Начало диалога здесь: Часть 1.
Психолог: Хорошо, я рад, что вы готовы продолжать. Вы сказали, что эта злость «жрёт вас изнутри», и упомянули, что она может быть связана с чем-то глубже. Давайте попробуем заглянуть туда. Когда вы думаете о соседе или о тех моментах, когда вы прячетесь за дверью, чтобы его избежать, какие самые ранние воспоминания или образы приходят вам в голову? Может быть, что-то из детства или юности, где вы чувствовали себя так же — словно вам нужно спрятаться или защититься?
Пациент: Не могу вспомнить что-то конкретное. Это точно случилось не в один момент. Но дайте подумать...
Вот в юности, когда звонил телефон, я спокойно на него отвечал. Даже с радостью. Мы договаривались с друзьями о встрече или просто болтали часами, когда не могли гулять. Но потом, когда я стал взрослее, когда в ходу стали мобильные телефоны, я стал реагировать на звонки с раздражением. Сейчас я и вовсе отключаю телефон в нерабочее время, да и в рабочее тоже не всегда беру трубку. Просто не хочу, делаю вид, что занят.
Психолог: Интересно, что вы заметили эту перемену — от радости общения по телефону к раздражению и желанию отключиться. Это как будто что-то постепенно изменилось в том, как вы воспринимаете контакт с другими. Когда вы думаете о тех временах, когда звонки начали вас раздражать, что ещё происходило в вашей жизни? Может быть, какие-то события, люди или чувства, которые могли повлиять на это? Что заставило вас захотеть «сделать вид, что занят»?
Пациент: Да, я думал об этом, почему так стал относиться к телефонным звонкам. Тут всё просто. Если раньше мы звонили друг другу, чтобы приятно провести время, то потом подключились звонки с работы. Их становилось всё больше и больше, а они, поверьте, вовсе не так приятны, как звонки от друзей. Да и друзья перестали звонить просто так. У меня был друг, который звонит раз в год, сначала он спрашивает "как дела?" из вежливости и не дождавшись ответа, сразу переходит к просьбам помочь ему. То есть по сути для меня это тоже звонок по работе, только ещё хуже, что он замаскирован под дружеский.
В какой-то момент у меня был тяжёлый период в жизни, я по уши погрузился в работу. Это года два-три, наверное. В это время, я сам перестал выходить на связь со своими друзьями. Я думал, зачем я им нужен со своими проблемами. Поэтому по-настоящему дружеские контакты прекратились, а всё пустое место заняла моя работа. Как бы я не любил то, что делаю, я также устаю как и все. Я не хочу, чтобы меня воспринимали как ресурс, но помнили также как друга.
Вот сейчас вспомнил случай. У меня зазвонил телефон, там был номер моего старого-старого друга, которого я не удалял из записной книжки. Я так удивился и обрадовался. Мы минуту поболтали, потом он предложил встретиться. Я сказал, что у меня почти всё время занято работой, но он обрадовал, что без проблем подъедет ко мне в офис. Он всегда был весёлым парнем, так что я с радостью согласился. Буквально в этот же день в обед, он приехал ко мне. Мы стали вспоминать наше общее прошлое, как весело нам было, постепенно рассказывая друг другу о себе. И тут он между делом упомянул, что у него есть интересные товары, которые могут меня заинтересовать. Оказывается, он заранее узнал, что я стал руководителем местного филиала, посчитал, что для него это прекрасный шанс сделать план в своей фирме. Я продолжил общение с ним, но после подписания контракта, он исчез. Через пару месяцев я позвонил ему с вопросами по поводу проданного товара, но он отрывисто ответил, что уже там не работает и вообще уехал в другой город. Я почувствовал себя обманутым. Он использовал наши тёплые отношения из прошлого просто для того, чтобы достичь какой-то своей цели, и вся эта милая дружеская беседа оказались лишь уловкой.
Психолог: Спасибо, что поделились этой историей — она очень ярко показывает, как изменилось ваше отношение к контактам. Вы описали переход от радости общения к чувству, что вас используют как ресурс, и этот случай с другом, кажется, стал важным моментом. Вы сказали «почувствовал себя обманутым» — это сильное ощущение. Что происходило внутри вас после той встречи, когда вы осознали, что его интерес был не в дружбе, а в выгоде? Какие мысли или чувства остались с вами после этого?
Пациент: К тому моменту я уже хорошо шёл по карьерной лестнице, так что мне звонили только, когда от меня что-то надо. Этот момент с другом только подтвердил для меня мысль, что мир людей слишком меркантилен. Я подумал, что мне пора окончательно повзрослеть, что дружба детства никогда не вернётся. Я сам виноват, что в какой-то момент прервал общение с друзьями. Говорят же, что настоящих друзей во взрослой жизни завести невозможно. Теперь я с этим полностью согласен, особенно, когда у тебя есть что-то, что нужно другим.
Этот мой друг, про которого я рассказал и раньше обманывал других своих друзей. Но я этого не замечал, а понял после того случая. Он как бы научил меня не доверять людям. Ведь я сам виноват, что руководствовался личным отношением к человеку, а не выгодой компании, которой руководил.
Психолог: Вы говорите о большом разочаровании — не только в этом друге, но и в людях вообще. Эта мысль, что «мир слишком меркантилен» и что «настоящих друзей во взрослой жизни не завести», кажется, стала для вас важным выводом. Вы даже сказали, что чувствуете вину за то, что прервали общение раньше и что доверились ему. Давайте задержимся на этом. Что вы чувствовали к себе самому после того случая? Была ли там злость, грусть или, может быть, что-то ещё, когда вы думали: «Я сам виноват»?
Пациент: Сначала я думал, что мы помогли друг другу, у меня была радость, что я вернул одного из старых друзей. Товары, которые он продал были нормальные, тут он не обманул. Просто они не были нужны моей компании, я это знал, но решил, что такой шаг будет прекрасным вложением в наши дружеские отношения. Не помню, что я точно тогда себе воображал, может, что мы будем теперь пить пиво вместе, судачить про девчонок.
Когда я сделал ему пару предложений о дружеской встрече, он вежливо отказал, я был немного в смятении, потому что моё представление о восстановлении дружбы не реализовалось. Ну а когда я обратился к нему по вопросам товара, который он продал, а он сказал, что это вообще не его дело и резко осёк тем, что вообще больше не в городе, я стал злиться. Как я сказал, для меня эта покупка была совсем не рациональным шагом. Я злился на него, что он меня использовал. Но злился и на себя, что проявил непрофессионализм в работе, поддался иррациональным чувствам там, где должен был ставить интересы компании на первое место.
Психолог: Вы описываете целую бурю чувств: радость от надежды на возрождение дружбы, смятение, когда эта надежда не оправдалась, и потом злость — и на него, и на себя. Особенно интересно, как вы разделили эту злость: на него за то, что он вас использовал, и на себя за то, что поддались чувствам вместо «рациональности». Похоже, внутри вас столкнулись две части: одна, которая всё ещё хочет тех простых, человеческих связей — пива, разговоров, — и другая, которая считает, что это слабость, что нужно быть строгим и профессиональным. Как вам кажется, что эта злость на себя хочет вам сказать? Если бы она могла говорить, что бы вы услышали?
Пациент: Я думаю, что этот голос рациональности во мне говорит, что нельзя никому верить. Надо всегда задавать себе вопрос: "А что я получу от этого действия?" Сейчас я уже свыкся с этой мыслью, она для меня не нова. Но если бы я сказал такое себе пятнадцатилетнему, то проклял бы сам себя. В пятнадцать я жил совсем другими идеалами. Мы не просто дружили с пацанами во дворе, у нас было почти что братство. "Жить для себя" точно не входило в мои идеалы в то время. Но вот такие учителя были по жизни, что теперь я ставлю вопрос иначе: "А что мне с этого будет?"
Продолжение будет завтра...
Пожалуйста, поставьте лайк, подпишитесь и оставьте комментарий. Есть ли в вас тёмная сторона, которая не проявляется в делах, но досаждает мыслями?