Я продолжала задумчиво разглядывать Дарину. Она снова ушла в себя, ее взгляд был отрешенным, устремленным в одну точку. Я нащупала в кармане колоду карт Таро, но не торопилась их вытаскивать.
— Так, дорогая, я сейчас кое-куда схожу и приду к тебе. Ты пока никуда не уходи, — сказала я, поднимаясь со своего места.
Она даже не повернулась ко мне.
- Как в коконе, — подумала я. - В каком-то вакууме.
Я накинула пуховик на плечи, сунула ноги в сапоги и поспешила домой. Там поднялась к себе наверх, прихватила лампу со стола и вернулась вместе с ней обратно в летнюю кухню. Поставила ее на стол, ожидая хоть какой-то реакции на это произведение искусства. Однако Дарина продолжала смотреть в одну точку.
Я зажгла лампу, и мягкий свет разлился по комнате, озаряя лицо Дарины. Ее глаза, казалось, все еще были где-то далеко, но я заметила, как зрачки слегка дрогнули, словно свет едва коснулся ее сознания. Я села напротив нее, положив колоду Таро на стол рядом с лампой.
— Дарина, — тихо позвала я, — ты здесь?
Она медленно моргнула, словно возвращаясь из далекого путешествия. Ее взгляд скользнул по лампе, потом остановился на картах.
— Что это? — ее голос был тихим, почти безжизненным.
— Это то, что может помочь, — ответила я, аккуратно перемешивая колоду. — Ты готова?
Она не ответила, но ее пальцы слегка дрогнули, словно пытаясь ухватиться за что-то реальное. Я стала выкладывать на стол карты рубашками вверх, периодически поглядывая на волшебную лампу. Колоду положила на стол рядом с собой и приготовилась читать карты.
Вдруг что-то ударилось в стекло, и я вздрогнула, переведя на мгновение свой взгляд на окно. Когда я снова взглянула на карты, то обомлела — все они были изорваны в клочки и испачканы в чем-то склизком и мерзком.
Прошка стоял на верхней полке, выгнув спину, и на кого-то громко шипел. Однако в комнате я никого не видела, но зато видел он. И если он не торопился спускаться вниз — это было чем-то или кем-то опасным.
Я тихонько выругалась, взяла совок для угля, тряпку и стала собирать в него рваные карты. Колоду было жалко, все же такие вещи не три рубля стоят, к тому же она отлично показывала всякие магические вещи.
Я осторожно собрала все клочки карт в совок, стараясь не касаться склизкого вещества, которое их покрывало. От него исходил странный, неприятный запах — что-то среднее между гнилью и химикатами, этакой сладостью формалина. Содержимое совка и тряпку я кинула в огонь в печке.
Прошка продолжал шипеть, его шерсть стояла дыбом, а глаза были прикованы к пустому углу комнаты.
— Что ты там видишь? — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Кот не ответил, конечно, но его поведение говорило само за себя. В комнате было что-то невидимое, что-то, что он воспринимал как угрозу. Я взяла новую тряпку и попыталась стереть странную слизь со стола, но она словно сопротивлялась, оставляя после себя липкие, темные разводы. Пришлось все засыпать солью. Сомнений не оставалось — на Дарину кто-то что-то навел, здесь не было психиатрии, тут орудовали другие силы.
— Дарина, — обернулась я к ней, — ты видишь это?
Она сидела все так же неподвижно, но теперь ее глаза были широко раскрыты, и в них читался ужас. Ее губы дрожали, словно она пыталась что-то сказать, но не могла выдавить ни звука.
— Дарина, — я подошла к ней и осторожно коснулась ее плеча. — Что происходит?
Она резко вдохнула, словно вынырнув из глубины, и прошептала:
— Оно здесь... Оно всегда здесь...
— Что здесь? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
— Тень, — ее голос был едва слышен. — Она следует за мной. Она хочет...
Она не закончила, потому что в этот момент лампа на столе начала мигать, а затем погасла совсем. Комната погрузилась в полумрак, и я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелым, словно наполненным чем-то невидимым, но осязаемым. Шар лампы с характерным звуком стал покрываться мелкими трещинами. Пластиковые окна в момент заледенели и покрылись инеем.
— Какая прелесть, — только и смогла сказать я.
Из ящика стола достала коробку спичек и попыталась зажечь одну из стоящих свечей. Однако мне не удалось это сделать: оба подсвечника полетели в стену, а коробок покрылся слизью. Огонь в печи загудел, и в комнату из топки повалил черный дым.
— Это что еще за новости, — сказала я сердито.
Дарина вся затряслась, закатила глаза и свалилась кулем на пол. Я бросилась к ней, но едва успела сделать шаг, как что-то невидимое с силой толкнуло меня в грудь. Я отлетела к стене, ударившись плечом, и едва удержалась на ногах. Воздух в комнате стал таким густым, что дышать было почти невозможно. Черный дым из печи клубился, заполняя пространство, и я почувствовала, как в горле запершило от едкого запаха гари.
— Дарина! — крикнула я, но она лежала без движения, ее тело подергивалось в странных, неестественных судорогах.
Прошка, все еще шипя, прыгнул на стол и начал метаться по комнате, постепенно увеличиваясь в размере. Его глаза светились в полумраке, как два зеленых огонька.
— Надо выбираться отсюда, иначе мы угорим, — пронеслось у меня в голове.
Я попыталась подняться, но в этот момент лампа на столе окончательно треснула, и осколки стекла разлетелись во все стороны. Я пригнулась, прикрывая лицо руками, и почувствовала, как что-то холодное и липкое обвило мою лодыжку.
— Нет! — вырвалось у меня, и я резко дернула ногой, пытаясь освободиться.
Тень в углу комнаты начала сгущаться, принимая форму. Она была высокой, почти до потолка, и ее очертания напоминали человеческую фигуру, но что-то в них было неправильным, искаженным. Я почувствовала, как страх сжимает горло, но знала, что нельзя терять самообладание.
— А ну пшел прочь! Это мой дом, и всяким тварям тут не место, — крикнула я, хватаясь за первый попавшийся под руку предмет — старую кочергу, стоявшую у печи.
Надо было брать с собой свою косу, но кто же знал. Тень двинулась в мою сторону, и я замахнулась кочергой, ударив по воздуху. Казалось, это не возымело никакого эффекта, но тень на мгновение замедлила движение.
— Дарина, давай очухивайся быстрей! — крикнула я снова, но она не реагировала.
Внезапно я вспомнила о свечах. Огонь всегда был символом очищения, и, возможно, он мог помочь. Я бросилась к тому месту, где упали подсвечники, и, несмотря на слизь, покрывавшую коробок спичек, сумела вытащить одну. Руки дрожали, но я зажгла спичку и поднесла ее к одной из свечей.
Пламя вспыхнуло, и тень отступила на шаг. Я почувствовала слабую надежду. Быстро зажгла осколки второй свечи и поставила их перед собой, создавая барьер между нами и тенью.
Дверь сотрясалась от ударов, но никто не мог проникнуть к нам. Мы оказались в ловушке. Треснуло пластиковое окно и рассыпалось на мелкие куски. В образовавшийся проем влетел Шелби. Тут же распахнулась дверь в летнюю кухню, и в нее ворвался огненный волк Исмаил. Однако они не успели — тень в одно мгновение исчезла.
— Лять, Агнета, — только и смог произнести Шелби, — Это что еще за хтонь в наших владениях?
— Помоги мне встать, — закашлялась я.
— Ага, сейчас.
Он подхватил меня на руки и вынес в предбанник. За мной следом из летней кухни вышел Исмаил в своем человеческом обличии. Он нес на руках Дарину. Ее устроили на диване напротив меня.
— Мать, по ходу тебе надо к доктору, и чем быстрей, тем лучше, — проговорил Шелби, рассматривая мою ногу.
— Что там? — спросила я, кашляя и задыхаясь.
— Смотри сама, — кивнул он.
Между лодыжкой и стопой торчал хороший такой кусок стекла.
— Сухожилия, — простонала я. — Но я не чувствую боли.
— Ты столько адреналина хапнула, что тут вообще ничего нельзя почуять. В больницу надо.
— Я сама не доеду.
— Угу.
— А скорая неизвестно когда приедет. А Саши дома нет, — испуганно произнесла я.
— Я тебя отвезу, — сказал Шелби.
— На руках?
— Размечталась, на машине.
— А эту куда? - кивнула я в сторону Дарины, - В дом я ее не поволоку - это опасно, а в летней кухне разгром.
— В предбаннике пусть лежит, — ответил Исмаил. — Мы ее с Прошкой покараулим.
— А вдруг?
— Он пока не сунется к нам, — помотал головой Исмаил. — Мы сильней его.
— Будь уж честным, ты сильней его, а Прошка так, за компанию, — хмыкнул Шелби. — Ладно, все вопросы порешали, погнали, красотка, кататься, — наклонился он ко мне.
— Надо Катю со Славкой предупредить, — сказала я, пытаясь встать на ноги.
Голова закружилась, а язык стал ватным.
— Прошка предупредит, — услышала я сквозь шум в ушах и вырубилась.
Автор Потапова Евгения