Предыдущие части вы можете прочитать здесь:
Часть 1. Часть 2.
Психолог: Это очень сильный контраст — между тем пятнадцатилетним собой, с его «братством» и идеалами, и нынешним, который спрашивает: «А что мне с этого будет?» Вы упомянули «учителей по жизни», которые привели вас к этой перемене. Звучит так, будто эти уроки были болезненными, раз они так сильно изменили ваш взгляд. Что, по-вашему, эта часть, которая теперь живёт рационально и никому не верит, пытается защитить? Какую часть вас она оберегает от тех «учителей»?
Пациент: Все эти учителя - это те, кто звонит мне, чтобы минуту послушать "как у меня дела", а потом сразу приступать к своим просьбам. Поэтому, пока они болтают мне в трубку, я в мыслях спрашиваю себя: "Ну и что мне с этого? Вот я сейчас потрачу на тебя своё время, свои силы, а ты мне деньгами отдашь или как?" Но я не озвучиваю эти мысли из вежливости. Раньше я вообще всем помогал даже не думая о какой-то награде. Но вот понял, что этим все пользуются, так пусть хоть платят, у меня же тоже есть свои чувства, на которые всем плевать. В молодости живёшь с широкой душой, всем хочешь помочь, тебя как бы любят. Потом помогаешь, потому что боишься отказать, боишься потерять эту любовь. Ну а сейчас понимаю, что вся эта любовь была показной. Просто человеку что-то надо, он будет тебе улыбаться, зубы заговаривать. Потом получит своё и пропадёт опять на год-два. Никаких таких человеческих отношений в моей жизни больше нет. Рациональный расчёт, который защищает меня самого от эксплуатации и лицемерия других людей. Вот тот сосед улыбается, здоровается, мне кажется, что однажды он пристанет ко мне с просьбой. Я как будто не верю ему, не верю, что он может быть таким приветливым просто так.
Психолог: Вы очень ярко описали этот путь — от открытой души, готовой помогать без расчёта, к страху потерять любовь, и теперь к защите через рациональность. Эта часть вас, которая спрашивает «Что мне с этого?», похоже, выросла из разочарований, из чувства, что вас использовали, а ваши чувства оставляли без внимания. Вы сказали про соседа — что его улыбка кажется вам подозрительной, как будто за ней скрывается какая-то просьба. Это недоверие, кажется, стало вашим щитом. А что бы вы почувствовали, если бы вдруг оказалось, что он улыбается просто так, без всякой скрытой цели? Как бы отреагировала та часть вас, которая всё ещё помнит «братство» и широкую душу?
Пациент: Мне кажется, та часть меня уже умерла. Я не могу представить, что есть люди в моей жизни, которым от меня ничего не надо. Даже кошка мурчит, потому что просит корм у меня.
Психолог: Вы сказали, что та часть вас «умерла», и это звучит как большая утрата — словно что-то важное было потеряно навсегда. Даже пример с кошкой показывает, как глубоко укоренилось это чувство, что все вокруг чего-то хотят. Давайте попробуем представить на минутку: если бы та часть, которая верила в бескорыстное «братство», всё ещё жила где-то внутри, что бы она сказала вам сегодняшнему? Как бы она посмотрела на вашу жизнь сейчас, на этого соседа, на телефонные звонки?
Пациент: Тогда всё было иначе. У меня не было денег, влияния, ресурсов что-то менять. Мы дружили друг с другом бескорыстно. Мы действительно звонили друг другу без особой цели. Это было просто приятно поболтать или погулять. На каникулах мы просто слонялись по улицам и было так драйвово. Была энергия! Да, мы ходили друг другу помогать что-то сделать, но это совершенно не доставляло неудобств. Наоборот, было весело. А вот когда ты работаешь-работаешь, а тебе как бы друзья звонят, чтобы ты ещё поработал. Чисто с рациональной точки зрения, они как бы забирают твою энергию, ничего не отдавая взамен.
Да, точно! Вот я бы сказал, что в юности дружба взаимо-обогащала нас, что бы мы при этом не делали. А сейчас в оей жизни любой социальный контакт ведёт к истощению моих сил. При этом сам просящий даже и не думает, что-то отдавать взамен. Поэтому и появился этот мысленный вопрос: "Что ты мне дашь за это?"
Психолог: Это очень точное различие — между дружбой, которая «взаимо-обогащала», и контактами, которые теперь «истощают». В юности, как вы говорите, была энергия, драйв, взаимность, даже в помощи друг другу. А сейчас каждый звонок, каждый сосед с улыбкой воспринимается как угроза вашим силам, как попытка что-то забрать. Похоже, та часть вас, которая когда-то жила этой взаимностью, теперь прячется за вопросом «Что ты мне дашь?», чтобы не дать себя истощить снова. Как вы думаете, что бы почувствовала та юная часть, если бы увидела, что вы теперь защищаете свою энергию так яростно — вплоть до фантазий о проколотых колёсах? Может, она бы удивилась, загрустила или, наоборот, поддержала бы вас?
Пациент: Я думаю, та часть меня разозлилась бы за то, что я растерял всех настоящих друзей. Не осталось никого, с кем я мог бы чем-то сокровенным поделиться, провести вот так беззаботно время. Дружба она по определению бескорыстная, а я сам виноват, что растерял своих друзей детства, а новых не завёл. Абсолютно точно, мне нужны друзья.
Психолог: Вы сказали, что та юная часть разозлилась бы, и в этом есть сила — она как будто требует признать, что дружба, настоящая и бескорыстная, вам нужна. Вы чувствуете вину за то, что «растеряли» друзей, но в то же время говорите, что новых не завели. Это как будто два голоса внутри: один винит, а другой тоскует по тому, что было. Что бы вы могли сказать той части себя, которая злится и скучает по дружбе, если бы могли с ней поговорить? Может, оправдаться, утешить её или что-то ещё?
Пациент: Честно, очень хочется расплакаться. Мне жаль себя. Да, я хочу, чтобы кто-то пожалел меня. Но у меня в жизни нет такого человека.
Психолог: Я слышу, как много боли в этом — и желание расплакаться, и жаль себя, и отсутствие того, кто бы пожалел. Это очень честное признание. Похоже, та часть вас, которая тоскует по дружбе, сейчас чувствует себя очень одинокой. Если бы вы могли дать этой боли голос, что бы она сказала? Кому бы она хотела это сказать — может, друзьям из прошлого, себе самому или кому-то ещё?
Пациент: Не знаю. Я понимаю, что прошлого уже не вернуть. Нельзя вот так просто взять и обзвонить всех своих старых друзей, потому что столько лет прошло, возможно, они уже тоже совсем другие люди теперь. У них семьи, дети, дела, заботы, кто-то вообще уехал.
Я бы только хотел себя утешить. Если бы можно было так раздвоиться, самого себя обнять, сказать, что ещё не всё потеряно. Возможно погулять сам с собой. Хотя это то, что я и делаю последнее десятилетие. Я всегда сам с собой, мне так комфортнее, так безопаснее.
Психолог: Вы говорите о невозможности вернуть прошлое и о том, как друзья могли измениться, как и вы сами. Но в то же время есть это трогательное желание утешить себя, обнять — как будто вы хотите стать тем самым человеком, который пожалеет вас. Вы сказали, что последние десять лет гуляете «сам с собой», и это комфортно, безопасно. Что бы тот вы, который обнимает, сказал тому, который чувствует себя одиноким? Какие слова или жесты могли бы принести хоть немного облегчения?
Пациент: Да ничего бы я не стал говорить. Мне просто важно было бы знать, что я не один. Но на самом деле, я один. Я никому не нужен сам по себе, только мои дела нужны.
Психолог: Вы сказали, что не стали бы ничего говорить, но важно просто знать, что вы не один. И тут же — это чувство, что вы никому не нужны сам по себе, только как дела, как функция. Это тяжёлое ощущение, словно вы разделились на две части: одна жаждет присутствия, а другая убеждена в одиночестве. Что бы та часть, которая хочет не быть одной, сделала, если бы вдруг поверила, что кто-то может быть рядом просто ради вас, а не ради ваших дел? Как бы она себя повела?
Пациент: Если бы я поверил, что где-то есть такой человек, для которого я цель, а не средство, я бы бросился на его поиски.
Пожалуйста, поставьте лайк, подпишитесь и оставьте комментарий. Есть ли в вас тёмная сторона, которая не проявляется в делах, но досаждает мыслями?