Алина сидела на ветхом стареньком диване в маленькой комнате, которая некогда принадлежала её маме. Теперь это помещение официально считалось «кладовкой», где никто из домочадцев не планировал проводить время, — разве что сама Алина. Именно туда она приносила свои тетрадные записи, старую игрушечную лошадку и коробку с семейными фотографиями.
На одном из снимков, выцветшем, с надорванным уголком, были она и отец. Алина в то время была худенькой шестилетней девочкой с двумя смешными косичками, а отец, в белой рубашке, держал её на руках. Это было до того, как его женой стала Наталья — женщина с громким голосом и ехидной улыбкой. Тогда Алина не знала, что через несколько лет станет называть Наталью не иначе как «мачехой», а в доме появится ещё один ребёнок, которого все будут называть родным сыном отца, а ей — сводным братом.
Отец слишком быстро женился после смерти мамы, и с каждым годом Алина всё острее ощущала, что в семье она чужая, ненужная, словно приставленный по недоразумению элемент. При этом Наталья, её мачеха, любила говорить правильные слова на людях, убеждать всех, что она заботится о «падчерице». Но за закрытыми дверями дома всё менялось.
Наталья была человеком, который привык добиваться своего. Если ей хотелось поменять обои — менялись обои, хотелось купить новую люстру — покупалась люстра, и отец Алины с готовностью выкладывал деньги, чтобы угодить своей второй жене. Мнение Алины никто не спрашивал. Но она терпела, ведь в глубине души была уверенна, что отец её любит и что-то изменится.
Так и прошло несколько лет в полусерой обстановке: девочка выросла, пошла в старшие классы, а Наталья всё больше показывала свой характер. Иногда, если отец уезжал в командировку, а это случалось нередко, между ними возникали короткие стычки. Мачеха то указывала Алине на пыль в коридоре, то заставляла её перемывать гору посуды «по второй раз», доказывая, что первой недостаточно. А иногда кричала: «Ты ведь девочка, твоя обязанность поддерживать дом в чистоте!»
Но настоящий перелом случился, когда Наталья родила сына. Мальчика назвали Никитой. Отец Алины почти потерял голову от счастья, а мачеха была на седьмом небе. И тут же ей захотелось, чтобы Алина помогала во всём, потому что «ты же старшая сестра, обязана везде присматривать за братиком». Причём делала она это не в форме просьбы, а скорее как приказ.
— Алина, дай Никите эту игрушку, — звучало каждое утро.
— Алина, помоги Никите сделать уроки, — хотя мальчик был всего лишь первоклассником, а самой Алине приходилось готовиться к экзаменам.
— Алина, унеси Никитину одежду в стиральную машинку, вдруг она грязная…
Алина старалась не проявлять особой неприязни к брату — ведь ребёнок не виноват, что родился в такой семье. Он был шумным, иногда озорным, но по-своему милым. Проблема была именно в манере, с которой Наталья навязывала Алине эту ответственность: «Позаботься о моём сыне, ведь ты же его сестра!»
Иногда Алина пыталась возразить: «Наталья, у меня свои дела, мне уроки делать, или я иду на занятия…» Но та лишь фыркала: «Не хочешь помогать? Поговорю с твоим отцом. Он тебе устроит! Твой долг — быть хорошей сестрой для моего сына».
Постепенно в душе Алины нарастала горечь. Ей было обидно, что мачеха не воспринимает её как личность, которая тоже нуждается в поддержке и заботе, а лишь видит «бесплатную сиделку» и «домработницу».
Однажды, когда Алине исполнилось семнадцать, она вернулась со школьной репетиции выпускного. На душе было приподнятое настроение, даже несмотря на не самые простые отношения в семье. Девушка грезила о поступлении в университет, о том, как покинет этот дом, где ей нередко указывали на второсортное место.
Зайдя в прихожую, она увидела толстые следы от грязной обуви — кто-то заходил, не разуваясь. «Скорее всего, Никита», — подумала она, не особенно придав значения. Но, проходя мимо кухни, услышала резкие фразы мачехи, адресованные ей.
— Опять Алины нет, когда нужна помощь! — громыхал голос Натальи. — Я не для того её растила и кормила, чтобы она теперь ничего не делала.
Отец, видимо, сидел где-то за столом, потому что тихо ответил:
— Наташ, может, не надо так… У Алины были уроки.
— Уроки! Да я вижу, что она постоянно шляется непонятно где. Никита целый день во дворе гулял, обувь вымазал, а кто убирать будет? Опять я?! Нет уж, пусть делает это Алина. Она обязана заботиться, чтобы брат был чистый, одетый и сытый.
На этих словах Алина вошла в кухню. Отец поднял голову, Наталья обернулась, во взгляде вспыхнуло раздражение.
— Ты чего подслушиваешь, а? — выпалила мачеха.
— Я не подслушиваю, я просто зашла, — Алине хотелось говорить спокойно, но голос чуть дрожал. — Что случилось?
— Что случилось? — Наталья прищурилась. — Тебя нет целый день, твой брат вернулся грязный, я не могу уследить за всем. У меня свои дела, работа, а ты вместо того чтобы помогать, болтаешься черт знает где.
Алина покраснела от возмущения:
— У меня репетиция выпускного… Я же говорила папе.
— И что? — Наталья презрительно передёрнула плечами. — Твои репетиции — пустая болтовня, а вот Никита — дело важное. Я сказала: позаботься о моём сыне, ведь ты же его сестра. Или я должна повторять?
В этот миг Алина взглянула на отца, надеясь, что он её поддержит, но отец сидел, потупив взгляд, не решаясь пойти против супруги. «Он снова делает вид, что не знает, на чьей стороне правда», — горько подумала девушка. Это добило её окончательно.
Она повернулась к Наталье, и в душе клокотала ярость:
— Вы требуете, чтобы я была нянькой для Никиты? И при этом намекаете, что мне не место в этом доме, стоило бы… «Взять пример с хороших сестёр». Я уже устала слушать!
Мачеха фыркнула:
— Тогда определись, ты часть семьи или чужая. Если ты здесь, то выполняй свои обязанности!
Эти слова прозвучали как ультиматум. Алина почувствовала, что больше не может терпеть. Ей захотелось каким-то образом показать мачехе, что в этой семье и у неё есть голос. И если Наталья продолжит давить, она ответит той же монетой.
Вечером Алина лежала на своей узкой кровати, слушала шумы за тонкой стеной: там смеялся Никита, Наталья что-то громко рассказывала отцу про новую покупку. Девушка думала, как изменить эту ситуацию. Просто уйти из дома она не могла: до окончания школы оставалась всего пара месяцев, денег у неё не было, а отец пообещал помощь с оплатой в институт — это был единственный шанс на будущее.
«Но я не собираюсь всё время оставаться козлом отпущения», — решила Алина. Надо было что-то сделать, чтобы мачеха почувствовала, что не может помыкать ею безнаказанно.
На следующий день Алина незаметно собралась, взяла телефон и отправилась к подруге, Вике, которая жила в соседнем доме. Вике она не стала подробно объяснять ситуацию, но намекнула, что хочет «даст отпор» Наталье. Подруга нахмурилась:
— Слушай, ты не попадёшь в неприятности? Может, стоит переждать эти пару месяцев, потом поступишь и уедешь. Зачем осложнять?
— Я не хочу уходить, как побитая собака, — упрямо возразила Алина. — Хочу, чтобы Наталья поняла, каково это, когда твои слова и действия используют против тебя самой.
— И что ты собираешься делать? — робко спросила Вика.
Алина сделала паузу: ей нужна была поддержка, но она не хотела посвящать подругу в детали. Улыбнулась чуть загадочно:
— У меня есть идея, как использовать её же требования… Только в ином ключе.
Вернувшись домой, Алина нашла на столе бумажку, оставленную мачехой: «Алина, займись ужином, мы с твоим отцом будем поздно. Никита — с тобой». Девушка посмотрела на Никиту, который вертелся в коридоре, всунув руки в карманы.
— Привет, — пробормотал он. — Гулять хочу.
— Пойдём, — спокойно кивнула Алина. — У нас всё равно ничего другого нет.
Они вышли во двор. По дороге Алина спросила брата:
— Тебе нравится жить здесь? Мама к тебе не придирается?
— Да нет, — пожал он плечами. — Я ведь маленький, мама меня обожает. А вот тебе, наверное, тяжело, да?
Алина усмехнулась: «Мальчишка всё понимает, хоть ему и всего восемь».
— Ладно, брат, раз сказали, что я за тебя отвечаю, значит, я буду отвечать… — загадочно добавила она.
И у неё мелькнула мысль, как именно она может отомстить мачехе. «Хочешь, чтобы я занималась твоим сыном, Наталья? Ну что ж, будет тебе…»
Спустя несколько дней мачеха начала замечать странные изменения в поведении Никиты: он стал капризнее, жаловался на «плохой аппетит», говорил, что ему почему-то постоянно хочется сладкого, а от обычной еды его «тошнит».
— Что с тобой, сыночек? — спрашивала Наталья.
— Не знаю, — хныкал мальчик. — Мне Алина сказала, что надо есть больше конфет, потому что так растут зубы крепче…
— Что?! — Мачеха округлила глаза. — Алина, это ты научила его такому?!
Девушка прикинулась невинной:
— Я лишь сказала, что сладкое повышает настроение, ну и Никита сделал свои выводы. Вы же просили, чтобы я с ним занималась…
Наталья хотела накричать, но сдержалась, промолчала. На следующий день возникла новая ситуация: Никита отказывался уходить в школу без Алины, которая тоже была занята своими занятиями и не могла отвезти его. Наталья возмутилась:
— Да что за чёрт, почему он без тебя не хочет?!
— Я же «его сестра», значит, должен водить его за ручку. Разве нет? — Алина сказала это с ангельским выражением лица.
— Перестань дурить, — зло прошипела мачеха. — Мне некогда, я опаздываю, твой отец уже уехал. Или отведи его, или пусть сам идёт!
Алина нехотя повела мальчика в школу. При этом всё время тихо шептала Никите, что «мальчикам нужно больше самостоятельности, но мама хочет, чтобы я за тобой следила, так что потерпи». Мальчику это, конечно, не нравилось, и в итоге он стал хныкать ещё сильнее.
Когда отец в очередной раз уехал в командировку, Наталья осталась с детьми на целую неделю. На второй день она уже была на грани нервного срыва. Никита, под Алининым «тихим» влиянием, стал просить непонятных вещей: «Я не хочу кушать суп, дай мне лучше мороженое», «Я не буду убирать игрушки, ведь Алина сказала, что это не моя обязанность».
— Алина! — кричала мачеха. — Что за ерунду ты внушаешь мальчику?!
— Я? — Девушка лишь пожимала плечами. — Я всего лишь помогаю, как могу. Разве не ты говорила, что мне надо заботиться о нём? Я стараюсь, подсказываю ему разные варианты.
Наталья сжимала кулаки, но не могла доказать, что Алина специально провоцирует Никиту. Ведь на словах она всегда выглядела «образцовой сестрой», которая исполняет поручения матери.
Через пару дней Наталья неожиданно обнаружила, что Никита не сделал домашнюю работу. Мальчик сидел над тетрадкой и рисовал какие-то каракули, а рядом стояла Алина:
— Мама, я пыталась объяснить, но он сказал, что ему скучно, и пошёл играть. Разве я могу его заставить? Я ведь не мама, а всего лишь сестра, — с притворным сожалением заметила девушка.
— Тебе было поручено за ним следить! — взорвалась мачеха. — И ты не уследила!
— Я не воспитатель, Наталья. Я лишь помогаю. Если он не хочет, что ж, я не имею права принуждать, верно?
— Ты обязана заставить его делать уроки! — истошно выкрикнула женщина.
Алина в ответ холодно усмехнулась:
— Вы сами говорили: «Позаботься о моём сыне, ведь ты же его сестра». Вот я и забочусь: не насилую его волю, даю свободу. Вы же так настаивали, что я должна исполнять любую его прихоть?
Мачеха, вне себя, швырнула тетрадку на пол:
— Прекрати издеваться! Я сейчас позвоню твоему отцу…
Но отец, разумеется, лишь предложил «разобраться самим». Ему было не до семейных мелочей.
Приближался день рождения отца. Он должен был вернуться из командировки за день до торжества. Наталья планировала накрыть стол, пригласить нескольких родственников. Алина понимала: это идеальный момент, когда можно окончательно вывести мачеху из себя, причём так, чтобы это видели все.
В день приезда отца Алина сделала вид, что бегает по магазинам за продуктами, которых просила Наталья, и действительно купила всё нужное. Но к некоторым пунктам списка добавила «от себя»: взяла какие-то необычные сладости, яркие сиропы, а ещё пакет чипсов, которые любил Никита. Мачеха увидела всё это на кухне и нахмурилась:
— Зачем ты купила столько сладкого? Мы же не планировали.
— Но я же «забочусь» о Никите, — с невинным лицом ответила Алина. — Он просил, я исполнила.
— Ладно, пусть будет. Только смотри, не перекармливай его этим.
Утром в день рождения отец ещё спал, Наталья пекла торт, а Алина занялась своими приготовлениями. Никита бегал по дому, крича, что он тоже хочет повеселиться. Мачеха попросила Алину занять его чем-то, «хоть мультик включи».
— Конечно, включу, — кивнула девушка. — А ещё, может, дадим ему этих конфеток, чтобы не мешал, пока мы готовимся?
— Только немного, — буркнула Наталья, разукрашивая торт глазурью.
Конечно, «немного» для Никиты — понятие относительное. Мальчик быстро схомячил конфеты, запил сладким сиропом, — всё под одобрительные кивки Алины. Ещё бы: «сестра разрешила». Через полчаса Никиту разнесло от переизбытка сахара, он бегал, кричал, разбрасывал подушки.
Наталья бросилась к нему:
— Успокойся! Зачем ты столько съел?
— Мне разрешила Алина, — виновато пожал плечами Никита. — Она сказала, что это же для веселья и чтобы я был бодрый.
Мачеха обернулась к девушке:
— Ты издеваешься? Ты же видишь, он стал гиперактивным! Зачем давать ему столько сладкого?!
Алина лишь развернула ладони:
— А что? Я же забочусь. Он счастлив. Разве нет?
Наталья зашипела, но тут вошёл отец, уже одетый, в предвкушении праздника:
— Девочки, у нас сегодня праздник, не ссорьтесь. Наташ, может, не будем ругаться?
Мачеха тяжело вздохнула. Ей не хотелось портить отцу день рождения. Но она уже была на пределе.
К вечеру гости начали собираться: парочка родственников со стороны отца, несколько друзей. Наталья старалась выглядеть радушной хозяйкой, Алина тихо помогала с подачей блюд, при этом выглядела кроткой. Когда все расселись, отец поднял тост:
— Спасибо всем, кто пришёл. Моя семья — моя радость. Особенно рад за сына Никиту и дочку Алину, которые, надеюсь, поладят друг с другом.
Наталья улыбалась напряжённо, хорошо помня сегодняшние «сюрпризы», а Никита уже шатался от усталости и избытка сладостей.
И тут, когда торт был вынесен, Алина вдруг заговорила, обращаясь к отцу:
— Пап, раз ты говоришь, что мы одна семья, я хочу сказать: я стараюсь заботиться о Никите, как просит Наталья. Ведь она не раз повторяла: «Позаботься о моём сыне, ведь ты же его сестра».
Мачеха напряглась:
— Алина, что ты имеешь в виду?
— Просто хочу поблагодарить тебя, Наталья, — Алина повернулась к женщине, — за то, что дала мне право быть ответственной за Никиту. Я научила его многим интересным вещам: как можно не делать уроки, если не хочется, как можно переедать конфет, если хочется. Порой что-то идёт не так, но ведь это последствия твоих слов…
В зале повисла напряжённая тишина. Гости озадаченно переглянулись. Отец нахмурился:
— Алина, не понимаю твоего тона.
— Я ведь не вру, — пожала она плечами. — Наталья постоянно говорила, что я должна слушаться и исполнять все желания Никиты, раз уж я его «старшая сестра». Что ж, я это и делаю. Не моя вина, что мальчик начинает баловаться.
Мачеха почувствовала, как краснеет от злости. Ей было неудобно, ведь вокруг сидели люди, она не могла устроить скандал у всех на виду. Но Алина не остановилась:
— А ещё Наталья требовала, чтобы я не мешала ему жить, не заставляла. Вот я и не заставляю… Теперь Никита, бедняжка, ни в одном кружке не приживается, ведь зачем стараться, если можно просто гулять, правда?
— Да как ты смеешь говорить такое?! — вырвалось у Натальи. — Ты специально всё портишь!
— Специально? — Алина состроила удивлённые глаза. — Но ты же сама говорила: «Это твоя обязанность, помогай ему всегда…» Я помогаю!
Отец встал, молча схватил Алину за руку, потащил в сторону, ближе к окну, подальше от гостей:
— Ты что творишь? Это же мой день рождения, а ты всё портишь!
В глазах Алины блестели слёзы, но голос звучал твёрдо:
— Прости, папа, но я устала быть козлом отпущения. Мачеха хочет, чтобы я выполняла все её приказы и при этом вечно была виновата. Я лишь показала, к чему приведут её требования.
Он замолчал, понимая, что дочери действительно тяжело. Но также чувствовал, что выглядит полным дураком перед гостями.
— Ладно, — прошептал он, — давай не будем сейчас скандалить. Пожалуйста, ради меня, утихомирься, а дальше мы поговорим наедине.
Алина чуть кивнула:
— Хорошо, сегодня больше ничего не скажу. Но не жди, что это всё пройдёт даром.
Она вышла из комнаты с высоко поднятой головой. Мачеха, покраснев, прикидывалась, что всё в порядке, говорила гостям, что «дети иногда ссорятся, ничего особенного». Но в её глазах горел огонь злобы.
Когда праздник завершился, гости разошлись, Алина сидела в своей комнате. Отец постучался и вошёл. Он выглядел уставшим:
— Ну что, дочка, объясни: зачем ты устроила этот спектакль?
— Пап, — тихо ответила она, — ничего особенного, я просто показала, к чему ведут постоянные требования Натальи, её желание, чтобы я бездумно исполняла все капризы Никиты.
Отец вздохнул, сел рядом:
— Я понимаю, у вас конфликт. Но ведь есть способы мягче решать. Ты же знаешь, что Наталья моя жена, Никита — мой сын. Я не могу отказаться от них.
Алина посмотрела ему в глаза:
— И не прошу отказываться. Я прошу не отдавать меня в полное подчинение мачехе. Я ведь не слуга. У меня есть свои мечты, планы.
— И какие?
— Я хочу уехать из этого города, поступить в институт, а пока… я хочу, чтобы меня перестали строить, требовать от меня неадекватных жертв.
Отец молчал, разглядывая руки, сцепленные в замок. Потом тихо сказал:
— Ладно, я поговорю с Натальей, чтоб она была к тебе мягче. Но, умоляю, не провоцируй её больше. Иначе в доме будет ад.
Алина горько усмехнулась, понимая, что отец не готов жертвовать семейным комфортом ради неё. Но и она сама уже решила — сдачу она дала, показала мачехе, что не собирается быть игрушкой. Да, возможно, папе это не по нраву, но теперь и Наталья, вероятно, постарается хоть немного остепениться.
Несколько последующих дней в доме царила напряжённая тишина. Никита жаловался то на боль в животе, то на нежелание что-либо делать, а мачеха смотрела на Алину волком, но почти не говорила с ней. Видимо, ей было стыдно после сцену на дне рождения.
Наконец, однажды вечером, когда отец уехал по делам, Наталья зашла в комнату Алины:
— Послушай, — голос её звучал придавленно, — давай закончим эту войну. Я не хочу, чтобы страдал Никита, да и твой отец, в конце концов.
Алина подняла брови:
— Хорошо. Но при одном условии: ты перестанешь требовать от меня безграничной опеки над Никитой. Я готова помогать, но в разумных пределах.
Мачеха криво поджала губы:
— Ладно, я постараюсь не заваливать тебя поручениями. Но смотри, если твой брат действительно будет нуждаться в чём-то, то не отказывай.
— Конечно, не откажу, если это по-человечески, — кивнула Алина. — Я не против помочь, а против постоянного давления и унижения.
Наталья вздохнула:
— Возможно, я действительно перегибала. Просто я привыкла, что девочка в доме должна быть помощницей. Но мы найдём компромисс, да?
Алина поняла, что мачеха опасается новых «сюрпризов», поэтому смягчилась. И это само по себе было маленькой победой.
— Постараемся, — откликнулась она, — но не забывай, что я тоже человек, а не прислуга.
По мере приближения выпуска из школы Алина всё больше времени уделяла подготовке к экзаменам, а в отношениях с мачехой наступило хрупкое перемирие. Никита по-прежнему любил сладкое и порой валял дурака, но теперь не заставлял сестру беспокоиться по каждому чиху. Наталья, памятуя о провале на дне рождения, больше не строила Алину при гостях.
Отец не раз повторял: «Доча, поступай в любой вуз, я помогу». Алина знала, что это пока её единственная нить, чтобы вырваться из-под власти мачехи, но и не потерять связь с отцом. И она решила, что обязательно поступит, причём подаст документы куда-то подальше, может, в столицу, чтобы жить в общежитии, а не под одной крышей с Натальей.
Что касается мести, Алина чувствовала, что уже осуществила её в достаточной мере. Тихая, незаметная тактика — выполнять указания мачехи «буквально», демонстрируя все издержки этих требований, — стала самым действенным способом показать, что с ней лучше договариваться, чем приказывать.
Перед самым выпускным вечером Алина сидела на своём любимом месте: ветхом диване в «кладовке», держа в руках старый семейный альбом. Там были фото её мамы, и вдруг ей захотелось поделиться своими мыслями вслух, как будто мама может услышать:
— Знаешь, мама, всё не так легко, как хотелось бы. Но я справляюсь. Я не позволяю себя унижать. Скоро я уеду, буду жить свободно. Да, это дом отца, и Наталья тоже здесь, но я уже нашла способ выстоять.
Она закрыла альбом, чувствуя легкое облегчение. Завтра — выпускной, потом экзамены, а дальше… новая жизнь. Никто больше не сможет заставить её прислуживать под чужим диктатом.
А тем временем в соседней комнате мачеха нетерпеливо позвала:
— Алина, помоги мне сумку дотащить, я там подарки кое-какие купила Никите. Можно тебя на минутку?
Алина вышла, глядя на Наталью спокойным взглядом:
— Конечно, помогу. Если это не затянется на полдня, — добавила она чуть насмешливо.
Мачеха прикусила губу, осознав тонкий укол, но промолчала. Зато в её взгляде не было привычной агрессии — скорее неуверенность. Ведь теперь она знала: Алину не так просто загнать в угол, и любая команда «Ты обязана!» может обернуться против неё самой.
Так девушка и убедилась, что иногда самая действенная месть — это просто повернуть чужие приказы против их автора, заставив того столкнуться с неудобными последствиями собственных требований. А помогать или не помогать теперь решала сама Алина, а не кто-то, кто считал её бессловесной прислугой.
Пройдёт ещё несколько месяцев, и Алина, набрав хорошие баллы, уедет в другой город. Но уже сейчас она чувствовала вкус моральной свободы — от осознания, что может постоять за себя. «Позаботься о моём сыне, ведь ты же его сестра», — требовала мачеха. Что ж, Алина позаботилась — но на своих условиях, которые, в конце концов, заставили саму Наталью отступить и признать силу этой тихой, но решительной девушки.
Рекомендую к прочтению: