Брат из табакерки
Марья ничего не знала о живых родственниках Романова, пока не объявился его единокровный старший брат. Муж доселе ни разу не обмолвился о его существовании.
Отец Свята женился на его матери, оставив первую супругу с годовалым ребёнком. Брошенная семья не бедствовала, но жила без пересечений с новой. И лишь когда отца не стало, братья встретились и даже на какое-то время подружились. До одного фатального случая.
В палату вошёл высокий, крепкий мужчина, похожий на Святослава. Только черты лица Свята были более утончёнными. Пригожестью он был больше похож на свою мать. У Марка же обличье было тяжеловесным – отцовским. Гордая голова его была покрыта шапкой густых волос, изрядно тронутых сединой. Крупный нос, тонкие губы и массивный подбородок довершали портрет Марка Романова. А вот что стопроцентно роднило их, так это романовские глаза цвета стали с тяжёлым, хищным блеском.
Младший хотел встать, но старший его удержал:
– Сиди, бро, я не та персона, ради которой нужно дёргаться.
– Познакомься, Марья, это мой брат по отцу Марк, – безрадостно сказал Свят. – Сто лет уже не виделись! Каким ветром тебя надуло в наши края?
Марк галантно поцеловал Марье руку и, оглядев её, плотоядно улыбнулся.
– Да вот, сорока на хвосте принесла, что ты заболел. И отцовские заводы остались без присмотра. Решил подмогнуть.
– Прям эталон сострадания! Ложная тревога, Маркуша. В твоей помощи здесь никто не нуждается.
И они тут же забыли о Марье. Их подхватила какая-то волна давних обид, накрыл шлейф незавершённых споров, затянула воронка явно токсичных отношений.
И понеслось! Уже не осталось места для рассудка, воспитанности, вежливости и родственности. Они сцепились, обсуждая какие-то давние распри.
Марья выскользнула из палаты и побежала прочь.
Её догнала телефонная трель от мужа:
– Ты куда?
– Я на этой планете, Святик. Метнусь домой и вернусь.
– Хорошо. Но знай: я тоже с планеты никуда не денусь.
В машине дремал, дожидаясь её, Гриша. Встрепенулся, вышел, обежал авто, открыл дверцу.
Дома она наведалась к детям, поговорила с Броней и Заей, удостоверилась, что всё идёт в штатном режиме, и пошла отдохнуть.
А братья, выплеснув застарелое, завели разговор о… женщинах. А о чём ещё могут разговаривать мужчины в расцвете сил?
Старший не мог не дать оценку своей невестке:
– Молодец, Свят, долго запрягал! Зато такую кобылку отхватил! Ух, наливное яблочко, так и хочется куснуть!
– Твоя Лейла – тоже вроде персик в соку.
– Прикинь, она мне уже поднадоела. Я за ней слишком долго гонялся и, кажется, перегорел. Когда окольцевал, интерес к ней пропал. В тягость она мне стала. А у тебя, вижу, всё наоборот. У тебя на твою – глаз горит! Завидую!
– Я за Марьей особо и не гонялся! Просто поставил её в известность, что женюсь, и она даже не пикнула. Зато после свадьбы гоняюсь за ней на постоянной основе.
– Как это?
– Так это! Треш! Дня не было, чтобы она меня не изводила. Совершенно непредсказуемая бабёнка! Держит меня за тестикулы железной рукой. Постоянно выкидывает разные фортеля! Но я все её трепыхания гашу одним-единственным способом.
– Хорошей поркой?
– Хорошим поцелуем.
– А меня уже и поцелуи не заводят. Лейла тащится от меня, в койку зовёт, а я, как идиот, говорю, что устал. Скучно, брат, стало всё, что исходит от неё. Вижу все поры на её лице, прыщики, хоть она их и замазывает. Пошла недавно и сделала себе утиные губы. Такие же дуры, как она сама, посоветовали для соблазнения мужа. Я смолчал, но целовать её больше не могу, – противно. Лишь представлю, как ей шприцем туда силикон вгоняли, так всё внутри переворачивается. И разговаривать с ней мы перестали. Всё какие-то дежурные фразы: «Ты обедал?», «Во сколько будешь дома»?
– Разлюбил?
– Не то что бы радикально. Потому что по-прежнему ревную её. А вы, смотрю, креативненько так балагурите.
– Врать не буду, бро, я испытываю с Марьей всё, что угодно, кроме скуки. Она очень разная. Иногда чувствую себя младенцем в руках древней пифии! Но чаще вижу в ней девочку, а себя – аксакалом. Она очень естественная. Ну или же гениальная актриса. Или и то, и другое. Она старается быть хорошей женой, причём без всяких стимулов и подарков!
– Капец! Тебе денег жалко?
– Я ж не против подарков. Она сама не хочет.
– Заливаешь!
– Честно!
– И такие бывают?
– Завидуй молча.
– А сестрички у неё нет для меня?
– Она в единственном экземпляре.
– Ну-ну, экономишь, значит, на подарках, хозяин заводов-пароходов! Нда...
– Не совсем экономлю. Она постоянно клянчит у меня деньги, но не на шубы или бриллианты, а на бедных, больных и попавших в беду! И что важно, когда она моими руками кого-то выручает, то становится атласной и покладистой – и я могу делать с ней всё, что хочу!
– И что ты с ней делаешь? В какие-то особенные позы ставишь?
– Она не по этой части. А у тебя, Марк, башка отбита только в эту сторону! Я ценю эту её готовность к жертвенности, но не злоупотребляю.
– Да, Святка, ты не просто прилип к ней. А влип по самые помидоры. Тебя все потеряли. Не можем понять, в плен она тебя взяла, в рабство заточила? Или долг кармический отрабатываешь?
– Если и так, то моя отработка мне нравится. Не в тягость, в отличие от тебя. Уже, небось, гуляешь от своей красотки?
– Случается, братуха… Физиология требует. Моя не вызывает у меня желания. После процедур в салонах, обтираний и обёртываний набрасывается на меня, как оголодавшая кошка, я поддаюсь на раз, а потом сбегаю. Чайной ложки этого счастья хватает, остальное уже не лезет, сыт! Вижу, Лейла страдает, не слепой! Жалко её. А ничего с собой поделать не могу. Кто из нас неправильно себя ведёт – не знаю. Оба, наверное.
– Слушай, я знаю, что делать!
– Что?
– Надо озвучить вашу проблемку Марье. Она найдёт причину и поможет, брат!
– Замётано!
Свят внимательно глянул на Марка. В волчьих глазах обоих под нависшими надбровьями мелькнули и пропали недобрые зелёные огоньки. И младший сказал старшему:
– Слюну на Марью не пускай. Она тебя раскусит и поучит так, что мало не покажется. Она у меня верная.
– Брось, брателло. Я же вижу, ты не против проверить.
– Хочешь сыграть роль искусителя?
– Если ты в ней так уверен, то посрамишь меня. Давай, братишка, будет весело.
– Иди куда подальше. Перебьюсь без твоих услуг. Главное, я знаю точно: что бы я ни натворил, она меня всегда простит. Ей сделаешь больно, она тебя поймёт, объяснит, оправдает, простит, пожалеет и за тебя же ещё и помолится. Поэтому мне не хочется делать ей плохо. Тем более, специально подстраивать что-то. А потом со стыда гореть. А она же ещё и будет утешать.
– Да, Святка, угораздило тебя жениться на блаженной. Или святой? Хотя святые – они же, кроме Бога, ни о чём думать не могут.
– Марья тоже о Боге готова говорить двадцать четыре на семь. Но она из тех, кто живут в миру и служат Богу через службу людям.
Марк вытянул длинные свои ноги, зевнул и сказал:
– Ну что, брад-д! Вижу, ты не при смерти! Жить будешь. Тогда я пошёл!
– А чего заявился-то?
– Аркаша позвонил. Вот я и пригнался. Как единственный на сегодня твой кровный родственник хочу настоятельно попросить, чтобы ты не строил из себя сексуального гиганта и поберёг своё здоровье. Понимаю, жена молодуха, горячая! Но время секс-бомбёжек для нас, под пятьдесят, уже прошло! Надо знать меру. И деток у вас уже полная хата. Давай без излишнего усердия, братишка!
– Вот же Аркадий чмо!!! Вдруг ни с того ни с сего начал бухтеть против Марьи! Она тут вообще не при делах. Это я её замучил! Она уже не знает, куда от меня спрятаться! Всякие проекты придумывает, лишь бы поменьше дома бывать! Оставьте вы оба её в покое! Это я по ней с ума схожу и хочу её покрепче к себе привязать!
– Ты что, химией себя подстёгиваешь?
– Тьфу на тебя, даже не пробовал. Она и есть моя химия.
– Но если ты так в ней уверен, так не привязывай к себе так туго! Расслабь постромки! Она тебя любит?
– Ну да.
– А ты?
– Не то слово.
– Так дайте друг другу дышать! Всё равно не соскочите с планеты, как я понял из вашего телефонного разговорчика в стиле романтик! Не хочу остаться без единственного брата! Любите на здоровье, но при этом живите. А у тебя с сердцем нелады. Чесслово, я жутко испугался и расстроился. И, пожалуйста, принимай все назначения. Пройди полное обследование. Заодно отдохнёте друг от друга. Организм ведь имеет срок годности.
– Марк, отстань. Ну так что, стыкуем Марью с Лейлой? Пусть сноха со снохой пощебечут!?
– Я же уже дал добро. И всё-таки, Свят, меня прям любопытство разбирает! Почему ты свою бабу носишь на руках, а я свою готов хоть завтра бросить? – не удержался старший брат. – В чём секрет?
Романов приподнялся, сделал несколько упражнений руками и ногами, взбил подушки, сел повыше и задумался.
– Сам не знаю. Будь у меня любая другая женщина, я б, наверное, тоже быстро наелся бы ею и заскучал. Но Марья сделала меня ненасытным.
– Аргументы?
– Она подстроилась под меня. Как чеховская душечка. Даже профессию я ей выбрал. О моей работе выпытала всё до мелочей и часто даёт дельные советы. Ест всё то, что люблю я. Одежду носит, какую я ей покупаю. Хотя рада была бы ходить в своём сером халате. Она покоряется моей воле во всем! Без моего разрешения не делает ни шага. И при этом хитро гнёт свою линию! И норов свой иногда показывает.
– У вас прямо битва гордынь!
– Не перебивай. Вот это её желание угодить мне вопреки своим желаниям сильно меня возбуждает! Меня распирает гордость, что я усмирил вулкан, и он мирно кипит в моих руках. У меня такое чувство, что она получила задание охмурять меня всю нашу с ней совместную жизнь, и она делает это умело и тонко, а не топорно, как твоя Лейла.
– Насчёт топорно – это ты в точку!
– И ещё Марья часто плачет. При том что она баба очень духом сильная. Но раз плачет, значит, слабая, а я, выходит, сильнее её, поэтому мне сразу хочется её защитить, пожалеть и приласкать. И каждая такая ласка заканчивается бурей в постели. И она получает энергию мужчины. А я получаю вечный плен. Она меня вычерпывает, и мне это – в наслаждение. Пусть вычерпывает.
– Свят, я ни черта не понял, но ты говорил очень складно, а, главное, вдохновенно. Значит, была потребность выболтаться, и я рад был услужить тебе в качестве слушателя.
Романовы хлопнули друг друга по плечу, договорились встретиться вчетвером в любую ближайшую праздничную дату и расстались.
Продолжение следует.
Подпишись – и тихая радость пропишется в твоей душе.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская