Археология: от открытия захоронения до научной монографии

Студенты Института социально-гуманитарных наук провели интервью с доцентом кафедры истории, кандидатом исторических наук Александром Александровичем Ткачевым, а затем подготовили научно-популярный лонгрид об археологии и кипчаках (в древнерусских летописях — половцах).

В первых двух частях говорили о кимаках и кипчаках, особенностях захоронений у кочевников. Этот материал будет посвящен истории Александра Александровича и его планам на будущее.

Ребята работали в рамках дисциплины «Научные медиакоммуникации», преподаватель — Дарья Андреевна Дзюба. Мы предлагаем вам прочитать, что у них получилось.

Авторы: Владислав Водовозов, Иван Екимов, Владислав Глазков, Эмилина Куцко, Анастасия Сафонова и Вероника Четверткова.

Часть третья. Археолог с детства

Между открытием захоронения и его исследованием прошло 30 лет…

Тут две ремарки надо вставить. Первое. В археологии это не такая уж удивительная история. Очень часто длительный период времени идет не на изучение каких-то материалов, а на их осмысление. Финальная обработка и публикация зачастую происходит намного позже.

Для археологии это не критично. Здесь нет «горящих» дедлайнов. В масштабах всего исторического пространства десять, двадцать и даже тридцать лет — это не так много.

Тысячу лет пролежало...

Да, и еще 20 лет в запасниках музея.

В музей помещается раньше, чем исследуется?

По закону у нас есть три года на первичную обработку материалов и написание научного отчета для сдачи в Отдел полевых исследований и Архив Института археологии РАН. Научное исследование может, соответственно, откладываться до бесконечности.

Вторая ремарка. Если вы видели, в авторах статьи стоит два Ткачева, два Александра Александровича. Я родился в семье археологов и рос археологом. Проводил раскопки мой отец, Александр Александрович старший. Когда в 90-е годы копали эти памятники, я был вот таким маленьким. Справа, если что.

Вид семейного отдыха такой?

Скорее семейного предприятия. В двадцатые годы уже этого столетия у нас с отцом наконец-то дошли руки до того, чтобы обработать материалы и опубликовать их. Сейчас мы пишем большую монографию по кочевникам Верхнего Прииртышья. Надеюсь, через год она выйдет.

Вообще, я в какой-то момент начал путаться. Вижу: «Ткачев» и еще «Ткачев», и оба «А. А.». Нахожу интервью, как уже понимаю, с вашим отцом, на фотографии и ваш отец, и вы. Я такой: «В смысле, сколько их?»

Упомянутое интервью можно почитать тут

Надеюсь, теперь я раскрыл эту тайну. Нас всего два, и мы различимы в основном только по возрасту. Когда меня называли, никто не планировал, что я пойду в археологию.

В публикациях отец ставит инициалы А. А., а я — Ал. Ал. Александр Александрович старший работает в Тюменском научном центре и занимается исключительно научной деятельностью. Я же в основном занимаюсь образовательным процессом. Наука — это больше для души.

Помните ли какие-то смешные ситуации, которые происходили на раскопках?

Обычно это очень ситуативный юмор. Люди, которые бывают на раскопках, очень часто вспоминают различные случаи, которые в основном интересны тем, кто непосредственно в них участвовал. Остальные просто не «выкупят» смысл шутки. Поэтому я, наверное, ничего не буду рассказывать. Хотите археологический юмор? Приезжайте.

Кстати, анонс. Мы с моими студентами хотим запустить серию встреч с археологами как раз с позиции рассказа различных случаев: интересных, запоминающихся, курьезных, необычных или необъяснимых. Археология — атмосферная и запоминающаяся наука, и у каждого, кто бывал в экспедиции, есть свои любопытные личные истории.

Получить дополнительную информацию по анонсу и всем планируемым мероприятиям можно тут

К итогам исследования и нашего большого разговора. А что будет дальше? Какие перспективы?

Мы планируем закончить исследование всех погребальных комплексов могильника Меновое VII.

Если говорить про монографию, которую я упоминал, то, скорее всего, сможем выстроить некую хронологическую шкалу развития: как менялась культура кочевников от раннего железного века и до культуры ранних казахов. Верхнее Прииртышье в какой-то степени является определенной колыбелью развития кочевых культур.

Наверное, самый животрепещущий вопрос сейчас — применение новых технологий: 3Д-сканирование, нейросети и все прочее...

Археология очень активно включает новые технологии и методы всех дисциплин, до которых может дотянуться. Этим мы отличаемся: максимально междисциплинарные ребята.

Например, методика М. М. Герасимова, про которую я упоминал, активно перетекает именно в цифровой формат. Если раньше это были черепомерки (сидишь, вручную измеряешь, делаешь, моделируешь, лепишь), то сейчас появляется очень много онлайн-реконструкций. Методика пока не совсем идеальная, но уверен скоро с использованием ИИ ее допилят.

Точно так же с предметами: сканирование, реконструкции, восстановления, дополнения утраченных элементов — все это возможно с помощью новейших технологий и нейросетей. Но тут, я считаю, нужно делать обширные базы и (привет Deep Learning) учить, учить, учить.

Обучают сейчас базы под археологию?

Да, этот процесс уже начался. Совсем недавно был презентован подобный проект Института истории материальной культуры Санкт-Петербурга. ИИМК совместно с Европейским университетом и лабораторией «Искусство и искусственный интеллект» запустили особый ИИ для поиска аналогий артефактов, который обучается на материалах городского культурного слоя (раскопок наших исторических городов). Назвали его SIMILIS (вот ссылка https://similis.io/), пока идет бета-тестирование.

А еще по секрету скажу: у нас подана заявка на грант РНФ, где мы как раз создаем платформу для использования ИИ в анализе старых археологических материалов нашего региона. Очень надеюсь, что выиграем его этой весной.

Это достаточно прогрессивно даже относительно мира?

Скажем так, это в тренде. Не то что бы впереди планеты всей, но вполне в повестке современности. У меня есть еще несколько идей о том, как применить ИИ [в археологических исследованиях]. Пока я их вынашиваю. К сожалению, не хватает профессиональных знаний. Я изначально чистый гуманитарий и со скрипом пытаюсь понять, как работает код, искусственный интеллект и прочие технические новшества.