— Ну всё, баста! — сказала я сама себе и швырнула телефон на диван.
Знаете это чувство, когда вас держат за дойную корову? Вот и я знаю. Только что позвонила моя младшая сестрёнка Светка. И знаете что? Опять за деньгами! Ну, как за деньгами... Она, конечно, так не говорит. Она говорит: "Галочка, я тут ресторанчик присмотрела. Давай мой день рождения отметим? Такой классный, такой уютный!"
Я даже замычать от злости хотела, честное слово. Потому что это уже не первый раз. И не второй. Каждый год одно и то же — "давай отметим", "давай соберёмся", а потом, как счёт принесут, все глаза в пол и ждут, когда я достану кошелёк.
А я ведь не олигарх какой-нибудь. Просто бухгалтер. Ну да, главный. Ну да, зарабатываю неплохо. Но это же не значит, что я должна всех содержать! У меня вон ипотека ещё три года платить. Ремонт в ванной надо делать — кран подтекает, плитка местами отошла.
Но нет, Светка будто не замечает. "Галочка, ты же у нас самая успешная! Ты же можешь себе позволить! Мы же семья!" И ведь каждый раз я поддаюсь. Каждый раз киваю и соглашаюсь. А потом сижу, считаю до зарплаты и злюсь — на себя больше всего.
И вот сейчас она звонит и воркует в трубку:
— Представляешь, такое место чудесное нашла! "Императорский двор" называется. Только открылись. Говорят, там шеф-повар прямо из Франции!
Я на автомате уже прикидываю, во сколько это выльется. Французский шеф-повар — это вам не пельмени в столовой. Да ещё и родня наша... Они же как привыкли — раз Галка платит, можно и икорки заказать, и коньячку не самого дешёвого. А потом сидят, улыбаются, благодарят. До следующего раза.
И тут меня как током ударило. А что, если...
— Ладно, — говорю, — давай отметим. Собирай всех.
— Ой, Галочка! — Светка аж взвизгнула от радости. — Я знала, что ты согласишься! Ты у меня самая-самая! В субботу, в семь, хорошо? Я уже столик забронировала!
Конечно, забронировала. А как же. Но в этот раз, милая моя сестрёнка, всё будет по-другому. Вот увидишь.
Я положила трубку и первый раз за долгое время улыбнулась. По-настоящему так улыбнулась. Потому что план у меня созрел просто отличный. Будет вам праздник. Будет вам ресторан. Только платить в этот раз будете сами.
А я просто сяду и посмотрю, как вы выкручиваться будете. Может, хоть тогда поймёте, что халява закончилась. И сестра ваша — не банкомат, а человек. Который, между прочим, тоже иногда хочет себе что-то купить. Или просто отложить на чёрный день.
Вот такие дела...
В субботу я пришла в ресторан минут за двадцать до назначенного времени. Села в уголке, заказала себе салат и чашку кофе — сразу расплатилась, между прочим. И стала ждать представления.
Надо сказать, местечко Светка выбрала что надо. Всё как в кино про красивую жизнь — хрустальные люстры под потолком сверкают, официанты в бабочках туда-сюда снуют, музыка живая играет. У меня аж в желудке похолодело, когда я цены в меню увидела. Нет, вы представляете — салат "Цезарь" как половина моей дневной зарплаты стоит! А я, между прочим, неплохо получаю.
Началось всё, как обычно. Светка влетела в зал королевой — новое платье напялила, причёску навертела. За ней муж её, Витька, вразвалочку. Этот вообще работать забыл когда в последний раз, всё "бизнес-планы" какие-то придумывает. А следом — весь наш табор семейный. Племянники мои — два оболтуса по двадцать лет, только телефоны свои из рук не выпускают. Тётя Валя со своим Петровичем приковыляла. Ну и остальные подтянулись.
— Галочка! — Светка ко мне с объятиями. — А мы думали, ты опаздываешь!
— Да вот, решила пораньше прийти, — говорю. — Занять столик.
Расселись все, меню открыли. И тут началось... Я как в замедленной съёмке смотрела, как они заказывают. Витька, понятное дело, коньяк сразу потребовал. Да не абы какой — что подороже. Племянники над меню чуть не подрались — одному устрицы подавай, другому стейк самый дорогой. Тётя Валя, та хоть постеснялась, салатик заказала. Но Петрович и за неё оторвался — икру красную, да под водочку.
А Светка... Ох, Светка! Сидит, распоряжается, как будто у неё тут все свои:
— Нет-нет, давайте вот это вино. Да-да, именно эту бутылку. И морепродукты на весь стол! И десерты — всем непременно десерты!
Я смотрю на всё это и думаю — интересно, они хоть примерно представляют, сколько это всё стоит? Хоть кто-нибудь из них в меню на цены смотрит? Или им без разницы, раз не им платить?
Официант только успевал записывать. А я сижу, помешиваю свой кофе и молчу. Светка периодически на меня поглядывает, улыбается так... заговорщицки. Мол, ничего, сестрёнка, ты же у нас богатая, тебе не впервой.
И знаете что? Вот в этот момент я себя прямо зауважала. Потому что не психанула, не начала нотации читать. Сижу себе спокойно, салат жую, кофе попиваю. И жду. Жду, когда этот цирк закончится и настанет время расплаты.
А они едят, пьют, веселятся. Витька уже третью бутылку коньяка открыл, весь красный сидит, анекдоты травит. Племянники мои в телефонах своих что-то фотографируют, наверное, в эти их инстаграмы выкладывают — вот, мол, как мы шикарно отдыхаем. Светка прямо цветёт — именинница, как-никак.
Я даже в какой-то момент засомневалась — а может, зря я так? Может, действительно, семья дороже денег? Но потом вспомнила, как в прошлом месяце на новый холодильник копила, а пришлось Светкиному Витьке в долг дать — на очередной его "супер-проект". Естественно, до сих пор не отдал. И снова стало как-то спокойно и правильно на душе.
Нет уж. Хватит. Пора взрослеть, дорогие родственники. И платить по счетам — в прямом смысле этого слова.
К концу вечера я даже как-то устала считать, сколько они всего заказали. Честное слово, у меня в бухгалтерии и то проще расчёты бывают. Светка раскраснелась от вина, то и дело чокается со всеми: "За меня!", "За семью!", "За встречу!". Витька её уже галстук снял, сидит, рубашку расстегнул — красный как рак, но требует ещё коньяка. Племянники мои икру ложками наворачивают, будто всю жизнь только ей и питались.
И тут начинается самое интересное. Официант — такой весь благородный, в бабочке накрахмаленной — подходит к столу:
— Прошу прощения, господа. Позвольте принести счёт?
Светка, даже не глянув в его сторону, машет рукой в мою сторону:
— Да-да, конечно. Сестре моей дайте, она у нас... — и тут она икает слегка, — она у нас казначей семейный!
Вы бы видели этот счёт! Я, когда одним глазком глянула, чуть со стула не упала. Там сумма была такая, что на неё можно было бы месяц всей семьёй в приличном санатории отдыхать. Или машину подержанную купить. Или ремонт в моей ванной сделать. И в туалете заодно. И ещё на кухне бы осталось.
Я беру счёт, медленно так его складываю. И говорю:
— Знаете что? Я, пожалуй, только за свой салат и кофе заплачу. Я уже рассчиталась, кстати.
Тишина за столом повисла такая... Как в той передаче про животных, когда стадо антилоп вдруг понимает, что в кустах притаился лев.
— Галя, ты чего? — Светка смеётся, но как-то нервно. — Хороший тост придумала!
— Нет, Света, это не тост, — я говорю спокойно так, даже самой странно, откуда такое спокойствие взялось. — Это факт. Я за свой заказ заплатила. А вы за свой сами платите.
У Витьки даже протрезвел взгляд. Племянники телефоны свои выронили. А тётя Валя, та вообще побледнела как полотно.
— Но... но ты же всегда... — начал было Витька.
— Вот именно, — перебиваю его. — Всегда. Но сегодня — нет.
Официант стоит, глазами хлопает. Видно, нечасто у них такие спектакли случаются.
— Галя, — Светка уже не смеётся, в голосе слёзы появились. — Ты что, серьёзно? В мой день рождения? При всех? Как ты можешь?
— А как вы можете? — я впервые за вечер повысила голос. — Как вы можете каждый раз садиться мне на шею и считать это нормальным? Вы хоть раз спросили, могу ли я себе это позволить? Хотите жить красиво — живите. Но за свой счёт.
Витька вскочил, начал по карманам шарить. Племянники забегали глазами, забормотали что-то про "карту дома забыл" и "на телефоне батарейка села". Тётя Валя достала кошелёк, а там — три тысячи всего. А счёт-то... ох, счёт-то совсем другого порядка цифр требовал.
— Я вызову охрану, — предупредил официант уже не так вежливо.
И тут Светка — которая ещё пять минут назад королевой себя чувствовала — разревелась. Да не просто разревелась, а прямо навзрыд, с соплями и трясущимися плечами.
— Мы можем оставить что-нибудь в залог, — предложил официант, глядя на дорогие часы Витьки. — До завтра. Но потом цена возрастёт.
Знаете, я ведь могла бы их спасти. Могла бы достать карточку и закрыть этот счёт. И всё было бы как обычно — они бы сказали "спасибо", может быть, даже устыдились бы... до следующего раза.
Но я встала, взяла свою сумочку и сказала:
— Доброго вечера. С днём рождения, сестрёнка.
Домой я приехала на такси. Всю дорогу в голове крутились их лица — растерянные, обиженные, злые. Руки немного подрагивали, но на душе было... нет, не то чтобы легко. Скорее спокойно. Знаете, как бывает, когда наконец-то вырвешь больной зуб? Вроде и щека ещё ноет, но ты уже знаешь — всё самое плохое позади.
Телефон я выключила сразу, как вышла из ресторана. Знала, что начнут звонить, писать, давить на жалость. Утром включила — ого-го! Тридцать семь пропущенных, двадцать сообщений в вотсапе и куча эсэмэсок. Даже читать не стала, всё удалила.
Первой позвонила тётя Валя. Я не хотела брать трубку, но потом подумала — она-то как раз меньше всех виновата.
— Галочка, — голос у неё был виноватый-виноватый. — Ты прости нас, дуру старую и молодых дураков. Вчера Петрович еле с пенсии набрал, чтобы часы Витькины выкупить.
— А что так? — спрашиваю. — Сам Витька не мог?
— Да у него, оказывается, карты все в минусе, представляешь? — тётя Валя вздохнула. — А телефоны ребят... ну, племянников твоих... Так в ресторане и остались. Не потянули родители такую сумму.
Я молчала. А что тут скажешь?
— Светка твоя всю ночь проревела, — продолжала тётя Валя. — Говорит, никогда тебе не простит такого унижения. А я ей сказала — это не ты её унизила. Это она сама себя унизила, когда решила, что сестра ей банкомат.
Вот тут я чуть не разревелась. Потому что тётя Валя... она всегда правду говорит. Прямо в лоб.
Через неделю Светка прислала эсэмэску: "Может, поговорим?". Я ответила: "Приходи".
Она пришла — какая-то потухшая, не накрашенная. Села на кухне, мнёт в руках чашку с чаем. Молчит. Потом говорит:
— Знаешь, я ведь правда считала, что так и должно быть. Что ты богатая, а мы так... на подхвате. Что ты обязана делиться.
— А теперь?
— А теперь... — она криво усмехнулась. — Теперь Витька работу ищет. Нормальную, не свои вечные прожекты. Сказал, что пока долги не раздаст, спать спокойно не сможет. И мальчишки мои... Представляешь, Димка после той истории устроился в автосервис. Говорит, хочет новый телефон заработать. Сам.
Я смотрела на сестру и видела, как она повзрослела за эту неделю. Словно кто-то стёр с её лица привычную маску избалованной младшенькой.
— Галь, а давай на следующей неделе у меня дома соберёмся? — вдруг предложила она. — Я пирог испеку. Сама. И долг верну — часть пока, но...
— Какой долг? — не поняла я.
— За все те разы, когда ты за меня платила, — она подняла глаза. — Я тут подсчитала... Много получилось.
Я покачала головой:
— Знаешь, Светк... Деньги — это ладно. Ты мне другое верни. Сестру. Нормальную, без этих понтов и закидонов. Ту, с которой мы в детстве в куклы играли, помнишь?
Она кивнула. И впервые за весь разговор улыбнулась — по-настоящему, как раньше.
А на следующей неделе мы действительно собрались у неё. Без ресторанов, без понтов. Пирог, правда, подгорел немного. Но это был самый вкусный пирог в моей жизни. Потому что настоящий. И семья наконец-то стала настоящей.
Вот так иногда бывает — вроде теряешь что-то, а на самом деле находишь. Главное — не бояться сделать шаг. Даже если он кажется слишком резким или жестоким. Иногда только так и можно достучаться до людей. До самых близких — особенно.