Глава ✓28
Начало саги о Маше и Мэри
Продолжение
Вот уж пятый день в дороге. Всё бока отлежали девчушки Глашка да Машка. Отоспались на год вперёд, отъелись на сытных харчах: каше и щах.
Кашу обозники варили на костре, а щи везли в мешках. Их наварили ещё в Отрадном, заморозили, порубили на куски и в мешках на одни из Саней погрузили. Кормить народец надо, и сытно, а денег хозяйских на их прокорм тратить неохота. Вот и воспользовались придумкой древней старины.
Время от времени от нечего делать и энергии, не находящей выхода, девчушки спрыгивали с Саней и шли рядом. Возницы в возрасте с пониманием усмехались в бороды. А те, что помоложе, отчаянно перед девушками рисовались, демонстрируя удаль и силу.
Скука - главный враг в дороге
Чтобы её развеять, и песня сгодится, что с подружками в девичьей пели, и частушки задорные. Парни подхватывали перепевки и смех задорный гремел над поездом, пугая ворон на берёзах .
Но от работы и барской заботы не скроешься. Барышням с мамками да няньками в возках тоже скучно, жарко, душно. То коса растреплется, так переплести надобно, то чаю хочется с бубликом, то от последствий чаепития избавиться. Так что и Глаша, и Маша частенько возки с хозяйками догоняли.
А тут, как на грех, метель!
Завьюжело, закружило, закуржавело. Где небо, где земля? Всё бело. Резкий ветер острыми льдинками снежинок колет лицо. Те тают на коже и замерзают, скоро лицо покрывается хрупкой корочкой. Это ещё ничего, обморожения не получишь.
Хуже, когда буран с морозом. Вот тогда и правда в белой звенящей от холода круговерти теряют путники дорогу, вязнут в снегу, выматываются, кружа на одном пятачке. Замерзают люди насмерть порой в сотне метров от жилья, не в силах углядеть и пальцев на вытянутой руке, не то что ближнее жильё.
О приближающейся непогоде старший каравана узнал по ломоте в старых ранах да по небу, по которому плыли целые замки облачные.
Остановиться решил в небольшом селе на почтовом тракте, несмотря на то, что белый день на дворе стоял и непогодой не пахло. На увещевания мамок юных барышень сурово ответил, что ему лучше знать, и ответ перед барами держать он будет, а не бабы глупые.
А барышням всё смех да развлечение
Староста села, седой одноногий мужик, посоветовался со старшим и решил проводить барышень в ближнюю усадьбу, где жила семья секунд-майора Петра Александровича и Натальи Андреевны Епанчиных. Суровая женщина, хозяйка крепкая, 4 сотни душ по разным волостям и уездам, в деревеньках да сёлах, у нее проживает. Всех в кулаке держит! А ещё пуще - трёх сыновей своих, весьма к морской службе дело имеющих.
Они в плаваниях, а она с супругом-отставником в имении, скучает. Гостям завсегда рада будет, тем более, что непогода разгуляется надолго. В сельском доме только дворне хорошо, да возничим, а барышням в господском доме уютнее будет. Так что успели возки до метели до Воздвиженского добраться, а там закрыло марево снежное белый свет, как его и не было...
Вот так оказия!
Кто ж предполагать мог, что оба старших сына из плавания возвратясь, дома окажутся на побывке именно в то время? Его величество Случай, не иначе.
И все три дня, что бушевала за окнами метель, в теплом и гостеприимном барском доме две юные барышни Лизонька и Шурочка отчаянно флиртовали с молоденькими лейтенантами Флота Российского. Николаше уже сравнялось 23, а Ванечка - 22 года. Самое время невест подыскивать.
Так что барыня Наталья Андреевна, в девичестве Давыдова, только жмурилась довольно, глядя на игры и забавы молодежи. Семья крепкая, вон какие у барышень горняшечки сытые, не затурканные, смотрят с уважением, да не гордятся в страхе. И с денщиками сыновей не таясь и не жеманничая, беседуют. На попытки их сманить в сени не поддаются: сели в уголочек, вышивкой занялись, а сами с хозяек глаз не спускают. Так и надо. Славно!
Вот и невестушек искать не пришлось - снежный шторм прибил в их гавань две яхты. Сам Господь способствует. Быть свадьбам! И Наталья Андреевна ушла писать письма Евпраксии Алексеевне..
Историческая справка
Двое братьев — Николай Петрович Епанчин и Иван Петрович Епанчин — участвовали восьмого октября 1827 г. в Наваринском морском сражении, в ходе которого союзная англо–франко–русская эскадра разгромила турецко–египетский флот. Оба они вышли в адмиралы. Третий сын, Павел, был слаб здоровьем для морских сражений и пошёл по военно-чиновничьей части.
В 1827 Николай Петрович, командуя 44-пушечным фрегатом «Елена», принял участие в Наваринском сражении, за которое получил орден Св. Владимира 4-й ст. с бантом. В августе 1828 награждён табакеркой с алмазными украшениями за содействие президенту Греции при прекращении чумы. В 1830 награждён орденом Св. Георгия 4-й ст. за 18 морских кампаний. В 1837 был произведён в контр-адмиралы, через два года назначен командиром 3-й бригады 3-й флотской дивизии, а в 1842 году – капитаном над Кронштадским портом и награждён орденом Св. Станислава 1-й ст. С этого времени он оставил службу на море и занялся административной работой.
Умер членом Адмиралтейств—Совета. Когда морские врачи сообщили адмиралу, что он умирает от старости, старик отказался принимать лекарства, озаботился о войсках, которые будут наряжены для его погребения, приказал в этот день для офицеров приготовить обед, а нижним чинам выдать денежные награды. Епанчин собственноручно набросал рисунок надгробного памятника, который предстояло поставить на его могиле.
"Дааа, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя"
Лизонька и Шурочка , как улеглась метель, поехали дальше, а юношам осталось вспоминать весёлых сестричек и мечтать.
Кто лучше А.С. может описать бесконечность русских дорог..
Сотвременем (по расчисленью
Философических таблиц,
Лет чрез пятьсот) дороги, верно,
У нас изменятся безмерно:
Шоссе Россию здесь и тут,
Соединив, пересекут.
Мосты чугунные чрез воды
Шагнут широкою дугой,
Раздвинем горы, под водой
Пророем дерзостные своды,
И заведет крещеный мир
На каждой станции трактир.
XXXIV
Теперь у нас дороги плохи 42,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают;
Трактиров нет. В избе холодной
Высокопарный, но голодный
Для виду прейскурант висит
И тщетный дразнит аппетит,
Меж тем как сельские циклопы
Перед медлительным огнем
Российским лечат молотком
Изделье легкое Европы,
Благословляя колеи
И рвы отеческой земли...