— Ты будешь есть? — спросила Марина, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело. Её голос был мягким, но с легкой ноткой сарказма, которая, она знала, всегда заставляла людей нервничать.
Марина сидела во главе стола, медленно пережевывая кусок мяса. Она чувствовала, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Вика, их няня, стояла у двери столовой, словно не решаясь войти или выйти. Андрей же — её сын, восемнадцатилетний мальчишка, который всё ещё не научился скрывать свои эмоции, — поглядывал на Вику так часто, что это уже начинало раздражать.
— Нет, спасибо, — ответила Вика, опустив глаза. Её голос звучал тихо, почти шепотом, и Марина сразу отметила эту черту: покорность, притворная скромность. Но что-то в этой покорности было фальшивым. Марина видела это.
— А ты уверен, что хочешь добавки? — обратилась она к Андрею, который уже в третий раз протягивал руку к блюду с картофельным пюре. Голос её стал чуть более резким, чем следовало бы.
Андрей замер, его вилка зависла в воздухе. Он посмотрел на мать, потом на Вику, и снова на мать. Его лицо покраснело, а губы сложились в ту самую гримасу, которую Марина знала слишком хорошо: смесь вызова и страха.
— Да нормально всё, мам, — сказал он, откладывая вилку. — Я просто... проголодался.
— Проголодался? — повторила Марина, поднимая бровь. Она сделала глоток воды, чтобы выиграть время. Её пальцы сжали бокал так сильно, что побелели костяшки. — Или ты просто нервничаешь?
В комнате повисла тишина. Даже тиканье часов на стене казалось сейчас слишком громким. Вика попятилась к двери, явно желая исчезнуть, но Марина не собиралась позволить ей уйти так легко.
— Вика, останься, — произнесла она, не оборачиваясь. — У нас важный разговор.
Няня замерла, затем медленно вернулась на место, опустив голову. Андрей, напротив, выпрямился, как будто готовясь к бою.
— Что за разговор? — спросил он, и в его голосе уже слышалась агрессия. — Если ты опять начнешь говорить про учебу...
— Это не про учебу, — перебила его Марина, кладя вилку на тарелку. Звук металла о фарфор эхом разнесся по комнате. — Это про тебя и Вику.
Андрей вздрогнул, а Вика, кажется, перестала дышать. Марина наблюдала за их реакцией с холодной отстраненностью. Она знала, что права. Знала, что что-то происходит между ними. И теперь пришло время расставить все точки над «i».
— Мам, я не понимаю, о чем ты, — начал Андрей, но его голос дрогнул. Он попытался изобразить недоумение, но получилось плохо. Очень плохо.
— Не понимаешь? — Марина встала из-за стола и медленно обошла его, подходя ближе к сыну. Её каблуки цокали по паркету, словно отсчитывая секунды до взрыва. — Тогда объясни мне, почему ты постоянно смотришь на неё? Почему ты проводишь с ней больше времени, чем со своими друзьями? Почему она всегда рядом, когда ты дома?
— Потому что она работает здесь! — почти выкрикнул Андрей, вскакивая со стула. Его стул заскрежетал по полу, и этот звук заставил Вику вздрогнуть. — Она няня! Её работа — быть рядом!
— О, да, конечно, — сказала Марина, скрестив руки на груди. Её голос был полон яда. — Няня. Которая работает у нас всего полгода. Которая из бедной семьи. Которая, я уверена, знает, как использовать таких, как ты, для своей выгоды.
— Мам, ты просто... — Андрей запнулся, его лицо покраснело еще сильнее. — Ты просто не можешь принять, что мне может нравиться кто-то, кто не из нашего круга! Может я её люблю!
— Нравиться? Люблю— Марина рассмеялась, но смех её был холодным, режущим. — Ты даже не знаешь, что такие чувства есть, Андрей. Ты просто мальчишка, который влюбился в первую девушку, которая уделила ему внимание. И она это прекрасно знает.
— Прекратите, пожалуйста! — внезапно вмешалась Вика. Её голос дрожал, но в нем звучала решимость. — Я не использую его. Я...
— Замолчи, — оборвала её Марина, даже не повернувшись в её сторону. — Ты здесь никто. Ты просто работница. И если я решу, что ты больше не нужна, ты исчезнешь.
Вика замолчала, но её руки сжались в кулаки.
— Ты не имеешь права так с ней разговаривать! — крикнул он. — Она не просто работница! Она... она...
— Она что? — спросила Марина, прищурившись. — Скажи это, Андрюша. Скажи это прямо сейчас.
Он замолчал, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Вика смотрела на него с надеждой, но в её глазах уже читался страх.
— Вот именно, — произнесла Марина, качая головой. — Ты даже не можешь этого сказать. Потому что ты сам не знаешь, чего хочешь. А она... — она повернулась к Вике, её голос стал ледяным. — Она знает, как играть с людьми вроде тебя. Она знает, как получить то, что ей нужно.
— Вы ничего не знаете обо мне, — прошептала Вика, но её слова потонули в тишине.
Марина подошла к ней вплотную, её глаза сверкали холодным блеском.
— Я знаю достаточно, — сказала она. — И если ты думаешь, что сможешь использовать моего сына, чтобы выбраться из своей грязи, то ты глубоко ошибаешься.
Вика отступила назад, её лицо побледнело. Андрей схватил её за руку, словно пытаясь защитить.
— Мы уходим, — сказал он, глядя на мать с вызовом. — Я больше не буду слушать твои оскорбления.
— Куда ты пойдешь? — спросила Марина, её голос стал тише, но от этого только более опасным. — У тебя нет денег. Нет квартиры. Нет ничего. Ты просто ребенок, который думает, что знает всё.
Андрей молчал, его рука всё ещё сжимала руку Вики. В комнате повисла тишина, тяжелая, как гранит.
— Подумай хорошенько, — произнесла Марина, возвращаясь к своему месту за столом. — Потому что завтра я поговорю с твоим отцом. И тогда уже будет поздно что-либо менять.
Она взяла вилку и продолжила есть, словно ничего не произошло. Андрей и Вика стояли в дверях, их силуэты четко вырисовывались на фоне света из коридора.
Когда они наконец ушли, Марина положила вилку и закрыла глаза. Её руки дрожали, но она знала, что сделала всё правильно. В конце концов, она должна была защитить своего сына. Даже если это значило разрушить его иллюзии.
Вечером, стоя у окна в спальне, глядя на темный сад за стеклом, Марина не могла привести мысли в порядок. Её пальцы машинально теребили край шелкового халата, а мысли крутились вокруг одного: что делать дальше. Она знала, что этот разговор неизбежен. Олег должен быть в курсе. Но как он отреагирует? Марина уже представляла его циничную усмешку, его холодный расчетливый взгляд. Он всегда был таким — человеком, который видит мир через призму денег и власти. И сейчас это могло сыграть как за, так и против неё.
Дверь открылась, и в комнату вошел Олег. Его шаги были тяжелыми, словно он нес на себе весь день из офиса. Он бросил пиджак на кресло, ослабил галстук и только потом заметил жену у окна.
— Что-то случилось? — спросил он, подходя к бару в углу комнаты. Его голос был ровным, но в нем уже слышалась легкая тревога. Олег всегда чувствовал, когда что-то не так. Это было частью его бизнес-интуиции.
— Да, — ответила Марина, не оборачиваясь. — Андрей встречается с Викой.
Олег замер с бутылкой виски в руке. На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов на стене. Затем он медленно поставил бутылку обратно и повернулся к жене.
— С няней? — переспросил он, словно не веря своим ушам. Его голос звучал спокойно, но в нем уже начинала проступать напряженность.
— Да, с няней, — повторила Марина, наконец повернувшись к нему. Её глаза сверкали решимостью, но в них читалась усталость. — Я пыталась поговорить с ним сегодня за ужином. Он... он не понимает, что делает.
Олег подошел к окну и встал рядом с ней. Его лицо оставалось невозмутимым, но Марина знала, что внутри него уже закипает буря. Он всегда был мастером скрывать свои эмоции.
— Ты уверена? — спросил он после паузы. — Может, это просто... юношеский порыв?
— Нет, — отрезала Марина. — Я видела, как они смотрят друг на друга. Я слышала, как он защищает её. Это серьезно, Олег. Очень серьезно.
Олег вздохнул и потер лоб, словно пытаясь прогнать головную боль. Затем он прошелся по комнате, его шаги были размеренными, почти механическими.
— Ладно, — произнес он наконец, останавливаясь у камина. — Давай разберемся. Кто она? Откуда? Что мы знаем о ней?
— Почти ничего, — ответила Марина, присаживаясь на край кровати. — Она из бедной семьи. Работает у нас полгода. Хорошая няня, но... я чувствую, что она что-то скрывает.
— Конечно, скрывает, — фыркнул Олег, скрестив руки на груди. — Она же знает, что может получить от нашего сына. Деньги, статус, будущее. Это очевидно.
— Ты думаешь, она использует его? — спросила Марина, хотя сама уже пришла к этому выводу.
— А ты нет? — парировал Олег, поднимая бровь. — Послушай, Марина, я не хочу обижать твои чувства, но это же элементарно. Она из грязи, он из золота. Что она может предложить ему, кроме своей молодости и наивности?
Марина опустила голову, её пальцы снова начали теребить халат. Она знала, что Олег прав. Но что-то внутри неё всё ещё сопротивлялось этой мысли. Может, потому что она сама когда-то была молодой девушкой, которая влюбилась в богатого мужчину. Может, потому что она помнила, каково это — быть на месте Вики.
— Мы должны что-то сделать, — сказала она, поднимая глаза на мужа. — Мы не можем просто сидеть и наблюдать, как она разрушает его жизнь.
— Разумеется, — согласился Олег, подходя к ней. — Но что именно? Выгнать её? Это только усугубит ситуацию. Андрей будет сопротивляться, и тогда она станет для него еще более желанной.
— Тогда что? — спросила Марина, её голос дрогнул. — Мы просто позволим ей играть с ним?
Олег задумался, затем медленно улыбнулся. Это была не теплая улыбка, а холодная, расчетливая. Улыбка человека, который уже нашел решение.
— Есть способ, — произнес он, присаживаясь рядом с женой. — Мы можем использовать её собственные слабости против неё.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Марина, нахмурившись.
— Деньги, — ответил Олег, словно это было очевидно. — Мы предложим ей деньги, чтобы она ушла. Большие деньги. Достаточно, чтобы она забыла об Андрее и исчезла из нашей жизни.
Марина замерла, её сердце сжалось. Это было так... цинично. Так холодно. Но в то же время она понимала, что это может сработать.
— А если она откажется? — спросила она, глядя на мужа.
— Тогда мы найдем другой способ, — ответил Олег, его голос стал жестче. — Мы не можем позволить ей разрушить нашу семью. Особенно сейчас, когда Андрей стоит на пороге важных решений. Университет, карьера... всё это слишком важно, чтобы рисковать.
Марина кивнула, хотя внутри неё всё протестовало. Она знала, что Олег прав. Они должны защитить сына, даже если это значит причинить боль другому человеку.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Поговорим с ней завтра.
На следующее утро Марина нашла Вику в детской. Та складывала игрушки в коробку, её движения были быстрыми и нервными. Когда Марина вошла, Вика вздрогнула, но продолжила заниматься своим делом.
— Вика, нам нужно поговорить, — произнесла Марина, закрывая дверь за собой.
Няня замерла, затем медленно повернулась к ней. Её лицо было бледным, но в глазах читалась решимость.
— Я вас слушаю, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие.
Марина сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Она знала, что этот разговор будет трудным. Но она также знала, что должна это сделать.
— Мы знаем о тебе и Андрее, — начала она, глядя Вике прямо в глаза. — И мы хотим, чтобы ты ушла.
Вика вздрогнула, её руки сжались в кулаки.
— Я не могу... — начала она, но Марина перебила её.
— Мы предлагаем тебе деньги, — сказала она, доставая конверт из кармана халата. — Достаточно, чтобы ты смогла начать новую жизнь. Без Андрея.
Вика смотрела на конверт, её глаза расширились от удивления. Затем она покачала головой.
—Я не продамся, — произнесла она, её голос дрожал, но в нем звучала решимость. — Я люблю его.
Марина почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Она ожидала этого ответа, но всё равно он ранил её. Она знала, что теперь придется действовать жестче.
— Ты уверена? — спросила она, подходя ближе. — Потому что если ты останешься, мы найдем способ, чтобы тебе стало очень... некомфортно.
Вика замерла, её лицо побледнело еще больше. Она поняла, что это не просто угроза. Это было обещание.
Вика стояла у окна детской, сжимая в руках конверт, который Марина оставила на столе. Её пальцы дрожали, но она не могла заставить себя открыть его. Деньги. Так много денег. Больше, чем она видела за всю свою жизнь. Но что они значили по сравнению с тем, что она чувствовала к Андрею? Или это были просто иллюзии, как говорила Марина?
Она закрыла глаза, пытаясь прогнать мысли, но воспоминания нахлынули с новой силой.
Шесть месяцев назад Вика впервые переступила порог этого дома, когда её семья едва сводила концы с концами. Она искала любую работу, чтобы помочь матери оплатить лечение бабушки. Когда агентство предложило ей место няни в богатой семье, она согласилась без раздумий. Первое впечатление было ошеломляющим: огромный особняк, мраморные полы, хрустальные люстры. И Андрей — высокий, светловолосый парень, который смотрел на неё с легкой застенчивостью.
— Привет, — сказал он тогда, когда она вошла в дом. — Ты будешь работать с моей сестрой?
— Да, — ответила она, опустив глаза.
Андрей улыбнулся, и эта улыбка заставила её сердце забиться чаще. Она сразу поняла, что он особенный. Он был добрым. Настоящим.
Сейчас, стоя у окна, Вика задавалась вопросом: действительно ли она влюбилась в него? Или это была просто реакция на его внимание, на его заботу? Она знала, что Марина права в одном: их миры слишком разные. Но разве любовь не должна быть сильнее социальных барьеров?
Дверь тихо скрипнула, и Вика обернулась. На пороге стоял Андрей. Его лицо было бледным, а глаза полны тревоги.
— Что она тебе сказала? — спросил он, подходя ближе. Его голос дрожал, словно он боялся услышать ответ.
— Она предложила мне деньги, чтобы я ушла, — произнесла Вика, показывая ему конверт. — Сказала, что если я не соглашусь, то... будет хуже.
Андрей замер, его руки сжались в кулаки. В его глазах читалась смесь гнева и беспомощности.
— Это же... невозможно, — прошептал он. — Она не может так поступить. Это наша жизнь!
— Наша? — переспросила Вика, её голос стал холоднее. — Андрей, ты хоть понимаешь, что между нами стоит? Твои родители никогда не примут меня. Они видят во мне только... грязь.
— Нет! — воскликнул он, шагнув вперед. — Это не так! Я люблю тебя, Вика. Я хочу быть с тобой, неважно, что говорят они.
— А ты думаешь, этого достаточно? — спросила она, её голос дрогнул. — Ты готов отказаться от всего ради меня? От университета, от карьеры, от семьи, от своего будущего?
Андрей замолчал, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Он хотел сказать «да», но слова застряли в горле. Он знал, что Вика права. Его родители никогда не позволят ему быть с ней. Но разве это значит, что он должен сдаться?
— Я не знаю, — произнес он наконец, опуская голову. — Я просто... не знаю.
Вика почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она знала, что этот момент настанет рано или поздно. Она знала, что их отношения обречены. Но почему-то боль от осознания этого была сильнее, чем она ожидала.
— Ты должен решить, Андрей, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Ты должен выбрать. Но знай: если ты выберешь меня, то потеряешь всё. Если выберешь их... — она замолчала, её голос дрогнул. — Тогда я уйду. И больше никогда не вернусь.
Тем временем в кабинете Олега разворачивался другой разговор. Марина сидела напротив мужа, её лицо было бледным, а руки нервно теребили край платья.
— Она не взяла деньги, — произнесла она, глядя на Олега. — Она сказала, что любит его.
Олег нахмурился, его пальцы сжали подлокотники кресла.
— Значит, придется действовать жестче, — сказал он, его голос стал холоднее. — Мы не можем позволить ей разрушить нашу семью.
— Что ты предлагаешь? — спросила Марина, её голос дрогнул. — Угрожать ей? Шантажировать?
— Если потребуется, — ответил Олег, не отводя глаз. — Мы должны защитить Андрея. Это наш с тобой долг как родителей.
Марина замолчала, её сердце сжалось. Она знала, что Олег прав. Но почему-то эти слова звучали всё более пусто и цинично.
На следующее утро Вика собирала свои вещи. Она решила уйти. Не потому, что испугалась угроз Марины, и не потому что большая сумма денег помогла в принятии решения, а потому что поняла: Андрей не готов отказаться от своей жизни ради неё, а она не хотела быть той, кто разрушит его будущее.
Когда она выходила из дома, Андрей ждал её у входа. Его лицо было бледным, а глаза полны боли.
— Ты уходишь? — спросил он, его голос дрожал.
— Да, — ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Это лучше для нас обоих.
— Нет! — воскликнул он, хватая её за руку. — Я не могу... я не хочу, чтобы ты уходила.
— Ты должен отпустить меня, Андрей, — произнесла она, её голос стал мягче. — Ты заслуживаешь лучшего. Человека, который будет на равных с тобой. Который сможет дать тебе всё, чего ты хочешь.
— Но я хочу тебя, — прошептал он, его голос дрогнул. — Только тебя.
Вика почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Она знала, что это последний раз, когда она видит его. Последний раз, когда она может прикоснуться к нему.
— Прощай, Андрей, — произнесла она, вырывая свою руку из его хватки. — Будь счастлив.
Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Андрей стоял на месте, его руки бессильно повисли вдоль тела. Он хотел побежать за ней, но что-то удерживало его. Может, страх. Может, неуверенность. А может, осознание того, что она права.