Совсем недавно, когда 3D-принтеры только появились, вокруг них, как и вокруг любой сколько-нибудь значимой технологической новинки начался, что называется, хайп. Многие уверовали, что совсем скоро, вот буквально завтра, в каждом семейном доме появится свой универсальный 3D-принтер, который напечатает буквально что угодно. Любой предмет станет доступен по цене расходников, то есть почти что задаром. Вот тогда-то заживём!
Весьма похожие надежды были и в 1980-е, когда столь же активно продвигалась идея так называемых ГАП (гибкое автоматизированное производство), затем в 2000-е точно также рекламировался нанотех… Причём надежды, с ними связанные, были абсолютно идентичными и притом совпадающими с мечтами об универсальных 3D-принтерах. Мечты сводились к быстрому и дешёвому производству любых технических новинок.
Причём во многом эти мечты осуществились — нынешние массовые смартфоны в сравнении со средними зарплатами стоят примерно столько же, сколько в 1980-х стоили программируемые микрокалькуляторы (кто-нибудь ещё помнит, что это такое и для чего они применялись?). Причём благодаря тем самым автоматическим производствам, миллиардными тиражами выпускающим сложнейшую технику, аналог которой в прошлом требовал бы многих десятков тысяч часов высококвалифицированного ручного труда. Но все привыкли, и относительно дешёвую вычислительную технику выдающимся достижением прогресса уже не считают.
Представим, что через сколько-то лет мечта о воспроизводстве практически чего угодно в домашних условиях осуществится. Понадобился тебе новый планшет, телевизор или холодильник (или какой-нибудь флайер, бластер и т.п.) — скачал из сети спецификацию на него, поставил картридж с нужными расходниками в бытовой синтезатор «Мидас» и через пару часов получил желаемое. Думаете, в таком мире наступил полный коммунизм — тот, который предсказывали Маркс, Энгельс, Ефремов и Стругацкие? Ничуть не бывало. Поздравляем вас, вы оказались в раннем Средневековье.
Главное отличие той далёкой эпохи, блестяще изложенное вот в этой статье, заключается в нетоварном или малотоварном характере производства. Как и в нашем фантастическом будущем, в Средневековье типичное крестьянское хозяйство само производило почти все предметы, используемые в быту. Кроме, разве что, крайне дорогого и редкого хайтека той эпохи — практически всех изделий из металла. А вот ткани для одежды и сама одежда, посуда, мебель и т.д. делались своими руками из добываемых самостоятельно материалов. Поэтому ими практически не торговали, ибо кому они нужны, если у всех есть?
В условиях натурального хозяйства вся экономика сводится к обмену весьма дорогими вещами — либо что называется «продуктами высокого передела» (то есть таким хай-теком, который в домашних условиях изготовить заведомо невозможно), либо продуктами роскоши. То есть чем-то редким и поэтому очень дорогим. В том варианте светлого будущего, который возникнет в случае осуществления мечты о простом и фактически бесплатном домашнем производстве всего необходимого, сложится похожая ситуация. То, что не будет стоит заметных денег (в том числе дальние поездки, например, если и транспорт там станет дешёвым), окажется по сути вне экономики. Сколько-нибудь значимой станет торговля редкими предметами и столь же редкими услугами.
Касательно услуг нужно сказать особо. Если какая-то их разновидность может оказываться только редкими специалистами, то цена их будет зависеть не только от потребностей общества в данных конкретных услугах. И цена эта, в обществе, в котором деньги не играют значимой роли (кстати, это не обязательно коммунизм, деньги могут обесцениваться по разным причинам), будет складываться отнюдь не только из материальных ценностей. Возможен переход к прямому рынку услуг вообще без использования денег. Своего рода абсолютный «блат», рынок чистого бартера «ты мне — я тебе». Ты моего сына пристроил на тёпленькое место или женил на своей красивой родственнице, я уговорил лучшего хирурга сделать операцию твоей больной тёте без очереди...
В любом обществе, сколь угодно рыночном, присутствует ненаблюдаемая со стороны «немонетарная» экономика, которая к одним только услугам не сводится. Связи с нужными людьми не только обеспечивают более комфортную жизнь, они могут вывести человека в круг общения с теми, к кому человек «с улицы» даже подойти близко не сможет. А некоторые связи и вовсе дают возможность влиять на решения, принимаемые в отношении всего общества. Даже в самом что ни на есть демократическом обществе есть те, кто управляет (в коммунистическом мире это члены какого-нибудь «мирового совета») и те, кем управляют. И обмен услугами в их среде является смесью дипломатии и экономики. Но экономики не денежной, а той самой сферой обмена услугами.
Подытоживая всё вышесказанное. Мир, в котором деньги особой роли не играют, превращается в общество, где выше всего ценятся взаимные обязательства. Экономика услуг, осуществляемых через личные знакомства, является неотъемлемой частью такого общества. Получается мир элит, малых сообществ и блата. А также нерыночного обмена материальными ценностями — например, слишком редкими вещами (вроде признанных произведений искусства), чтобы их можно было купить просто так. В раннем феодализме в итоге сложилась система сословий, цехов, общин (деревенских и городских) и прочих форм общественной организации. В мире будущего вполне может сложиться нечто похожее, хоть и называться оно будет совершенно иначе. Классики марксизма сказали бы, что именно в этом заключается развитие общества «по спирали», с выходом на ту же социальную схему на новом уровне развития. В полном соответствии с законами диалектики.