На улице шаркают и цокают, метут листья и колют лед, несут цветы и авоськи с "Беломором". А Николай Иванов свысока - с балкона - провожает взглядом одиноких ночных прохожих, времена года и целые эпохи.
Скрыться за поворотом
Балкон - как ложа бенуара в театре "Смены эпох и времён года". Я не различал их лиц и почти не слышал их голосов. Однако всех проходящих под моим балконом объединяло одно: они удивительным образом соответствовали своему времени, эпохе и даже времени года, тем самым словно бы подчёркивая достоверность происходящего.
Моему поколению начала 1960-х выпала возможность стать свидетелями и участниками расцвета и угасания одного общественного устройства и периода смуты, предшествующей зарождению другого, неведомого. Так прошла под нашим балконом и скрылась за поворотом эпоха застоя.
Везде пробуждается жизнь
Своё повествование я, пожалуй, начну с весны, когда буквально во всём, наряду с природой, начинает пробуждаться своя "маленькая жизнь". Практически каждый с первыми лучами почти забытого весеннего солнца чувствует особую атмосферу, способствующую возникновению какой-то необъяснимой радости и надежды.
По льду тротуаров, покрытых толстым потемневшим ноздреватым льдом, робко начинали пробивать себе извилистый путь весенние ручейки. Детвора, облачившись в резиновые сапоги, превращалась в корабелов, мастеря свои стремительные утлые судёнышки из подручных материалов: листочков ученических тетрадей, кусочков древесной коры, а то и скорлупы грецких орехов.
Непременная примета - обрезка тополей
Дворники кололи лёд. С каждым ударом лома вокруг расходились напоминавшие паутину глубокие трещины. Остатки льда удаляли скребками. Затем при помощи машины с подъёмной люлькой, чем-то напоминающей бочку на мачте сказочного парусника, начинали обрезать тополя.
А мы принимались собирать веточки с уже набухшими почками, чтобы дома, поставив их в стеклянные бутылки из-под молока или кефира, каждый день наблюдать за удивительным процессом пробуждения природы.
Велосипеды и авоськи
Самые отчаянные мальчишки уже пробовали кататься на велосипедах или самодельных самокатах по уже кое-где освободившемуся от ледяного гнёта асфальту. И хотя санки частенько всё ещё скрежетали на улице полозьями, они постепенно уступали место коляскам. Изменялся и внешний облик прохожих. Чёрные и коричневые пальто на вате с каракулевыми воротниками уступали место плащам и курткам. Мелькали кирзовые сапоги. Отдельные граждане, чаще пожилого возраста, уже щеголяли в фетровых шляпах.
Чаще появлялись авоськи - с грузом спичечных коробков, пачками "Беломорканала" и несколькими бутылками молока. Картошку и другие овощи, как правило, носили отдельно - вместе с косервными банками. Иногда, из бумажного пакета выглядывали мятые стрелы зелёного лука. Умельцы несли завёрнутые в газеты деревянные дощечки из-под упаковки - пригодятся!
Стекольщик в засаленной кепке и чёрном халате медленно катил по тротуару свой угловатый ящик с нехитрым инструментом. Иногда проходил уличный точильщик. Он останавливался у входа в продуктовый магазин, осторожно снимал с плеча свой станок и терпеливо ожидал заказа. Дворовые мальчишки с большим интересом следили за его работой.
Вот сюрприз - лето!
А потом неожиданно наступало лето - с первыми дождями и работами по благоустройству газонов и тротуаров. Повсюду пахло масляной краской, и это воспринималось как ещё одно доказательство смены сезона. На тротуарах начиналась суета маленьких пешеходов. Асфальт покрывался разноцветными рисунками домиков, смешных человечков и размечался под классики". Да-да, их рисовали именно на тротуарах - там чаще встречался ровный асфальт. А еще появлялись таинственные стрелки - для казаков-разбойников.
Маленькие девочки возили в игрушечных колясках "детишек". Собаки выводили на прогулку своих владельцев. Вот мимо прошла стайка ребятишек. У самого старшего, из-за пазухи выглядывал любопытный рыжий котёнок.
Наступает вечер
Еще один признак лета - особый звук шаркающей на все лады по асфальту обуви. По звуку можно было отличить, идет ли молодежная компания, одинокий поздний прохожий или загулявшая парочка - шарк-шарк, цок-цок-цок!
Перед балконом, в наступающей тишине проезжал знакомый троллейбус, освещённый изнутри таким домашним тёплым жёлтым светом. Припозднившиеся пассажиры, прижимая к груди свёртки и портфели, спешили домой. Из открытых окон, из-за зарослей герани и столетника доносилась заключительная мелодия программы "Время". Заканчивался ещё один шумливый полный событий летний день.
Другие воспоминания автора: