— Ты совсем сдурела? — наконец не выдержала Мария Петровна, резко поворачиваясь к дочери. — Он же старый! И женатый!
На кухне горела только маленькая лампа над столом, отбрасывая тусклый свет на старую клеёнку с выцветшими ромашками. Мария Петровна отошла от плиты, механически размешивая сахар в кружке с чаем. Её руки дрожали, но она делала вид, что это из-за усталости. Аня сидела за столом, обхватив чашку холодными ладонями, и упрямо смотрела в окно. За стеклом моросил дождь, капли медленно ползли по стеклу, словно нехотя покидая своё место.
Аня вздрогнула, будто её ударили, но продолжала смотреть в окно. Она знала, что этот разговор неизбежен, но всё равно не была готова.
— Оставьте меня в покое, — процедила она сквозь зубы, голос звенел от напряжения. — Чё вы все ко мне пристали?
— Да что тут понимать?! — Мария Петровна швырнула ложку в раковину, и та звякнула так громко, что Аня вздрогнула ещё сильнее. — Он тебе в отцы годится! Чего ты там придумала? Что он бросит свою семью ради тебя? Проснись, девочка!
— Я не просила вас учить меня жизни! Я не просила вашего мнения— Аня вскочила, опрокинув стул. Глаза её блестели от слёз, но она сдерживалась изо всех сил. — Это моя жизнь! Моя!
— Твоя жизнь? — Мария Петровна подошла ближе, её лицо исказилось от ярости. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты позоришь себя! Нас всех! Что люди скажут?
— Какие ещё люди? — Аня фыркнула, в её голосе прорезались истерические нотки. — Вам важнее, что там соседи болтать будут, чем то, что я чувствую?
— Чувствуешь? — Мария Петровна рассмеялась коротким, жёстким смехом. — Да он тебя просто использует! Ты для него очередная студенточка, которая сохнет по нему, как дурочка! Проснись, Анна!
— Замолчите! — Аня закрыла уши руками, но слова матери всё равно долетали до неё, как удары хлыста. — Я люблю его! И он меня любит!
— Любовь… — Мария Петровна презрительно скривилась. — Ты даже не знаешь, что это такое. Это просто институтский роман, который закончится, как только он наиграется. Наиграется тобой и выбросит. Не первая и не последняя у него…
Аня не ответила. Она схватила свою сумку и выбежала из кухни, хлопнув дверью так сильно, что задребезжали стёкла в шкафах. Мария Петровна осталась одна. Она медленно опустилась на стул, закрыла лицо руками и тихо заплакала.
На следующий день Аня встретилась с Дмитрием Андреевичем, а для неё просто Димой, в маленькой закусочной недалеко от университета. Он уже ждал её, листая книгу в телефоне. Когда Аня подошла, он поднял голову и улыбнулся — мягко, тепло, так, что у неё на секунду перехватило дыхание.
— Привет, — сказал он, откладывая книгу. — Видок у тебя не очень. Что-то случилось?
Аня села напротив, сжимая ручку чашки так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Мои родители узнали про нас, — выпалила она, не глядя на него. — Но они… они против.
Дмитрий Андреевич нахмурился, но его голос оставался спокойным.
— Понятно, — произнёс он. — А ты что им сказала?
— Что я их не спрашиваю! — Аня чуть не кричала, её глаза сверкали. — Это моя жизнь! Но они… они такие… такие…
Она замолчала, не находя слов. Дмитрий Андреевич протянул руку через стол и мягко коснулся её пальцев.
— Успокойся, — сказал он тихо. — Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Но, может быть, стоит поговорить с ними? Объяснить… Давай я это сделаю?
— Объяснить что? — Аня резко отдёрнула руку. — Что ты женат? Что у тебя есть дети? Что тебе сорок два года? Что тебе на пенсию не сегодня, завтра?
— Аня… — начал он, но она перебила:
— Знаешь что? Может, ты правда просто ради развлечения со мной? Попользуешься и выбросишь. Может, мама права?
Её голос дрогнул, и она отвернулась, чтобы он не видел её слёз. Дмитрий вздохнул и откинулся на спинку стула. На его лице появилось выражение, которое Аня не могла прочитать — то ли вина, то ли раздражение.
Вечером того же дня вся семья собралась за столом. Сергей Владимирович молча ковырял вилкой картошку, а Мария Петровна нервно поправляла салфетки. Аня сидела напротив них, уставившись в свою тарелку.
— Мы серьёзно поговорили с деканатом, — внезапно сказал Сергей Владимирович, не поднимая глаз. — Этот… преподаватель больше не будет вести твою группу. Его отстранят от преподавания и, возможно, уволят из ВУЗа.
Аня подняла голову так резко, что её стул скрипнул по полу.
— Что?! — воскликнула она. — Вы что, совсем с ума сошли?!
— Мы пытаемся защитить тебя, — спокойно ответил отец, наконец поднимая взгляд. — Ты не понимаешь, во что ввязалась.
— Защитить? — Аня вскочила, её голос дрожал от ярости. — Да вы просто хотите унизить меня! Перед всем университетом. Вы никогда меня не слушаете!
— А ты нас слушаешь? — вдруг вмешалась Мария Петровна. — Мы же видим, что происходит! Ты теряешь голову из-за этого человека, а он просто пользуется тобой!
— Хватит! — Аня схватила свою сумку и бросилась к выходу. — Я ненавижу вас!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что посуда на столе задрожала. Мария Петровна закрыла лицо руками, а Сергей Владимирович тяжело вздохнул.
— Она совсем сбрендила? — прошептала она.
— Она малолетняя влюблённая дурочка, — ответил он, глядя в пустую тарелку. — Но мы родители и должны сделать всё, что в наших силах. И даже больше.
На следующий день Аня пришла к своей старшей сестре Кате, которая жила в другой части города. Катя была на пять лет старше и работала младшим юристом в крупной компании. Она всегда была педантична: аккуратные стопки бумаг на столе, свежие цветы на подоконнике, мягкий свет ламп. Но сегодня Аня не замечала этих деталей. Она сидела на диване, обхватив колени руками, и молчала.
— Ну? — спросила Катя, устраиваясь напротив с чашкой кофе. — Рассказывай. Что там у вас случилось?
Аня подняла голову, её глаза были красными от слёз.
— Они смерти моей добиваются, — сказала она тихо. — Папа пошёл в деканат. Устроил скандал. Дима больше не будет вести нашу группу. Его вообще выгонят из универа.
Катя поморщилась, будто ей стало физически больно.
— Слушай, Ань… — начала она осторожно. — Ты хоть понимаешь, что это за человек? Он женат. У него дети. Ты же знаешь, чем такие истории обычно заканчиваются.
— Замолчи! — Аня вскочила, её голос дрожал. — Ты такая же, как они! Вы все против меня!
— Я не против тебя, — Катя тоже поднялась, её голос стал жёстче. — Я просто пытаюсь объяснить, что ты вляпалась в историю, из которой потом не вылезешь. Ты думаешь, он бросит свою семью ради тебя? Серьёзно?
— Да! — крикнула Аня. — Он любит меня! И я его люблю!
— Таких историй миллионы… — Катя рассмеялась коротким, горьким смехом. — Ты ещё слишком молода, чтобы понимать, что это такое. Это просто роман, который закончится, как только он устанет. Или появится кто-то поинтереснее тебя.
— Почему все говорят одно и то же?! — Аня схватила свою сумку и направилась к выходу. — Вы ничего не понимаете!
— Аня, подожди! — Катя попыталась остановить её, но дверь уже хлопнула.
Она осталась одна, глядя на закрытую дверь. На её лице появилось выражение беспомощности.
Аня встретилась с Дмитрием вечером того же дня. Они сидели в парке на скамейке, вокруг было тихо, только шелестели листья на деревьях. Аня чувствовала себя опустошённой, но всё ещё цеплялась за последнюю надежду.
— Я не знаю, что делать, — сказала она, глядя на свои руки. — Мои родители… они совсем с ума сошли. В деканат на тебя настучали. Это их рук дело.
Дмитрий Андреевич вздохнул и положил руку ей на плечо.
— Послушай, Аня, — начал он мягко. — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но, может быть, стоит немного отступить? Дать всем остыть…
— Остыть? — Аня резко повернулась к нему, её глаза блестели от слёз. — Ты хочешь, чтобы я просто забыла обо всём? Может ты уже наигрался мной? Или завёл себе новую любовь?
— Нет, конечно нет, — он покачал головой. — Просто… сейчас ситуация слишком накалена. Нам нужно быть осторожнее.
— Осторожнее? — Аня сбросила его руку. — Ты чего боишься? Потерять свою работу? Свою семью? А меня не боишься потерять? Понятно….
— Аня, не надо так, — его голос стал холоднее. — Ты же знаешь, про мои чувства к тебе.
— Знаю? — она вскочила, её голос дрожал от ярости. — Нет, я ничего не знаю! Я только знаю, что все вокруг считают меня дурочкой! А ты… ты просто пользуешься мной! Удобно очень. Днём я, вечером жена.
— Аня, успокойся, — он тоже поднялся, но она уже отходила назад, качая головой.
— Не приближайся ко мне, — прошептала она. — Я больше не хочу тебя видеть.
И она побежала прочь, растворяясь в темноте парка.
На следующий день Сергей Владимирович и Мария Петровна вновь пришли в деканат университета. В кабинете их встретила строгая женщина-декан, которая сразу перешла к делу.
— Мы понимаем вашу обеспокоенность, — сказала она, поправляя очки. — Но у нас нет оснований для каких-либо санкций против преподавателя. Если ваша дочь сама не подаст жалобу…
— Жалобу? — перебила Мария Петровна, её голос дрожал от возмущения. — Она же студентка! Как она может противостоять ему?
— Во-первых, она совершеннолетняя. Во-вторых, мы можем только рекомендовать вам поговорить с дочерью, — ответила декан. — И, в-третьих, возможно, вам стоит обратиться к психологу.
— Психологу? — Сергей Владимирович встал, его лицо исказилось от гнева. — Вы предлагаете нам лечить ребёнка, вместо того чтобы разобраться с этим… человеком? Он совращает малолетнего ребёнка, а вы говорите о психологе. Может вам надо сходить к психологу? Или к психиатру?
— Я понимаю ваши эмоции, — декан встала, её тон стал более официальным. — Но мы не можем действовать без доказательств.
— Мы это так не оставим. Общественность должна узнать что у вас тут ха вакханалия происходит, — Сергей Владимирович побагровел от злости. — Вы пособница этого негодяя. Я буду жаловаться на вас в вышестоящие инстанции.
Мария Петровна закрыла лицо руками, а Сергей Владимирович молча вышел из кабинета. Жена последовала за ним, её плечи тряслись от подавленных рыданий.
Вечером того же дня, когда сумерки нежно окутывали город тьмой, а звёзды начинали мерцать на небе, Аня устроилась в своей комнате. Она включила ютуб, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о разговоре с Дмитрием и отогнать осадок, который оставался в её сердце.
Мария Петровна заглянула в комнату, заметив тусклый силуэт дочери в темноте.
— Ань… — позвала она осторожно, будто боясь спугнуть. — Можно к тебе?
Аня молчала. Она даже не повернулась, чтобы посмотреть на мать. Мария Петровна подошла ближе, присела рядом и положила руку ей на плечо.
— Я знаю, что тебе сейчас больно, — сказала она тихо. — Но это пройдёт. Поверь мне.
— Откуда ты знаешь? — голос Ани был хриплым, почти безжизненным. — Ты же всегда была против меня. Вы все были против. Вам лишь бы причинить людям боль. Вы добиваетесь его увольнения.
— Мы просто хотели защитить тебя, — ответила Мария Петровна, её голос дрогнул. — Может быть, мы сделали это не так, как надо… но мы любили тебя. И любим.
Аня всё ещё не смотрела на неё. Её руки лежали на коленях, сжатые в кулаки.
— Это не твоя вина, что ты не видишь правды. Любовь слепа, а ты юная влюблённая глупышка, — Мария Петровна обняла дочь, прижав её к себе. — Ты просто поверила в то, во что хотела верить. Так бывает.
Аня наконец разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо матери. Слёзы текли ручьём, смывая боль, стыд и обиду. Мария Петровна молча гладила её по спине, чувствуя, как её собственные глаза наполняются слезами.
На следующий день Аня решила встретиться с Дмитрием Андреевичем в последний раз. Они договорились о встрече в том же кафе, где иногда пили кофе после пар. На этот раз атмосфера была совсем другой: холодной, напряжённой.
— Извини, если отвлекла тебя от дел, — начала Аня, глядя ему прямо в глаза. — Я просто хотела сказать… что больше не хочу тебя видеть.
Дмитрий Андреевич нахмурился, но его голос оставался спокойным.
— Что случилось? — спросил он. — Это твои родители давят на тебя? Они заставили принять такое решение?
— Нет, — ответила Аня твёрдо. — Это моё решение. Я поняла, что ты уже давно бросил бы семью ради меня, если бы хотел. А так, ты просто использовал меня. И я больше не позволю тебе это делать.
— Аня, послушай… — начал он, но она перебила:
— Нет, это вы послушайте. —Аня перешла на официальный тон. — Я больше не буду вашей игрушкой. Мне нужен человек, который будет со мной честным. А не тот, кто врёт и манипулирует.
Она встала, взяла сумку и направилась к выходу. Перед дверью она обернулась.
— Прощайте, — сказала она твёрдо, и её голос не дрогнул.
Прошло несколько месяцев. Аня постепенно начала возвращаться к нормальной жизни. Она нашла новых друзей, стала больше времени уделять учёбе и даже записалась на курсы танцев. Однажды на одной из таких тренировок она познакомилась с молодым парнем по имени Максим. Он был простым, добрым и искренним — полная противоположность Дмитрию Андреевичу.
— Ты так красиво танцуешь, — сказал он однажды после занятия, улыбаясь. — Можно угостить тебя кофе?
Аня улыбнулась в ответ.
— Почему бы и нет? — ответила она.
В один из воскресных дней, за семейным ужином, за столом царила тёплая, почти праздничная атмосфера. Сергей Владимирович рассказывал забавные истории из своей молодости, а Мария Петровна смеялась, поправляя салфетки.
— Знаете, — сказала Аня, когда все немного успокоились, — я хочу поблагодарить вас. За то, что вы были рядом, даже когда я не хотела этого признавать.
Мария Петровна замерла, её глаза наполнились слезами.
— Мы просто хотели помочь, — произнесла она тихо.
— Я знаю, — Аня улыбнулась. — И теперь я действительно думаю, что я повзрослела. Я научилась слышать не только своё желание, но и голоса разума и сердца.
Сергей Владимирович поднял рюмку.
— За новое начало! — сказал он.
Все поддержали тост, и на мгновение показалось, что шрамы от прошлого исчезли. Конечно, они остались, но теперь они стали частью истории, которая научила их быть сильнее.
Аня стояла у окна, наблюдая за закатом. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в мягкие оранжевые тона. Она чувствовала себя свободной, будто сбросила тяжёлый груз. Жизнь продолжалась, и впереди её ждали новые возможности, новые люди и новые отношения.
И хотя иногда она вспоминала те события, они уже не вызывали боли. Только благодарность за то, что она смогла найти своё истинное «Я».
ВАМ ПОНРАВИТСЯ