ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ ЧАСТЬ
Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
Посмеиваясь и подтрунивая друг над другом мы, с Платоном, дошли до стола в саду и передо мной встала дилемма, а что делать дальше? По книгам которые я когда — либо прочитала и просмотренным фильмам, ведовство должно было происходить в закрытом помещении. Поэтому мои действия должны были быть максимально спрятаны от посторонних глаз, ну и, судя по ожиданиям посетителей, иметь феерически волшебные последствия. То есть, грубо говоря, я должна была сейчас показать на глазах удивлённой публики невероятное шоу с излечением. Но, так как опыта в делах задуривания мозгов посетителей у меня совершенно не было, а девочку я уже взялась лечить, то пришлось выдумывать всё на ходу и решать проблему за проблемой. Первая возникла прямо у стола. Возник вопрос — куда её определить? Положить на стол? Но в голове тут же промелькнула мысль:
- Нафиг она мне тут нужна. Я за этим столом сижу и кушаю, хорошо сижу с друзьями, а теперь по чьей-то прихоти должна была туда положить чужого ребёнка обутого в грязные кроссовки и одетого в пыльную одежду, да ещё и применить ведовство. Да, мало ли как потом это отразится на моей еде. Нет уж, извините, но нафиг... Нужно класть на скамейку.
Подумав так, я жестом пригласила девочку лечь на лавку. И вот тут возникла вторая проблема. Ребёнок уперся.
- Не буду, — надув губы капризно произнесла она, — что за фигня.
- Да и правда, — подумала я, — будь на её месте я подумала бы так же. Чего ради я бы улеглась на эту жесткую деревяшку... Ну извини, — обратилась я к ребёнку, — другого варианта у меня нет. Если хочешь вылечить свой желудок, напрягись хоть немного, полежи на лавке.
- Не буду, — топнув ногой и тряхнув головой, упрямо произнесла девочка.
- Ну, на нет и суда нет, — почему-то обрадовавшись, произнёс Платон, развернул её на сто восемьдесят градусов и слегка толкнул чуть ниже спины, — до свидания.
- Нет, погодите, так нельзя, — воскликнула мать и попыталась втиснуться между ведуном и дочерью.
- Ну, это Вы вот ей рассказывайте, — усмехнулся Платон и ткнул пальцем девчонку между лопаток. Та захихикала и её передёрнуло.
Всё произошедшее меня повергло в шок. Я была готова помочь просящим, но к сопротивлению больного оказанию помощи совершенно не была готова. Я стояла как дурочка с открытым ртом и молча переводила взгляд с одного собеседника на другого. А Платон как будто этого не замечая, беззлобно, но с большим удовольствием переругивался с визитёршей.
- Послушайте, — уже с напором, чуть повысив голос произнесла женщина, — мы пришли сюда к ведунье за помощью, вот и будьте любезны, берите и оказывайте её.
-А мы вам совершенно ничем не обязаны. — спокойно парировал ведун, — И вообще, вы к какой-то неведомой старушке шли, вот и идите к ней, чего вы тут к нам прицепились.
- Ну, так она же сама сказала, — женщина больно ткнула пальцем меня в бок.
Я ойкнула и это как будто меня отрезвило.
- Послушайте, — возмутилась я, — прекратите этот балаган. Это, по крайней мере, возмутительно. Вы явились в чужой дом и устроили скандал, — я указала пальцем в сторону калитки, приняла грозный вид и топнув ногой, сказала, — уходите.
Женщина, схватив дочь за руку, надменно хмыкнула, глядя мне в глаза и высоко подняв подбородок, как цапля зашагала к калитке.
- Гордость и предубеждения, том номер один, — пробормотала я, глядя им вслед.
- Надменность и умственная ограниченность, — сквозь зубы процедил Платон, — таким до классики как до Луны пешком.
- М-да... Действительно очень странные люди, — пробормотала я, глядя как женщина идёт по дорожке, тянет дочь за руку и что-то бухтит себе под нос, — преодолеть такую дорогу и для чего? Чтобы поругаться с ведьмой? А не проще ли было привести к порядку дочь. И вообще, глядя на них я теперь сомневаюсь в правдивости их слов. Наговорили на бедного доктора в три короба, представляю, что они потом обо мне расскажут.
-А тебе не всё равно? - фыркнул Платон.
- Ну, наверное, нет, — ответила я после секундной заминки, а потом подумав кое о чём, посмотрела на него, — Слушай, а посетители действительно очень странные. Может, они пришли не за тем?
-А зачем? - спросил ведун и удивлённо посмотрел на меня.
Гости в это время покинули двор, прошли вдоль ограды к центру деревни и скрылись из вида за соседским забором. Внезапно мы услышали несколько звонких шлепков и плач ребёнка.
- Нет, — протянул злорадно ведун, — всё-таки хватило у матери ума правильно расставить приоритеты.
- Перестань, — упрекнула я его, — как тебе не стыдно, злорадствовать над тем, что отшлёпали ребёнка.
- Ребёнок уже далеко не малыш и должен знать что можно, а что нет, — парировал Платон.
Я хотела ему возразить, но в этот самый момент из-за забора Людмилы снова появилась мать и дочь. В этот раз мать с усилием тянула упирающуюся девочку обратно.
- Соблюла все приличия, — улыбнулась я, — втык дочери вставила, но сделала это так, чтобы никто не видел, чтобы ей не было обидно. Но, блин, если честно, то они утомительны. Слишком шумно.
- Согласен, — кивнул Платон, — такие люди всегда раздражают. Самое обидное, что им нельзя отказать.
- Почему? - удивилась я.
- Потому что у ведунов тоже есть что-то типа клятвы Гиппократа. Если к тебе обратился больной...
- Ясно, — кивнула я, — на будущее... Мне что-то уже не так уж и хочется заниматься лечением. Я лучше выберу какую-нибудь другую стезю. Лучше я буду лупить оборотней, это будет намного благороднее...
- Не стоит из-за нескольких невоспитанных людей, кхм... - многозначительно кашлянул ведун, косясь на возвращающихся, — Похоже, ты ещё не знаешь своего потенциала и тебе очень далеко до совершенства... Возможно, в будущем ты будешь самым великим лекарем и от этого может зависеть весь мир. Ты никогда не замечала того, что ты очень добрая и великодушная и что это, если приложить его к твоему дару, может сыграть какую-то роль... В общем, не стоит из-за них лишать других людей помощи. Ведь некоторым, в будущем, только ты сможешь жизнь спасти, а если сейчас передумаешь...
- Да, поняла я, поняла, — отмахнулась я от советчика, — сам же понимаешь, что не откажусь. Мне сделать это просто совесть не позволит, но согласись, крайне неприятно такое наблюдать. Такое пренебрежение просто ранит душу, — я невольно скривилась.
-Э, милая моя, в твоей жизни ещё и не такое случится, — с сочувствием произнёс Платон и легонько похлопал меня по плечу, — держись.
- Что-то ты меня сегодня сильно беспокоишь, — я подозрительно посмотрела на него, — прямо сама учтивость и обеспокоенность. А ну, колись, что задумал.
- Да, честное слово, ничего, — ведун сложил руки на груди и посмотрел на меня честными глазами, от него прямо-таки веяло добродушием и спокойствием.
- Простите, — окликнула нас вернувшаяся женщина, — она больше не будет капризничать, — мать легонько подтолкнула к лавочке дочь и зашипела ей в ухо, — быстро ложись, не выпендривайся.
- Как будто мне до этого есть дело. — проворчала я и кивнула зарёванному ребёнку, — Не бойся, я быстренько тебя осмотрю. Ты даже не успеешь ощутить, что она жесткая. - девочка, сморщила нос и кряхтя улеглась на лавочку. Я несколько раз провела над больным местом рукой. В общем, ничего серьёзного там не было и проблему, при хорошем враче, легко можно было решить медикаментозно. Но, видно так сложилась судьба, что им пришлось встретиться со мной. Я сразу же осмотрела желудок и сняла воспаление. Работа заняла чуть больше минуты, — Всё, вставай, — скомандовала я ребёнку.
- Доктор, ну что там, вылечить можно? - спросила с надеждой мать.
- Конечно можно, — улыбнулась я, — скажу даже больше, болезни уже нет. Но, для вашего же спокойствия, чтобы убедиться, что я вам не вру, на всякий случай сходите в свою поликлинику и сделайте хотя бы УЗИ, проверьте ещё раз желудок.
Женщина судорожно вздохнула и полезла в карман брюк. Так как она волновалась, то достать предмет с первого раза не получилось. Наконец, попав рукой в карман, она что-то вытащила из него и быстро зажала в кулак. Поднеся руку к моему лицу, она разжала ладошку. На ней лежало несколько пятитысячных купюр, свёрнутых в трубочку.
- Спасибо Вам, доктор.
-Я не доктор, я только учусь, — пошутила я и протянулась к деньгам.
-Э, э, э, так дело не пойдёт, — Платон перехватил мою руку и отодвинул ладонь с деньгами от меня подальше, — Александра, ты что, уже всё забыла? Я же тебя учил... Нельзя нормальным ведунам наличку брать, — сказал он и строго посмотрел на меня, затем злобно зыркнул на посетительницу.
-А, точно, я забыла, — хлопнула я себя по лбу, — извините. От денег нам обоим будет только вред. И ваше лечение не закрепится, и я распрощаюсь с даром.
- Ну, тогда... - женщина задумчиво посмотрела на меня и начала вынимать из ушей серьги.
Я посмотрела на Платона. Можно ли такое брать, соответствует ли оплата размеру указанных работ, не будет ли считаться это мародерством?
- Все нормально, — успокоил меня ведун, — бери и ни о чем не беспокойся. Тут, знаешь ли тоже важен результат. Проситель обязательно должен чем-то расплатиться, а ты обязана это взять.
- Да, поняла я, — ответила я ему и расстроилась, потому что почувствовала как во мне поднимается некое чувство гадливости.
- Спасибо Вам большое, до свидания, — женщина чуть ли не поклонилась нам в пояс, попятилась к выходу и потянула за собой дочь.
-М-да, печально... - задумчиво сказала я, дождавшись, когда посетители отойдут подальше, — Это тебе не сказка...
- Ты сейчас о чём? - поинтересовался Платон.
- Ммм? - я оторвалась от своих тяжелых мыслей и посмотрела на собеседника. Как будто из тумана всплыл его последний вопрос, — Ах, да... - спохватилась я, — Понимаешь, в кино и книгах так все здорово описано. Первое ведовство, восторг открытия, радость первого гонорара за него, чувство восхищения, что у тебя всё так здорово вышло... Но вот чувства, что появились у меня совершенно отличаются от литературных. Как-то чувствую себя мерзко, как будто кого-то ограбила или отняла корку хлеба у умирающего от голода. А ещё, знаешь, немного страшновато, нет чувства защищённости. Так и хочется назад оглянуться. Кажется, что сейчас выскочит полиция из-за угла и припаяют мне, как минимум, статью мошенничество.
- Ну, ты мать загнула, — покачал Платон головой, — ты как что скажешь, хоть стой, хоть падай. Тут нет твоей вины ни в чём. Это справедливая оплата за твой тяжкий труд.
- Ну, если честно, то я бы не сказала, что он был тяжким. - пожала я плечами, — Если честно, то всего лишь пару раз над детским пузиком поводила рукой.
- Ты так больше никому не говори, — хмыкнул ведун и покачал головой.
- Почему? - удивилась я.
- Потому что не нужно труд других ведунов обесценивать. Ты думаешь, для чего они этот цирк перед людьми устраивают? Да просто для того, чтобы просители труд ведуна ценили подороже. Ведь одному, как тебе, лишь рукой над болячкой махнуть, а другому пару часов над больным возиться придётся. Ведовскую солидарность ещё никто не отменял.
- Но, стоила ли моя работа таких денег? - я поднесла серьги к глазам Платона.
- Всё, что тебе дано посетителем не должно подвергаться оценке, потому что человек обратившийся к тебе, чтобы вылечить свою болезнь, искренно отдаст тебе последнее исподнее. Тут больше ценится искренность. В благодарность могут принести и гречку и квартиру... Сама понимаешь, у кого какие возможности, но, ты не должна этим злоупотреблять.
- Да, что ты мне разжевываешь как маленькой, — рассердилась я, — мне не десять лет, а пятьдесят пять. Твои непреложные истины всем и каждому известны.
- Так почему же ты, блин, потянулась за деньгами?
- Ну... - я немного замешкалась, стараясь вспомнить свою чувства в тот момент, — я просто рефлекторно. Согласно поговорке на счет бьют — беги, дают — бери.
- Тьфу, дурочка, честное слово. - Платон плюнул со злости на землю, но остановился, — Ладно, надеюсь, такого не повторится. Предлагаю вернуться к нашему прежнему плану, давай, одевайся поудобнее и пойдём в лес.
- Валить оборотней? - не знаю почему, но в этот момент я очень обрадовалась этому предложению, — Погнали! Вот я где отведу душеньку...
- Ты должна быть сдержаннее, особенно когда лечишь людей, — снова забрюзжал Платон.
- Да, что с тобой сегодня? — я снова посмотрела на ведуна, но ничего особенного в нём не заметила, — Ворчать и поучать это ближе к Михаилу, а ты у нас сорвиголова. К чему такие настроения? Может, у тебя что-то случилось? - предположила я.
- Ничего не случилось. - огрызнулся мужчина, но то как он это сказал, сразу же привело меня к мысли, что произошло что-то очень серьёзное, — Ну, ты будешь переодеваться, в конце-то концов ли нет? — вдруг он рявкнул на меня.
- Да, умеешь ты, Александра, довести мужчину до белого каления. - подумала я, развернулась и почти бегом направилась в дом, — Ну его нафиг, он сегодня что-то в очень дурном настроении, лучше просто не перечить. А если всё плохо будет, тогда позвоню Михаилу.
Забежав в дом, я пулей метнулась к шкафу с одеждой. Вытянув джинсы и футболку с длинным рукавом, я переоделась и сделал несколько взмахов руками и ногами. Было комфортно.
- Удобно, ничего не давит и не жмёт, самое то, — прокомментировала я вслух свой наряд и пошла обувать кеды.