Каин жил, Каин жив
Тот день впоследствии Марья боялась вспоминать. А начался он так хорошо!
Королёв лично пригласил её в контору на совещание и похвалил за проделанную работу на посту министра образования. Ей предложили ещё более обширный фронт деятельности – навести такого же шороху сразу в двух сферах: в медицине и соцзащите.
Она для виду помялась, сказала, что подумает. Но заплясавшие в её глазах огоньки уже дали своё согласие.
Королёв долго и пронзительно смотрел на Марью. Потом всей грудью вздохнул и сказал:
– Мне очень стыдно, милая, посылать тебя, молоденькую женщину, в пасть этому огнедышащему дракону с двумя головами. Но любого нормального мужика, даже отлично обученного, опытного-переопытного, с навыками всех боевых искусств, вместе взятых, этот монстр сожрёт на раз. А на тебе какая-то броня. Доспехи, имя которым – любовь к людям.
Марья автоматически оглядела себя на предмет брони и еле заметно усмехнулась.
– И в здравоохранении, и в социальном секторе воруют со страшной силой. Чего стоит один только Пенсионный фонд! А что вытворяют воротилы, окопавшиеся в фармацевтике? А отток врачей из государственных в частные клиники? А качество диагностирования и лечения, которое сегодня ниже нижнего предела? Людей залечивают. Найдут симптом и долбят по нему, а до причины не докапываются.
– Согласна. Самые талантливые медики получили дома лучшее образование и смылись в эмиграцию лечить чужеземных толстосумиков. Потому что те платят больше, чем наши бабушки и дедушки. Надо было на пограничных постах потребовать от уезжантов вернуть государству потраченные на них миллионы, а потом – до свидос, ребята!
– Марья, бесстрашная ты моя! Бери в команду лучшие мои кадры! Ребята за тебя жизнь отдадут. Радов уже подполковник. Я его на своё место ращу. Они с Мальцевым будут при тебе неотлучно. Можно тебя спросить приватно?
– Да.
– Каков у тебя потенциал самозащиты? Честно скажи, как своему деду. Никто от меня ничего не узнает.
Марья сложила ладони домиком и упёрлась в них подбородком.
– Ладно. Мне под силу любой объект, живой или неживой, расщепить на молекулы, превратить в горстку пыли.
– То есть, можешь угрожающего твоей жизни злодея аннигилировать. И потом собрать?
– Андрей Огнев может собрать. У меня силёнок мало.
– Что ж, тогда я за тебя спокоен.
– Эдуард Саныч, если всех злодеев аннигилировать, то на земле останется очень мало населения. Задача стоит – вернуть людям их божественное первородство, а не превращать в прах земной.
– А какие ещё способы самообороны у вас с Андреем?
– Паралич воли, обездвиживание, точечный болевой удар. Андрюша может забросить объект на Кассиопею, а я – отшвырнуть метров на двадцать.
– Почему такая разница?
– Мне очень мешают эмоции. Например, страх или обида лишают меня даров. Андрей же всегда спокоен, как удав.
– Маруня, я высоко ценю твою откровенность. Я бы хотел заменить тебе деда. Люблю тебя как свою внучку. Благо хорошо знал Корнеева, а мне не сподобилось обзавестись потомством.
Марья растрогалась.
– Эдуард Саныч, отныне я ваша внучка!
Королёв встал и от избытка чувств, как пацанчик, подпрыгнул. Обошёл стол, обнял Марью, поцеловал в золотистую её макушку. Сел рядом:
– Марунечка, говори мне ты. Итак, что у нас с ближайшей перспективой?
– Я налажу работу, а потом передам министерства двум своим сменщицам, хорошо, дедуль?
– Дусе и Тасе?
– Так точно! Разведка у тебя на высоте!
– Выбор заранее одобряю. Что ж, благодарю за усердие на благо обществу. Просьбы есть?
– Есть!
– Излагай.
– Срочно закрыть в России все школы оральных техник и все свингерские клубы! Организаторов наказать громадными штрафами и пугануть ещё более неподъёмными. Помещения изъять в казну, отремонтировать, освятить и отдать под детские и молодёжные нужды: творческие клубы, например.
– Почему?
– Энергетика любого закрытого пространства меняется с минуса на плюс, если туда набьётся младое племя.
– А к борделям у тебя какое отношение?
– Их тоже надо ликвидировать. Тело также драгоценно, как и душа, и дух. Торговля телом – это продажа души. Предлагаю жриц разврата успокоить медикаментозно, а потом всех рассовать по женским монастырям на перевоспитание. А потребителей их услуг оштрафовать и с каждым провести беседу о пользе семьи.
– Умница. Сам хотел, да руки не доходили. Ты поднесла запал. Займусь этим вплотную.
...Она приехала домой из конторы в самом приподнятом настроении. Хотела с порога рассказать новости мужу, но он повёл себя странно.
Марья вошла, бодрая, с воздуха, и удивилась замогильному настроению мужа, Заи и Антоныча. Все трое казались крайне усталыми и подавленными.
Ещё когда Марья входила в дверь, она расслышала обрывок реплики Заи. Та не своим голосом крикнула: «Я вас прикрыла собой, Святослав Владимирович! Не поддавайтесь на провокацию!» При появлении хозяйки Антонов быстро ретировался. Зая пошла хлопотать на кухню.
Разноцветные пузырьки радости, которыми была переполнена Марья, враз полопались. Обед прошёл в молчании. Зая перенесла на стол сразу все приготовленные блюда, попросила разрешения уйти, получила его и опрометью выбежала вон. А Марья, как ни пыталась себя заставить, так и не смогла начать разговор, словно что-то сдавило ей глотку.
Романов, ей под стать, опустил глазоньки долу и не смел поднять налившиеся свинцом веки.
– Свят, ты ведёшь себя, как нашкодивший котяра. Может, объяснишься?
А он вдруг босой своей ногой стал щекотать её ногу и забрался ей под юбку. Она откинулась, вопросительно глядя на него. Он спросил охрипшим голосом: «Детка, а давай хоть раз попробуем на столе?» Она аж вздрогнула.
Ей почудилось, что кто-то снаружи смотрит в окно, но не глазами, а через объектив видеокамеры. Марья прожевала кусок, подбежала к окну и увидела Марка в камуфляжных штанах и куртке. Он стоял у старой ветлы с аппаратом и внаглую производил видеосъёмку.
Марья погрозила ему кулаком. Тот злобно ощерился, опустил камеру и зашагал к воротам. Она вернулась на своё место. Но аппетит уже пропал.
Муж возлежал на диване и странной игривости больше не проявлял. Наоборот, он как-то враз осунулся. Марья присела рядом. Легла. Обняла его голову, нежно погладила. Спросила:
– Тебя замазали и теперь шантажируют?
– Как ты догадалась?
– А разве сейчас это важно?
– Ну да, ты же всё проницаешь. И прорицаешь.
– И я даже предполагаю, кто и зачем.
– Кто и зачем?
– Я скажу, если ты пообещаешь не грубиянить.
Романов сел, потом встал и, сунув руки в карманы брюк, начал ходить туда-сюда.
– Я стану тебе отвратителен.
– Поцелуй свою женщину.
Он подошёл, снова прилёг, осторожно обнял её и поцеловал, словно душистой розой по губам жены провёл. Марья обхватила его за шею и, глядя зрачки в зрачки, сдавленно сказала:
– Послушай меня, любимый. Ты тысячу раз выручал меня и спасал, теперь разреши и мне помочь тебе. Кто-то хочет разрушить наш с тобой семейный бастион, деморализовать, поссорить, вызвать претензии друг к другу и развести по углам, чтобы оба страдали. Но не на тех напали! Мы спутаем им карты Я твой человек, Свят! А не человек твоего врага. И я с тобой до конца! Веришь мне?
Он сидел, как истукан, и молчал.
– Свят, любимее тебя у меня нет никого на свете! Если мы с тобой будем по одну сторону баррикад, то победим. Могу я задать тебе несколько коротких вопросов?
Он кивнул. И она уловила его молниеносную мысль: «Пусть голубка над поверженным львом потешится».
– Педофилия? – спросила она отрывисто.
– Нет.
Марья облегчённо выдохнула.
– Мужеложество?
– Нет.
– С животным?
– Нет.
– Свальный грех?
– Да.
– Зая и Антоныч участвовали?
– Да.
– Организатор – Марк?
– Скорее всего.
– Ты был под веществом?
– Да.
– Добровольно?
– Марк уболтал.
– Заю и её мужа принудили?
– Да, им точно что-то подсыпали против их воли. И дали денег.
– Кто снимал?
– Марк.
– Как он убедил тебя участвовать в этом?
– Сказал, что его беспокоит моё равнодушие к сексу и он решил расшевелить меня, завести мотор, расширить горизонты, вытащить в сад земных наслаждений,
– Ты пошёл на это по приколу?
– Да, из любопытства. Марк сказал, что никто никогда не узнает, а я получу опыт и сам решу, что мне надо.
– А зачем нужна была видеосъёмка? Ты ведь тоже задал ему этот вопрос.
– Сказал, для домашнего употребления, чтобы подстёгивать либидо.
– А почему он сразу не прислал тебе видео, а сделал это только сейчас?
– Во-первых, я тогда не проявил интереса. А во-вторых, он заявил, что съёмка была сорвана.
– Когда это было?
– Примерно за год до твоего появления.
Марья снова ласково погладила его по голове и шее, как бычка перед переводом во взрослый коровник.
– Ну вот, Свят, картинка сложилась. А сегодня Марк сделал попытку замарать уже нас обоих, так? Он тебе сказал, что я скучная традиционалистка и ни за что не захочу попробовать это на обеденном столе. И ты повёлся. А ты в курсе, что он стоял за окном с видеокамерой?
Романов не знал, что сказать, и крепко сжал губы.
– Свят, его влиянию на тебя надо положить конец! Прямо сейчас. Он без зазрения совести готов выложить в интернет всё что угодно, лишь бы погрязнее. Я так понимаю, он хочет отжать у тебя какой-то кусок, да пожирнее?
– В общем, да.
– Что именно?
– Холдинг располовинить.
– Почему у тебя оказалось отцовское наследство, а не у него?
– Отец мою маму любил. А мать Марка родила по залёту.
– Ты что-то о ней знаешь?
– По-моему, она спилась. После смерти отца я стал его единственным наследником по завещанию. Отец ухлопал на Марка немерено бабла, но как в прорву. Братец деньги не только не приумножил, но даже и не сохранил. Наоборот, все до копейки спустил на развлечения. В том числе и отвратные. Но я сжалился над сводным братом и отдал ему четыре небольших бизнеса. Хватило бы на поддержание штанов и на вполне респектабельное существование. Взамен он согласился никогда не претендовать на холдинг. К сожалению, деньги ударили ему в голову. Он продолжил кутить, играть в рулетку, катать баб на арендованных супер яхтах. Марк обанкротил три из четырёх производств. Не лопнула только сеть автомоек, и всё благодаря отцу Лейлы, который ради дочери влез в это дело и не дал его спустить в трубу.
– Марк – игрок?
– Был. Теперь играть не на что. Его за долг уже дважды избивали, в больнице зализывал раны. Мне пришлось выплатить его долги, и немалые.
– Твой брат – это одна сплошная рана, вызванная завистью к тебе, лишившему его отца. Ваш батя не вложил в него то, что вложил в тебя, не дал ему любви и заботы… Марк обижен, а обида – это обратная сторона агрессии. Он не получил душевного тепла и не знает, что это такое и с чем его едят. Он уверен, что в мире существует только потная физическая любовь, и баста! Но она типа однообразна! Поэтому он ищет способы её варьировать. Лейла любит его животно, он разбудил в ней самку. А их душам – одинаково холодно!
Марья передохнула и деловито спросила:
– Когда он прислал тебе компромат?
– Сегодня.
Романов пошевелился и осторожно вытянул ноги.
– Кому ещё?
– Антоновым – чтобы они на меня надавили.
– И как, надавили?
– Ещё чего! Они до смерти перепуганы. Марья, тебе необязательно смотреть то кино.
– И не собиралась. Я лучше «Иваново детство» или «Облако-рай» гляну. Свят, обещаю! Видишь ли, я почему-то уверена, что там нет ничего интересного. Твоё лицо чётко видно?
– Вообще не видно. Одну секунду, и то смазанно. Меня кто-то заслонил. Зая вроде.
– А теперь я почирикаю с ней. Ты не мог бы позвонить, чтобы она пришла?
– Сделаю.
Марья удалилась. А Романов принялся в отчаянии перекатываться с бока на бок, биться головой о спинку дивана и мычать.. А потом отключился и уснул.
Через десять минут Марья вошла в кухню. Зая сидела вся скукоженная и всхлипывала. Марья подошла к ней и отёрла её мокрое лицо салфеткой.. Домоправительница подняла на неё заплаканные глаза. Марья тихо сказала:
– Заинька. Вам с Антоновым подсыпали наркотик, вы вообще не при делах. Я пообещала Романову не смотреть эту гадость, и тебе тоже об этом заявляю. Ты просто расскажешь мне детали?
– Конечно, Марья.
– Для чего вам с Антонычем понадобились деньги?
– Это всё его бывшая жена подстроила. Навела панику, что их дочка больна раком и ей нужно срочное лечение за границей. Вот Антонов с катушек и слетел: захотел свою почку продать. К Святославу Владимировичу постеснялся обратиться, а его старший брат подслушал наш с Тошей разговор в саду. Говорит, останешься с почкой, я денег дам, если поможешь мне разыграть Святослава Владимировича. Безобидная, говорит, хохма. Я что-то недоброе почувствовала, но Антонов на меня нагавкал.
– Теперь о том дне. Постарайся вспомнить всё, что можешь.
– Мы с Антоновым приехали в назначенное место. Марк привёл туда двух девок. Свят пришёл на эту встречу как в обычный ресторан. Он вообще не в курсе был про эту подставу! Там был в зале накрыт шикарный стол. Все выпили, а я только чуть-чуть, и мне сразу поплохело. Круги в глазах пошли сходиться и расходиться. Потом всё помню, как в тумане.
Она замолчала.
– Напряги память, солнышко.
Она сникла и стала мямлить:
– У меня вообще не стало воли сопротивляться, тело было как ватное. Те две девушки взяли Святослава Владимировича и Антонова под руки и повели в другое помещение, а меня туда потащил Марк. Там горели красные лампы, и всё было красным.
Помню, стояла огромная кровать. Музыка играла. Девки посадили Святослава Владимировича в кресло, стали его раздевать, но он дал снять только рубашку. А потом пошло-поехало: Марк сказал, что все будут со всеми. Но Свят не участвовал. Он сидел в кресле и смотрел. Марк одну девушку отправил к нему, и она – ну, в общем, села перед ним на корточки, расстегнула ему молнию и давай – того. Тут Марк от меня отцепился, взял откуда-то камеру и давай снимать Свята. А я подбежала и заслонила ему обзор. Святослав Владимирович тут же ушёл. Он шатался, ему было плохо. Вырвал. А потом попросил у меня перекись водорода. Он ведь человек брезгливый. Гриша за ним пришёл и увёл его. Вот и всё.
– А Марк?
– К нам с Антоновым он сразу потерял интерес. Раплатился и выпроводил. А потом он же нанял частного детектива, и тот разузнал, что бывшая жена Антонова его обдурила. Их дочка здорова, а эта ехидна укатила с любовником на моря. Вот и всё!
– Да, мутная история. А признайся, Зая, тебе ведь Романов нравится?
Стряпуха потупилась:
– А как он может не нравиться?
– А мне твой Антонов нравится. Такой бруталище в бандане! Надень на него косуху в цепях – мощный получится байкер!
– Марья, я всегда знала своё место и никогда даже словечком, даже намёком не обнаружила своё чувство к Святославу Владимировичу, иначе бы он меня сразу выгнал.
Марья воспользовалась особой откровенностью домоправительницы и не утерпела – спросила:
– Скажи как на духу: ведь были у него женщины.
– Он был совершенно к ним равнодушен! Может, по пьяни с кем что и случалось, того я не знаю, но по-любому, если что с кем и было, то в длительные отношения не переходило. Он тебя, царевишну, ждал.
Марья перекрестила Заю и пошла к Романову. Тот спал. Она примостилась рядом, легла на спину и стала думать. Задремала. Проснулась от его суховейного дыхания.
Он снова – её муж! И никакие чёрные мысли больше его не отравляют.
Она провела пальцем по его породистому носу, погладила каждую волосинку его густо заросшего подбородка.
– Как ты собираешься расправиться с Марком? – спросил он сонным голосом с детской интонацией.
– А зачем мне с кем-то расправляться? Он и его заказчик знают, что мы с тобой под охраной конторы, поэтому физически истребить нас им не удастся. Цель была более изощрённая: расколоть наш с тобой союз! Натравить меня на тебя, растащить в разные стороны ринга, чтобы мы начали молотить друг друга. Но наш альянс нерушим. И уже включился закон обратного действия. Стрелы, пущенные в нас, развернулись и подлетают к тем, кто их выпустил.
– Значит, крепкий орешек им оказался не зубам?
– Ну да!
Его глаза замаслились.
– А мне?
– Что тебе?
– Удастся?
– В смысле?
Он показал глазами на спальню.
– Расколоть тебя сегодня, как орех!
Марья рассмеялась.
– Всё возможно, мой лорд.
Она обрадовалась и успокоилась: раз начал скабрезничать, значит, вошёл в свою романовскую форму.
Утром позвонила Лейла и плачущим голосом сообщила печальную новость: Марк напился и упал с лестницы. Бедолага сломал себе ключицу и шейку бедра.
А в ворохе новостей мелькнуло сообщение об автоаварии с неким крупным деятелем по фамилии Кузькин, раскулаченным Марьей. В пабликах он как только её ни обзывал – от всероссийской держиморды до асфальтного катка, жукодавилки и андронного коллайдера.
Самое удивительное, оба оказались в одной больнице и в одной палате.
Она накупила фруктов, паштетиков, йогуртов и отправилась к обоим пострадавшим, и обстоятельно побеседовала с каждым.
Продолжение Глава 54.
Подпишись – и в душе расцветёт лотос.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская