Исканян Жорж
Без шуток в авиации не жизнь. Скучно!
Как то раз, по прилету в Домодедово, мы очень удачно состыковались с Мишкой Радишвили и Славкой Монеткиным. Поехали на Авиационную, расслабиться. К нам примкнули еще несколько ребят, после разбора. Приехали, дошли до леса, разожгли костер, приготовили закуску, огниво... Стол был шикарным.
Выпили, закусили... Весело! И все было замечательно, пока с Мишкой, вдруг, не стали происходить какие то странности. Ни с того ни с сего, он неожиданно схватил Славкину фуражку и бросил ее в костер, при этом ехидно хихикая. Славка чудом успел выхватить ее из огня до того, как она загорелась.
Ты что делаешь, еврейская твоя рожа! - кричал он на Радильсона (его так Монеткин называл), но тот мухой схватил мой форменный шарф и рванул к костру и, если бы не моя реакция, шарф сгорел бы моментально.
После всеобщей взбучки Мишаня на какое то время успокоился, но стоило нам ослабить бдительность, как шарф Монеткина оказался в огне, где благополучно и сгорел. Наше терпение лопнуло. Схватив разбушевавшегося огнепоклонника, мы подтащили его к березе и быстро привязали к ней поясами от плащей. Мишаня был щуплым и худым, поэтому двух поясов вполне хватило. Славка предложил развести костер под привязанным и будет Мишка, как Тарас Бульба. На всякий случай он пытался уточнить у него: - С какого приплета, тебя так к огню тянет? Может ты язычник, а не иудей?
Радильсон молчал, пытаясь вырваться из пут, но привязали мы его надежно, зная, на что он способен.
Теперь можно было спокойно, без нервов, продолжать застолье, и мы продолжили, поглядывая время от времени на дебошира. Он уже не буянил, а просил его развязать, но увидев, что на эти просьбы мы не реагируем, попросил:
- Дайте тогда выпить...
- Это можно арестованному, - согласился Монеткин и налив пол стакана водки, захватив сложный бутерброд, направился к Мишке. Миша выпил, закусил и успокоился окончательно, а вскоре уснул, свесив вниз свою буйную голову.
У Славки созрел план отмщенья за шарф: - Давайте его здесь оставим, чтобы он ночью проснулся и вспоминал, где он и как здесь оказался...
Я не согласился:
- Нет! Слишком сурово. У меня есть другой вариант, более гуманный. Помните, когда мы сюда шли, то в тупике, около рельсов, валялись авгонные тормозные колодки? Тащите их сюда. Я думаю, трех штук вполне хватит.
Славик вопросительно и с интересом посмотрел на меня.
- Нет, - сказал я решительно, - даже не думай! Топить его никто не будет.
Минут через пятнадцать, колодки лежали около меня.
А теперь тащите сюда Мишкин портфель (многие проводники летали с большими, вместительными портфелями).
В портфеле лежали консервы из Хабаровска и "хабер".
Выложив все содержимое на траву, мы уложили на дно портфеля тяжеленные тормозные колодки, завалив их сверху "хабером" и консервами и со спокойной душой, посидев еще часа три, стали будить Радильсона, предварительно развязав его.
Он смотрел на нас мутными глазами, ничего не соображая.
- Все! - сказал я ему, - погуляли! Пора домой!
Все взяли (кто прилетел) свои сумки, портфели и пошли к станции. Подойдя к платформе, я оглянулся.
-------------
/ К моему большому сожалению случился сбой в системе и концовка выпала. Я её вам и представляю./
--------------
Итак, я оглянулся, подойдя к платформе и увидел уморительную картину, Мишаня, согнутый в середине пополам пер большой, словно надутый воздухом, портфель. Трезвел он буквально на глазах и даже не матерился. В электричке он кемарил до самого вокзала, а когда приехали, то был уже серьезен и сосредоточен. Но все равно тянул домой, как говорил мой хороший приятель Владик Ермаков, на одном моторе и шасси у него норовили постоянно убраться, но Миша фиксировал их в полуубранном положении и тянул свой ценный груз и свое тело к родному дому, где с нетерпением его ожидали родные жена с дочкой и кровососы, теща с тестем (Мишаня жил у них в квартире). В авиации есть закон: Своя ноша не тянет. Есть даже доказанная аксиома, у кого самые длинные руки? У летчиков и проводников. Часто приходилось наблюдать, как по перрону аэродрома, тянутся гуськом члены экипажа или девчонки, с огромными баулами или мешками с добычей. Тогда автобусов для экипажей не было и приходилось пешочком от стоянки самолетов до аэровокзала, на полусогнутых, проклиная все на свете... Мужикам еще ладно, а вот хрупким барышням, да еще на каблуках... Картина маслом. В цирк можно не ходить! Хорошо, если с карщиком перевозки багажа договоришься, а так сам и по пару - чух, чух, чух..
Но сколько бы ты не нагрузил себе в сумки и баулы, ты со стопроцентной гарантией уверен, все, чего бы это не стоило, абсолютно все, ты донесешь, дотащиш, докатишь, в конце концов, домой. Оно того стоит! Когда все родные с радостью и восторгом извлекают из сумок всякую вкуснятину и все счастливы, ты тоже сидишь счастливый и думаешь: Нет, не зря все мои страдания!
Вот так же и Миша Радишвили тянул на базу, проклиная свою поклажу, но предвкушение, что хоть на этот раз доставит удовольствие ненавистной теще, двигало его вперед и вперед.
Нарисовался он на пороге своего дома трезвым и бодрым. Открыли дверь всем коллективом и теща уже хотела привычно поздороваться: А, приперся, обормот! Но увидев здоровенный многообещающий портфель, решила подождать. Тесть, вовремя подхватил Мишкин саквояж, потому что еще бы немного, и Мишаня рухнул бы на пол, вместе с ним. Пошли всей гурьбой на кухню, радоваться.
Чтобы впечатление от изобилия подарков было более полным, тесть решил высыпать все содержимое одним махом на стол. Ну и высыпал. Тормозные колодки, со страшным грохотом, рухнули на кухонный стол, а одна, скатившись по консервам, спланировала точно на тёщину ногу (повезло, что теща была в тапках и вскользь). Несколько секунд теща пристально смотрела на Мишку, а потом раздался вой воздушной тревоги, по громкости и пронзительности, с разными добрыми словами в адрес любимого зятя, самыми приличными из которых были: Чтоб ты сдох! и Косая тварь.
Тесть только сказал, что Мишка зря старался, потому как эти колодки к Жигулям не подходят.
А бедный зять сидел потрясенный. Он не мог никак понять, откуда взялись эти болванки? Ну а когда понял, то решил, что это очередная шутка Славки Монеткина. А так как за ним оставался должок еще за стажорский рейс, то решимость отомстить укрепилась еще больше.
Предыдущая часть:
Продолжение: