Баба Надя вместе с петушком направилась к Любе. Василиса же ушла к себе.
— Чего надумаешь с этой дамой делать — забегай, — помахала она рукой бабе Наде. — А ежели у меня будут какие мысли, то к тебе загляну.
— Обязательно, — хмыкнула баба Надя. — Ждать буду, как соловей лета.
Баба Надя, закутавшись в старый шерстяной платок, бодро зашагала к дому Любы. Дорога была недолгой, но мысли в голове крутились, как осенние листья на ветру. «Кто бы это мог сделать? — думала она. — И за что? Ирина ведь добрая, никому зла не желает...»
Добралась довольно быстро. Баба Надя постучала в дверь, и через мгновение на пороге появилась сама Люба.
— Баба Надя, заходи, — приветливо сказала она, отступая в сторону. — Что случилось-то?
— Доброго здравия, Любаша, — вздохнула баба Надя, переступая порог. — Подклад у Ирины нашли.
— И что это? — спросила Люба.
— Маленькая иконка какого-то святого. Я в них не разбираюсь, а всматриваться в это не стала. Кстати, вот возьми, это петушок. Степан сегодня птицу резал, — баба Надя протянула пакет.
— Оставь себе. Он мне тоже курочку обещал.
— Я еще всё из морозилки не съела. Да и на лето цыплят возьму. Так что бери, не стесняйся. У нас тут магазинов нет, карман запас не тянет. Пока свеженький ребятенку супчик сваришь, да мясца потушишь с картошечкой. Не отказывайся.
— Ой, Любка, какая ты простодыра, — произнес Кузьмич, выглядывая из-за печки. — Дают — бери, бьют — беги. Крепкого здоровья, баба Надя.
Он подошел к бабушке и забрал у нее из рук птицу.
— Деловой у тебя домовой, — хмыкнула баба Надя, провожая его взглядом.
— Есть такое, — кивнула Люба.
— Ну так вот, про Иринку ты же всё знаешь. Мы тут с Василисой порылись в Ириных вещах и нашли порчельную иконку.
Люба нахмурилась, приглашая гостью за стол.
— Подклад? — переспросила она, наливая чай из старого эмалированного чайника. — Кто бы это мог сделать?
— Вот и я думаю, — ответила баба Надя, снимая платок. — С Василисой гадали, гадали, да так и не догадались. Вот и пришла к тебе за советом.
Люба задумчиво помешала ложкой в чашке, затем подняла глаза на бабу Надю.
— А Васька чего говорит? — спросила она.
— Говорит, что это тетка какая-то в больнице была. А еще она тут меня своими догадками огорошила. Сказала, что это может быть кто-то из моих учениц.
— А такого разве не может быть? Ты обучила, научила, а человек не по той дорожке пошел.
— Ладно, милая, я тебе признаюсь. Я никому из своих учениц такого не говорила, но тебе скажу. Если я вижу, что что-то пошло не так, не хватит у нее сил, не дотягивает, уехать хочет, десятого ребенка желает родить, то я брала за руку и отводила на реку Смородину. Там пару раз макну ученицу, да домой, - вздохнула баба Надя.
— И что? — нахмурилась Люба.
— И все знания последних лет напрочь из головы улетучивались.
— И со мной так же бы сделала?
— И с тобой, — ответила баба Надя. — Можешь на меня обижаться — это твое право, но многие знания — многие печали.
Люба задумчиво посмотрела на бабу Надю.
— А память никак нельзя вернуть? — спросила она.
— Не было еще такого, чтобы после реки Смородины память восстанавливалась, — помотала головой баба Надя.
— Ну, может это не из твоих, а кто-то сам научился, — предположила Люба. — Да и что тебе с того, что кто-то там колдует? С Ирины все убрали, сейчас подклад уничтожим. Я так предполагаю, все обратно той тетке и вернется.
— Так-то да, должно вернуться, — кивнула баба Надя. — Но это как-то неправильно.
— Ты сама говорила, что нам чужих не надо, но и сами мы в чужие дела не лезем, и что все должно быть в равновесии. Сейчас копни, а вдруг там не просто тетка, которая заговор узнала из интернета, а кто-то посильней?
— Ох, Люба, я что-то тебя не пойму, то ты готова на амбразуры кидаться, а то решила затихариться.
Пушок под лавкой тихо зарычал.
— Кто-то по двору шастает, — выглянула в окно Люба и тут же отпрянула. — Вот ведь лихоманка, напугала меня.
Под окнами стояла Василиса и переминалась с ноги на ногу.
— Мне бы бабку Надю, — проговорила она тоненьким голосочком.
— Сейчас я выйду, — сказала бабушка.
Она набросила на плечи платок и выскочила во двор.
— Давно не виделись, — хмыкнула она. — Полчаса назад только расстались.
— Я пока до дома дошла, меня одна мысль посетила, — ответила Василиса.
— И какая же?
Люба не стала подслушивать, а тоже вышла во двор.
— Здравствуй, бабушка Василиса.
— Доброго денечка, Любушка, — слегка поклонилась ей старушка. — Ну, так меня одна мысля посетила. По иконке можно найти след того, кто это сделал.
— И как же ты найдешь? — строго спросила баба Надя.
— Так Навь — это, как большая паутина. В одном месте за нитку дернули, а в другом уже все всё знают. Тех, кто в Навь ходит, не так уж и много.
— А при тебе кто-нибудь приходил? — спросила баба Надя.
— Чтобы приходил и уходил, как ты? - прищурилась Василиса.
— Да.
— Что-то я такого не припомню. Хотя знаешь, постепенно некоторые воспоминания о Нави стираются. Может, и был кто, надо только туда заглянуть, да обновить память-то.
— Опять какую-то авантюру задумала? — проворчала баба Надя. — Любашка говорит, чтобы мы тетку в покое оставили, дескать, ее все равно наказание настигнет.
— Тебе разве не интересно, кто это и зачем она это сделала? — удивилась Василиса.
— Ну, так, — пожала плечами баба Надя. — Здесь и так понятно, что болезнь на Ирину скинули. Просто подвернулась она кому-то под руку без привязки к личности.
— Ну да, ничего личного. На постороннего и незнакомого проще все скинуть, всучил свою болезнь, и совесть практически не мучает, что там человек из-за тебя умирает, — кивнула Василиса. — Ну что?
— Можно же вляпаться по самую гузку, а нам такого допускать нельзя, все же границу охраняем.
— Вот и шастает через твою границу кто не попадя, — проворчала Василиса. — Не хочешь сама вмешиваться, так мне позволь.
— Так неймётся? — хмыкнула баба Надя.
— Аж зудит все, — радостно улыбнулась Василиса. — Я бы одна сгоняла, но я как-то раз уже в одиночку туда сходила — 60 лет коту под хвост. Захарка печкой занимается, ему некогда, я бы к нему сходила.
— Хочешь, чтобы я за тобой проследила?
— Хочу. И иконку дай.
— Давай тогда у меня в избе вечером соберемся, — вздохнула баба Надя. — Эх, баламутка ты, Василиса.
— А ты старая карга, вся уже закостенела, — фыркнула Василиса.
— Люба, а ты что скажешь? — спросила ее баба Надя.
— Так-то можно посмотреть, — кивнула Люба. — Если Василиса знает, как это сделать.
— Ну все, девоньки, договорились, значит, вечером встречаемся у меня, — сказала баба Надя. — Ты только без меня ничего не делай, — обратилась она к Василисе.
— Хорошо. Кстати, ты мне обещала сливочки и творожок.
— Тогда пошли, — ответила баба Надя Василисе. — Любашка, вечером увидимся. Ты же придешь?
— Приду, — сказала Люба.
Баба Надя вместе с Василисой ушли, а Люба вернулась в дом.
— Вот ведь баламошка старая, — ворчал Кузьмич. — Всех взбутетенила, везде ей нужно свой нос сунуть.
— Не ворчи, — сказала Люба. — Мне же тоже интересно узнать, что это за такая сеть в Нави, по которой все всё узнают.
— Это там жить надо, чтобы понять, что и это, и с чем это едят, — ответила Груша.
Люба, услышав слова Груши, задумчиво присела на лавку у печки. В голове у нее крутились разные мысли. "Сеть в Нави... — размышляла она. — Кто бы мог подумать, что такое вообще существует."
— Это вот как эти ваши Тырнеты, но только, чтобы что-то узнать, тебе надо в коробочку твою залезть, — продолжила Груша. — А там и лезть никуда не надо — сразу знаешь, что где произошло.
— Это получается, как только я в Навь заходила, так все его жители об этом узнавали? — Люба с удивлением посмотрела на домовушку.
— Но в общем да.
— А почему же никто ко мне не бежал и не пытался что-нибудь со мной сотворить?
— А потому что привыкаешь к ней и не замечаешь, и много чего у тебя в голове не задерживается, все проходит мимо. Если что-то важное для тебя, то поймал, а если обыденное, по типу покойная душа зашла, так и не фиксируешься на этом. Оно и в Яви также, вот только вы, люди, глухие стали к этому, чувствительность потеряли, - пояснила Груша.
— Ну если работать приемником, так и с ума можно сойти, — покачала головой Люба.
— Да вы хоть бы на свою волну настраивались, — фыркнул Кузьмич. — А то же им судьба дорогу подсказывает, а они как слепые да глухие.
— А ты научи, как настраиваться, — посмотрела на него с усмешкой Люба.
— Что я тебе все знать обязан? — возмутился домовой и пропал.
— Ну вот и поговорили, — хмыкнула Люба и стала все убирать со стола.
Автор Потапова Евгения