Потеряшки нашлись
Утром Романов позвонил Марье и сообщил сногсшибательную новость. Нашлись её родители! Об этом ему прямиком из Италии доложил самый пронырливый московский сыщик, нанятый им для поиска Корнеевых.
Марья еле дождалась возвращения мужа. Бабушка, как была в домашнем, так примчалась из Раменок на такси и теперь кружила по дому, не находя себе места и задыхаясь от волнения.
Сели ужинать. Романов попридержал интригу – настоял, чтобы семья сперва хорошенько заправилась. Едва успевал накладывать еду тёще, жене и романятам и жмурился от удовольствия, глядя, как Марья с торопливой жадностью заедает стресс.
– Напоминаю всем, и особенно мамочке, что каждый кусок надо прожёвывать очень тщательно, не менее двадцати раз и превращать его в кашицу, а не глотать целиком, – менторским тоном произнёс он, выразительно глядя на жену.
Марфинька прыснула, мальчики хохотнули вслед за сестрой. Отец строго глянул на чад, и они принялись сосредоточенно разглядывать содержимое тарелок.
Потом все чинно разместились у камина. Святослав Владимирович задал сперва ряд вопросов бабушке. Помолчал, соединяя услышанную информацию с полученной от сыскаря. Картина нарисовалась следующая.
Иван Корнеев и Лиза Осташкова с детства чувствовали себя изгоями. Оба были огненно-рыжими, поэтому привыкли к летящему в спину приветику из популярного мультика. Да, оба они ненавидели дразнилку «Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой. А я дедушку не бил, а я дедушку любил», хотя она как раз защищала их и роднила с самим солнцем, тоже рыжим и конопатым.
Но если Ваня воспринимал эту безобидную провокацию с улыбкой, то Лиза вся кипела и булькала, а иногда и плакала. Но оба постепенно стали сторониться сверстников и вынужденно полюбили одиночество.
Видимо, когда они впервые встретились, общее изгойское детство и качнуло их друг к другу со страшной силой. Это случилось в школе для художественно одарённых детей, где с пятого класса они начали учиться вместе, а по окончании как лучшие выпускники были сходу приняты в Строгановку.
На первом курсе они поженились и произвели на свет Марью Корнееву.
Бабушка немедленно взяла ребёнка на своё полное попечение, чтобы студенты смогли доучиться. И они на отлично закончили вуз.
В качестве преддиплома они получили приглашение на пленэр куда-то в Южную Европу: то ли в Грецию, то ли в Италию, – бабушка запамятовала. Как выяснил сыщик, всё-таки на Апеннины.
Оказавшись на месте, группа из двенадцати студентов поселилась на просторной вилле возле небольшой альпийской деревушки. Выезжали на экскурсии, бродили по залам музеев, не могли насытиться древней дремотной красотой, щедро разлитой по этой благодатной земле.
Корнеевы влюбились в неё с первого взгляда. В апельсиновые и оливковые рощи, разлапистые пальмы, душистые кипарисы, архаичные пыльные развалины, в перетекающие друг в друга небесную и морскую лазурь и оранжевые окрестности на восходе и закате.
Лиза накупила широкополых шляп и шёлковых шарфов, выгуляла их перед сокурсниками и, следуя их советам и собственным ощущениям, выбрала лучший для себя вариант. Остальное раздарила девчонкам.
Обрядившись в эту красотень и захватив бутерброды, а также сборник стихов русских поэтов Серебряного века во славу Италии, она уводила мужа в сады, в рощи, в заросли высоченных мальв и пышных гортензий, к художественно растрескавшимся старым камням и кладкам. И там они проводили дни, а то и ночи напролёт.
В общем, воображению несложно нарисовать обольстительную картину жизни двух русских романтиков на итальянской вилле.
Однажды они пошли в деревню купить свежего сыра и помидоров. И вот угораздило рыжему дуэту познакомиться с двумя местными персонажами. Это была хорошенькая девочка-сирота лет четырнадцати и здоровенный, умственно отсталый увалень неопределённого возраста из зажиточной семьи.
Девочку наняли приглядывать за олигофреном. Она просто ходила за ним по пятам и потом докладывала родителям о его передвижениях, за что они её досыта кормили и давали мелочь на карманные расходы.
Иностранцы попросили девочку попозировать им, и та согласилась. Сеансов прошло не так много, когда случилось чудовищное: девочку нашли мёртвой. Кто-то столкнул её в ущелье.
Рыжих иноземцев местные считали то ли британцами, то ли ирландцами, то ли шотландцами, благо они разговаривали с горцами на английском. И, естественно, заявили полиции, что девочка дружила с ними, и те её рисовали. Ясен пряник, все сразу же заподозрили в преступлении именно художников.
В то злосчастное утро Корнеевых что-то не пустило в деревню. А потом хозяин виллы позвонил постояльцам и сообщил страшную новость о гибели подростка.
Начальник лагеря вызвал Ваню и Лизу и спросил, причастны ли они к гибели несчастной. И услышал, что, нет, нет, конечно же, нет!! Они всю ночь провели на вилле, и есть свидетели, а девочка, как сообщил полицейский, погибла под утро.
Он поверил этим хорошим и искренним ребятам, дал им денег и велел спасаться бегством. И сделал это вовремя. Лишь Корнеевы ушли в неизвестность, как нагрянула полиция. Но никаких ирландцев-шотландцев в русском лагере не обнаружила.
Без вины виноватые скрывалась как могли. Вместо густонаселённого юга выбрали полудикий север и забрели в самые необжитые дебри горной гряды Доломитов. Цивилизация ощущалась там неявно, аборигены были настроены к путникам доброжелательно. Корнеевых приняли за хиппи. Ваня с Лизой работали на фермах, смотрели за скотом, доили коз и коров и рисовали хозяев за сытный обед.
История с погибшей девочкой через какое-то время прояснилась. Нашлись очевидцы, которые не побоялись рассказать правду. А затем и сам умственно неполноценный признался, что он кинул девочку в пропасть, потому что она отказалась дать ему конфету.
Увы, Корнеевым не суждено было узнать, что рыжих ирландцев более никто не преследует и не разыскивает. Они годами скитались, кем только ни подрабатывая. Виза их давно просрочилась, равно как и российские паспорта.
И тут им улыбнулась удача. Художники набрели в горах на маленькую заброшенную виллочку, неизвестно кому принадлежавшую и донельзя запущенную. По слухам, она была выморочной недвижимостью, к тому же овеянной дурной славой: кто-то кого-то там лишил жизни.
Мэр ближайшей деревни сжалился над ребятами и отдал им эту развалюху за гроши, да ещё и бумагу выправил.
Корнеевы поселились там среди ящериц, скорпионов, змей, райских птичек и пёстрых насекомых, в большом количестве скопившихся на одичалом приусадебном участке. И обрадованно засучили рукава.
Стали день за днём, месяц за месяцем, год за годом облагораживать свою собственность. Обустраивали и прихорашивали дачу – именно так они и назвали новое обиталище. И вложенный труд дал свои плоды.
Художники превратили этот уголок запустения в творческую мастерскую, где красками, кистями и прочими инструментами и материалами служили растения, минералы, камни, вода, чурбачки, коренья, обожжённая глина и лоза.
Два таланта в сумме дали настоящего гения. Их домишко превратился в палаццо. Жители издалека приходили посмотреть на затейливую ландшафтную красоту, на изумительные сочетания камней и растений. Более того, стали приезжать из городов и самого Рима целые экскурсии. Особенно полюбили гнёздышко Корнеевых студенты-живописцы.
Марья долго и жадно рассматривала фотки. Глотала слёзы. Оба – худые, дочерна загорелые, практически беззубые. Рыжину на головах уже закрасила седина… Но глаза, глаза... Вечно молодые: мамины – зелёные, папины – фиалковые… Такие родные и такие чужие! Ей стало жалко их! Она минут десять плакала на груди Романова, так что ему пришлось рубашку сменить.
Сыщик много времени потратил впустую, начав искать с Греции. Он обшарил родину Гомера вдоль и поперёк. В Италии опять-таки стартовал с перенаселённого юга, а Корнеевы обитали в малолюдной северо-восточной части Пиренейского сапожка. Притом у него было фото их молодых, а время изменило без вести пропавшую чету до неузнаваемости.
И всё-таки чудо случилось: он наткнулся на них на оживлённой ярмарке, где потеряшки торговали картинами и поделками. Детектив заинтересовался снегирями среди гроздьев рябин на одной из картин. Глянул ещё: дева в кокошнике с коромыслом через плечо, медведь в обнимку с бочкой мёда. Спросил продавцов, не из России ли они? Не москвичи ли по фамилии Корнеевы?
Те испугались, переглянулись и замялись. Сыскарь, найдя в телефоне их фотоснимок в молодости, показал. Сообщил:
– Вас ищут дочь Марья и её муж Святослав.
Корнеевы не стали отпираться и признались любознательному соотечественнику, что да, это они. Он успокоил найдёнышей, что за ними никто не гонится, немедленно скупил все их работы и отправил экспресс-почтой Романову. Марья, получив полотна, развесила их всюду, где дозволил муж.
В общем, сыщик заплатил немерено местным чиновникам и легализовал пребывание Корнеевых в Италии. Оплатил их страховые полисы, и они смогли обратиться за медицинской помощью. Более того, как долголетним собственникам им было обещано итальянское гражданство. Но после того, как они инвестируются во что-нибудь в стране проживания.
С восстановлением российского гражданства в консульстве РФ произошла даже не заминка, а осечка. Бюрократическая машина и в более прозрачных вопросах тормозит, а в таком сложном и вовсе забуксовала.
Робинзонам выдали длинный список документов, которые им предстояло собрать, и часть из них они сразу отмели как безвозвратно утраченные. А дипломы так вообще не успели получить.
Так что отечественные паспорта им не светили. Разве что Ивану разрешалось подать на гражданство по матери-россиянке. Словом, выяснилось, что сиюминутный путь на родину им закрыт.
– Да и не рвутся они сюда, – грустно констатировала Марья Романову и бабушке. – Их дом – в Италии! Они к своей даче прикипели, а возраст не располагает к лишним волнениям, паковке чемоданов, поиску гостинцев и тратам на них, а, главное, к утомительной дороге. Да и мы им уже, почитай, никто, кроме бабушки. Меня они давно забыли. Бегала когда-то четырёхлетка, натыкалась на рюкзаки и чемоданы, когда они собирались в вожделенную Италию. Отдельное спасибо моем отцу за милое отчество. Марья Ивановна звучит сегодня очень феерично и фольклорно.
Серафима Ильинична подошла к внучке и виновато сказала:
– Марьюшка, выходит, зря искали?
– Нет, бабуля, конечно не зря! Камень с души у тебя и меня свалился? Свалился. Главное, что они живы! Что держатся друг за друга! Что заняты любимым делом и обитают в рукотворном райском местечке. Мы с тобой их любим и желаем им благополучия, правда?
– Да-да, любим, желаем, Марьюшка! – закивала старушка.
– А твой зятюшка подкинет им деньжат на новые зубки. Правда, Свят?
– Уже. Я перевёл им чутка и указал, на что именно. Знаю я этих художников! Они тут же накупят изюма, конфет и пряников и будут швыряться ими в стены.
– Это делала Кармен, цыганка-танцовщица.
– Да ну тебя! И те, и та – художественные натуры.
Все трое улыбнулись друг другу и пошли пить чай с ватрушками. Марья по пути пожала руку своему Романову и шепнула ему на ухо:
– Спасибо тебе, любимый. Ты настоящий рыцарь розыскного ордена!!
– Спасибом сыт не будешь.
– На что ты намекаешь? – притворно отпрянула она.
– На то самое! До чего ж ты тупенькая у меня! Серафиму Ильиничну спровадим приглядеть за романятами, а сами уединимся, и я тебе прямым текстом объясню, что мужу надо для сытости.
Продолжение Глава 53.
Подпишись – и в душе запоёт соловей.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская