Тишина.
Только часы на стене тикают, отсчитывая секунды, минуты, года...
Ольга сидит в кресле, сжимая в руках старую фотографию. На ней — она, молодая, улыбающаяся, и маленький мальчик с родинкой на щеке. Тёмка. Её Тёмка... Её ли?..
Она смотрит на пустую стену, где раньше висели его рисунки. Сейчас там только следы от гвоздей и бледные пятна от рамок. Как будто его никогда и не было.
— За что? — шепчет она, хотя знает, что ответа не будет.
Её пальцы дрожат, когда она кладёт фотографию на стол. По щеке ползёт слеза, в горле застывает безмолвный крик.
— Ты мне не мать! — бросил он тогда ей в лицо, будто дал пощёчину. — И никогда ею не была! - каждое слово сына будто вбивало в её сердце гвозди, разрывая душу на куски...
Его слова до сих пор звенят в ушах. Она закрывает глаза, но это не помогает. Перед ней снова его лицо — холодное, чужое. Лицо человека, которого она вырастила, любила всем сердцем, ради которого жила.
— За что? — снова шепчет она, хотя знает, что это бессмысленно.
Тишина.
Только часы на стене тикают.
________________________________________________________________________________________
— Ну, что? Есть? - спросил муж, когда она (в который раз!) вышла от репродуктолога.
Не в силах разомкнуть губы от боли, Ольга качнула головой: "Нет".
— Ну, не расстраивайся, - пытался успокоить муж. — У нас ещё получится, вот увидишь!
— Саш, я больше не могу... - она отвернулась к окну и закрыла рот рукой. — Пожалуйста, давай немного, хоть немного, передохнём!
— Конечно! - муж обнял её со спины. — Как скажешь, Лёлька...
Вечером, когда они уже лежали в кровати, позвонила родная сестра, Настя.
— Оль, ну, как? - спросила она.
— Никак... - Ольга сжала зубы, чтобы не расплакаться.
— Ну, знаешь, не у всех получается! - хотела утешить сестра, но сделала лишь больнее. — Отдохни, потом ещё попытаетесь.
— Нет, Насть, я решила - хватит с меня. Если бы не побочки, я бы, может, и попыталась, но... сил моих больше нет.
— Оль, - не унималась сестра, — у Катьки, ну, помнишь, воспитательница в детдоме?
— Угу, - промычала Ольга.
— У них в группе полно малышей. Сходите к ним с Сашкой. Может, и приглянете кого...
— Не знаю, Насть. Надо подумать. Не так всё просто...
— Подумай, подумай. И не нервничай лишний раз. Всё будет хорошо! - Настя чмокнула трубку и распрощалась.
Муж воспринял идею усыновления спокойно, даже сдержанно.
— Оль, ты уверена? Это же, как ни крути, чужой ребёнок. Кто знает, что там за гены?
— Ну, ведь не только гены решают, каким он вырастет. Это и воспитание, и окружение, и любовь, в конце концов. - Ольга взяла мужа за руки и взглянула в глаза. — Давай просто съездим и посмотрим. Как спонсоры. Хорошо?
Супруг вздохнул и сняв очки, сказал:
— Давай. Только я пока ничего тебе не обещаю.
— Спасибо! - она обняла Сашу и положила голову на его плечо. — Ты - самый лучший!
***
В просторной комнате копошились дети. Совсем маленьких там не было - все примерно лет четырёх - пяти. Как только Ольга с Сашей заглянули внутрь, к ним подбежала целая толпа ребят и обступила вокруг.
В сторонке осталось только трое: две девочки, которые увлечённо играли в куклы, и даже головы не повернули, и мальчик. Он тихо сидел на стульчике и смотрел в окно, прижимая к груди красную машинку.
— А кто это? - заинтересованно спросила Ольга, глядя на мальчишку.
— Это? Артём. Ему пять лет. Мать жива, но полгода назад лишена родительских прав.
— И он всегда такой тихий?
— Ну, почти. До тех пор, пока кто-нибудь не решит отобрать машинку.
— Она ему так дорога?
— Да, его с ней и забрали сюда от матери.
— Понятно. Память о маме...
— Ну, можно и так сказать... - Катя показала на девочку, вьющуюся у ног Ольги. — Это Маша. Поговорите с ней?
Но Ольга не могла оторвать взгляда от мальчика у окна, и Катерина, понимающе кивнув, взяла его за руку и подвела к паре.
Он поднял на них удивлённый взгляд и нахмурился.
— Артём, эти люди хотят с тобой поговорить. - Катя попыталась вложить его ладошку в пальцы Ольги, но мальчик вырвался и забился за стеллаж. — Да, он у нас такой... - развела руками воспитательница.
Другие дети Ольгу не заинтересовали, хотя старательно читали стишки, пели песенки и танцевали. Ей этот спектакль напомнил сватовство, где невест представляли в самом выгодном свете, чтобы подороже продать, вернее, удачно выдать замуж. С трудом дотерпев до конца, она спешно попрощалась и взяв сонного мужа под руку, попрощалась и спешно вышла.
К Артёмке они приезжали каждую неделю. Через некоторое время им разрешили взять над ним опеку, а после - одобрили усыновление.
Особого восторга мальчик не высказывал, только постоянно осматривал их дом, удивляясь размерам и ошеломлённо вытягивая губы.
— Ух ты! А это что?
— Это терраса.
— А зачем?
— Чтобы отдыхать летом. - Ольга улыбалась и терпеливо всё объясняла, с трепетом держа малыша за руку.
А он, распахивая свои и без того огромные синие глазищи, разглядывал каждый уголок и тыкал маленькими пальчиками с вопросами.
Спустя месяц он уже спокойно бегал по двум этажам и со смехом играл с Ольгой в прятки. Только иногда, перед сном, он замирал, глядя в окно, будто кого-то ждал. Ольга понимала, что он скучает по матери, поэтому изо всех сил старалась заменить ему её - всё самое лучшее, что только могла себе позволить, почти всё, что он просил, и что ей хотелось купить ему, она с радостью преподносила своему приёмному сыну. Моему Артёмке, как она любила говорить. Но самое ценное, чем она делилась с ним - это любовь. Безграничная, нерастраченная, годами копившаяся в её душе, эта любовь порой пугала её до мурашек, и она испуганно спрашивала мужа:
— Я не слишком люблю его?
— Конечно, слишком, Лёль. - муж снисходительно улыбался, проводя по её щеке. — Смотри, избалуешь, потом локти будешь кусать.
— Разве можно такого ангелочка испортить? - умилялась она, глядя, как Тёмка, старательно рисовал, высунув язык.
Перед школой она провела целую спец-операцию – наняла несколько репетиторов, чтобы в школу сын пошёл подготовленный, и умел читать и писать. Её усилия не пропали даром - учился он хорошо, участвовал в олимпиадах и конкурсах, она сама возила его на кружки и в спортивные секции. Учителя, зная Ольгу и её напористость, почти всегда хвалили мальчика, отдавая должное вниманию настойчивости матери.
Саша иногда её даже одёргивал:
— Лёль, не надо так много внимания ему уделять! Дай ему отдохнуть!
— От чего?
— Да не от чего! От кого!
— В смысле?
— От тебя, в первую очередь! Иногда дети должны сами себя развлекать. Не нужно стоять над ним каждую минуту.
Ольга обижалась, и снова принималась за своё, порой напоминая наседку, квохчущую над цыплятами. Но как же она была счастлива, когда Тёмка впервые назвал её мамой! И пусть он тогда добавил "Отстань!", она ничуть не обиделась, а только расцеловала его, упирающегося, в обе щёки.
У Тёмки было всё, что только может быть в счастливом детстве - игрушки, техника, даже электро-кар, на котором он рассекал по участку. На тринадцатилетие ему купили мотоцикл, и теперь он носился по посёлку, пугая прохожих, а Ольга не раз потом пожалела, что согласилась на предложение Саши купить ему эту "чёртову" "шайтан-машину", и каждый раз бледнела, когда слышала, как он с грохотом проносился мимо дома...
Когда Тёмка получил паспорт, Ольга, поддавшись на уговоры мужа, немного ослабила хватку - сыну требовалось уже намного меньше внимания, да и сам он часто хотел уединения, закрываясь в своей комнате.
Потом подросток стал задерживаться - списывал это на походы с друзьями, учёбу, а иногда просто огрызался, чтобы она оставила его в покое.
— Сынок, я же волнуюсь... - обижалась Ольга, чуть не плача.
— Мне скоро шестнадцать, - кричал он юношеским басом, — Не надо меня преследовать! Ты что, хочешь, чтобы я до старости у твоей юбки сидел?
— Тёмочка, откуда у тебя такие мысли? Нет, я знаю, что ты растёшь, просто очень волнуюсь...
— Не надо волноваться, у меня всё в порядке!
Совершеннолетие отпраздновали с размахом - пригласили всех, кого хотел Артём. Потом молодёжь уехала отдыхать за город, и вернулся сын только на следующий день.
Ольга встретила его в приподнятом настроении. Когда он вошёл, она взяла его за руку и сказала:
— Сынок, это не всё. Мы не подарили тебе главное. Вот. - положив на стол какую-то бумагу, она улыбнулась. — Это тебе.
— Что это? - он подошёл к столу.
— Это дарственная на квартиру... - Ольга сложила руки перед собой. — Если хочешь, прямо сейчас поедем к нотариусу и подтвердим, что ты не против подарка.
Он пожал плечами, но Ольга заметила, как он улыбнулся краем губ.
— Поехали. Только паспорт возьму. - ответил сын.
После возвращения Ольга накрыла стол. Подняв бокал, она с улыбкой сказала:
— Сыночек, я хочу тебя поздравить с совершеннолетием, ещё раз, и пожелать: В добрый путь! Если хочешь, живи отдельно, но можешь её сдавать, а сам будешь жить с нами. И помни, что бы ты ни выбрал, мы тебя очень, очень любим!
Сын вдруг сверкнул глазами и, поднявшись, сказал:
— Тут ты права - могу. Только вот насчёт любви... - он поставил бокал на стол и отвернулся, качая головой. — Можно честно? - он сжал кулаки, а родители кивнули, не чувствуя подвоха. — Квартиру я сдавать не буду. Я в ней буду жить. Но не один.
— У тебя девушка появилась? - улыбнувшись, спросила Ольга.
— Нет. Неважно. Я буду жить там с мамой.
— То есть как? - Ольга не поняла. — Со мной ты можешь жить и здесь...
— Со своей мамой. Родной! С той, у которой вы меня отобрали! Я её нашёл!
— Что?.. - женщина растерялась.
— У меня есть родная мама, - чеканя слова, процедил сквозь зубы парень. — А ты... Ты мне не мать! И никогда ею не была! - его рука отшвырнула от себя бокал, тот покатился по столу и упав на пол, разбился вдребезги, разлетевшись сверкающими осколками хрусталя.
Александр вдруг побледнел, растерянно провёл рукой по лицу, из горла вырвался хрип, потом тело его вдруг обмякло, и он сполз на пол с остекленевшим взглядом.
Артём только хмыкнул, решительно шагнув к выходу.
— Тёмочка, сынок, помоги! - вскрикнула Ольга.
— Пошла ты... - буркнул он и хлопнул дверью.
****
На похороны приёмного отца Артём не явился. Ольга всё выглядывала в окно, плакала, прикладывая насквозь мокрый платок к глазам. Не пришёл он ни на девять, ни на сорок дней, как ни звала его мать.
После ухода немногочисленных гостей, молча поминающих Сашу и сокрушённо качающих головами, Ольга почувствовала себя сиротой. Одна, в огромном доме, она слонялась из угла в угол, не находя себе места. То принималась перебирать вещи, потом сдавленно плакала, уткнувшись в любимый свитер мужа, то проводила рукой по кровати Артёма, втягивала носом его запах, оставшийся на подушке. После его безобразного ухода надо было вычеркнуть его из своей жизни, ведь он так её обидел! Именно его поступок свёл в могилу любимого мужа, ведь если бы он просто ушёл, Саша был бы жив. Да, переживал бы, но был жив!
Ольга сидела в кресле, держа в руках ту, самую первую фотографию с Тёмкой. Он тогда не хотел сидеть смирно, всё норовил сползти с коленок и убежать играть, и стоило немалых трудов уговорить его замереть на минуту.
Как он там? Что делает? Всё ли у него в порядке? - задалась вопросами Ольга, но потом разум начал кричать ей, что надо отпустить его, он не тот, о ком надо думать, ведь она ему не нужна! Но вырвать из сердца безграничную любовь к своему синеглазому сыну она никак не могла, только тихо плакала и проводила пальцами по фото.
Она старалась никому не попадаться на глаза, когда гаражами пробиралась к его дому. Ей было стыдно не только перед людьми - перед самой собой. Где твоя гордость? - спрашивал её внутренний голос. — Ты для него - никто! - кричал он в который раз, а она всё шла... Потом подолгу стояла за деревом, в надежде увидеть его.
Но однажды он, всё-таки, заметил её. В тот день он вместе с какой-то женщиной вышел из подъезда и, заметив Ольгу, быстро подошёл.
— Что вы здесь делаете? Что вам нужно? - зло сказал Артём.
Незнакомая женщина дёрнула его за рукав и спросила:
— А кто это, сынок?
— Это? - он повернулся к ней. — Уже никто. Идём, мам. - повернулся и поджав губы, прошипел: — Не приходите сюда, слышите? Не смейте ещё раз всё испортить!
Ольга сначала не нашлась, что сказать. Только хлопала ресницами и плакала. Когда он повернулся спиной, крикнула:
— Сыночек, как же так? Я же всю жизнь тебе отдала!..
— А кто вас просил об этом? - он побледнел от злости. — Я ненавижу вас! Уходите! Вы лишили меня самого главного - моей семьи!
— А мы? Ведь это мы были твоей семьёй!
— Нет. - в его глазах сквозил холод. — Вот моя семья. - он взял мать за руку. — Уходите!
Он резко развернулся и быстрыми шагами удалился. Мать едва поспевала за ним, постоянно оглядываясь и виновато улыбаясь.
Не помня себя от горя, Ольга побрела домой, а когда шагнула за порог, даже не разулась, а прошла в комнату и рухнула на кровать, безудержно рыдая. Одна, совсем одна! Никому не нужная, как старая ветхая вещь...
Она плакала очень долго. Казалось, она решила выплакать все скопившиеся за долгие годы слёзы. Так горько она не ревела даже на похоронах мужа, ведь тогда у неё была надежда, что сын просто ошибся, и вернётся к ней, когда одумается. Но он не только не вернулся, но и не дал ей возможности выговорится, прилюдно оскорбив.
Сколько она провела в прострации - Ольга не помнила. В чувство её привела сестра Настя, которая приехала проведать.
— Это... что?! - Настя оглядела гору пустых бутылок. — Ты с ума сошла?!
Ольга подняла на неё мутные глаза и криво улыбнулась.
— Ты же не пьёшь?! - Настя сгребла со стола грязную посуду и схватив сестру за ворот, потащила в ванную. Потом вызвала скорую.
****
Можно сказать, что Настя спасла Ольгу. Не приди она тогда, неизвестно, что было бы с ней дальше. Психотерапевт, к которому привезла Настя сестру, долго расспрашивал, потом выписал лечение. Постепенно Ольга стала приходить в себя. Привычка не думать об Артёме, как о сыне, всё никак не хотела её покидать, но сейчас она хотя бы не плакала при упоминании о нём.
Спустя пару лет она почти оправилась, даже начала помогать волонтёрам в домах престарелых и приютах для детей в сложной ситуации. Настя уговорила её начать писать книгу о своём опыте приёмного родительства, и это её так увлекло, что воспоминания о боли, которую причинил ей Артём, уже не приносили столько страданий.
Сидя однажды в парке и любуясь, как малыши гоняют голубей, она вдруг услышала рядом женский голос:
— Здравствуйте, вы - Ольга?
Она повернулась. Перед ней стояла невысокая беременная девушка с русыми волосами до плеч.
— Да. - ответила она. — Вы что-то хотели?
— Меня зовут Вика. Я - жена Артёма.
При упоминании имени приёмного сына Ольга вздрогнула.
— Очень приятно. - сдерживая волнение, сказала Ольга и напряглась.
— Вы простите, может, я лезу не в своё дело... Можно мне присесть? Спина болит... - девушка улыбнулась.
— Да, конечно. - Ольга убрала со скамьи сумку.
— Дело в том, что я только недавно узнала, что у него была приёмная семья, с которой он ни под каким предлогом не хочет видеться.
— Увы, так и есть. - кровь прилила к лицу женщины и она машинально провела по щеке.
— Понимаете, он живёт со своей матерью... Любит её безмерно, чуть ли не в рот ей смотрит...
— Разве это плохо? О такой любви мечтает любая мать... - Ольга сглотнула ком в горле.
— Нет, это хорошо, не спорю... Но что-то в этой любви неправильно, и до последнего дня я не могла понять, что. - она вздохнула, словно подбирала слова. — Я подозреваю, что это не его мать. В смысле, не настоящая мать.
— Вы хотите сказать, что она самозванка?
— Я, конечно, не уверена, но думаю, да.
— С чего вы это взяли?
— Понимаете, у меня стали пропадать вещи... Украшения, новая одежда, техника... Я говорила Артёму, а он считает, что это я забыла, куда положила...
— Вы видели её паспорт?
— Да. Фамилии совпадают. Он ведь вернул свою настоящую фамилию, когда ушёл от вас. Но вот фото... Он довольно старое, и на нём женщина, мягко скажем, маргинального типа...
— А если сделать тест ДНК?
— Я предлагала, но он даже слышать об этом не хочет!
— Так сделайте сами, кто вам мешает?
— Понимаете, не всё так просто. Артём с меня глаз не сводит, за каждым шагом следит, да и денег у меня особо нет, а экспертиза - дело недешёвое. Сейчас я обманула, что иду к врачу на приём, он отпускает в больницу без проблем. - Вика повернулась к Ольге и сложила руки в мольбе: — Пожалуйста, помогите мне!
— А зачем, милая Вика? - Ольга вдруг поняла, что не хочет впутываться в это.
— Я хочу, чтобы она исчезла из нашей жизни, понимаете? Я чувствую, что она лжёт!
— Ну, а если я помогу, что будет дальше?
— Дальше... - она задумалась. — Дальше Артём поймёт, что очень ошибся, когда выкинул вас из своей жизни. Я знаю, что это вы подарили ему эту квартиру, образование пытались дать, только он всё профукал с этой "матерью"... Сейчас работает, институт бросил, и разговоры только о том, какие вы плохие родители оказались...
— Знаете, Вика, мне нужно подумать. - Ольга встала. — Как с вами связаться?
— Вот. - она протянула листок с номером телефона. — Это номер соседки, звоните или пишите ей, она мне всё передаст.
— Хорошо, - женщина убрала бумагу в сумку и встала. — Всего хорошего. Берегите себя.
— Спасибо. Вы тоже... - Вика поднялась и вразвалочку, как ходят только беременные, пошла в сторону дома.
Через неделю Ольга дала ответ, что согласна помочь.
Результат оказался шокирующим - женщина, выдающая себя за родную мать Артёма, таковой не была.
Когда он увидел результаты анализа, чуть не накинулся с кулаками на жену, но она тут же достала второй тест, сделанный в другой лаборатории. Вердикт тот же - родства не обнаружено.
В шоке Артём ушёл из дома и долго бродил по городу, а псевдо-мать потихоньку собрала вещички и исчезла, прихватив с собой серёжки Вики.
Только теперь девушка ждать и молчать не стала, а подала заявление в полицию. Мошенницу быстро нашли - ею оказалась рецидивистка Мария Семёнова*, на счету которой было уже три убийства, правда, не доказанных, и несколько краж.
Вика приехала к Ольге сама, и поддерживая живот, попросила:
— Спасибо вам! Её схватили, скоро суд.
— Я рада, что смогла помочь...
Вика замялась:
— Можно я вас буду тётей Олей звать?
— А зови, как хочешь, Вика! - Ольга улыбнулась и посмотрела на девушку. — Скоро?
— Ага, через месяц еду в роддом. Сдаваться! - она хмыкнула.
— Кто там, известно?
— Девица!
— Отлично. Пойдём, я отвезу тебя. Нечего по автобусам на таком сроке трястись.
Привезя девушку к знакомому дому, Ольга нерешительно подняла глаза на окна третьего этажа. Слегка отодвинув штору, за стеклом стоял Артём. Сердце её забилось, а он, увидев мать, вспыхнул и спрятался.
Прийти с повинной к матери он так и не решился. И снова Вика стала мостом между ними. Когда Сонечка родилась, вызвала Ольгу на помощь.
— Тёть Оль, приезжайте! Я боюсь её на руки взять!
— Вика, так я ведь и сама не растила младенцев никогда!
— Ну и что? Вдвоём не так страшно! Приезжайте!
— Нет, Вик, Артём будет не рад.
— Его нет, он в командировке на три дня.
— Ну, ладно. Только если он вернётся и опять начнёт кричать, я уйду и больше не приду.
— Договорились! Если что, возьму огонь на себя! - Вика засмеялась.
Только молодая мама слукавила. Ни в какую командировку муж не уехал, а вернулся аккурат, когда они вдвоём, подсматривая в экран планшета, впервые купали малышку.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Ольга вздрогнула.
— Спокойно, тёть Оль! Я сейчас! - Вика выскочила наружу. Послышался тихий разговор, но Ольга не стала отвлекаться, а ласково разговаривая с новорожденной, поливала её водичкой.
Дверь стукнула, и Ольга вся сжалась, ожидая порции оскорблений.
Вдруг со спины её обхватили руки сына.
— Мама... - он ткнулся носом ей в спину. — Прости меня, пожалуйста... Я так виноват перед тобой... Перед тобой и папой...
Слёзы застелили ей глаза. От обиды, от боли и облегчения она расплакалась.
— Так, вот морскую воду Сонечке делать не надо! - сказала Вика, войдя в ванную.
Ольга вздохнула, протёрла лицо мокрыми руками и, улыбнувшись, сказала:
— Ну, дорогие родители, где полотенце? Несите быстро, пока мы не замёрзли!
Когда Соня мирно спала, Вика накрыла на стол. Артём, виновато отводя глаза, сказал:
— Мне столько нужно тебе сказать, мам... Я, наверное, никогда не отмоюсь от этой вины... Пожалуйста, прости меня...
Ольга помолчала, подбирая слова, потом подняла глаза и спокойно сказала:
— Я прощаю тебя, сынок. Но это не значит, что я забыла, как ты поступил и что случилось после. Ты разбил моё сердце, и оно до сих пор болит, напоминая о той трагедии. Я готова быть рядом, но ты должен понимать, что доверие — это хрупкая вещь. Его нужно заслужить...
— Я знаю, мам... Я буду стараться...
*Все имена и фамилии выдуманы и никакого отношения к реальным людям не имеют.
Расцветать в унисон с весной...
Столько раз воскресить пыталась
То, что рушилось навсегда.
Слишком верила, не сдавалась.
Вместо «Нет» говорила «Да!»
Бог мне делал подсказки снова…
Тот же уровень, финиш, старт…
Я к повтору была готова,
Но не радовал больше март.
Я взвалила себе на плечи
Ту ответственность, что за всех.
Чтобы стало другим полегче,
Но забыла, что значит смех…
А когда я сама упала
И накрыла судьбу беда,
Близких рядом совсем не стало,
Будто не было никогда.
Слезли с шеи с обидой горькой,
Что поездка сошла на нет.
Сколько слёз проливала, сколько…
Вдруг смотрю, а в окошке свет!
И весна улыбнулась нежно,
Подмигнув озорным лучом.
Буду счастлива неизбежно!
Пусть проблемы пожмут плечом...
Отпускаю людей, которым
Лишь для выгоды я нужна.
Поняла я, увы, нескоро,
В их поступках – моя вина.
И, к хорошему привыкая,
Упрекали меня за то,
Что сегодня не помогаю,
Но не слышали сердца стон.
И забрав у меня, что было,
Бог избавил меня от бед.
И, теперь, если нету силы,
Вместо «Да» отвечаю «Нет!».
Больше я собирать не буду
Груз других, чтоб тащить самой.
Ах, какое же это чудо,
Расцветать в унисон с весной!
© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт, автор стихотворения
Искренне благодарю вас за то, что потратили на прочтение своё драгоценное время! Если вам пришлось по душе моё скромное творчество, поддержите репостами, лайками, подпиской и комментариями, или угостите кофе: 2202 2032 9141 6636 (Сбер). За любую помощь - низкий поклон! Всегда ваша, Елена Серова. ©