Галина стояла у плиты, помешивая в кастрюле суп, когда дверь в квартиру распахнулась с таким грохотом, будто кто-то решил вынести её с петель. Она даже не обернулась — знала, кто это. Только одна женщина могла входить так, будто ей тут рады, даже если никто её не звал.
— Ну и как ты тут живёшь? — Ольга бросила свою сумку на диван, прошествовала к холодильнику и заглянула внутрь. — Пусто, как в моём кошельке после аванса. Или вы теперь вообще жрать перестали?
Галина молча выключила газ. Сестра уже полчаса как должна была прийти, но позвонить, что задержится, ей, конечно, в голову не пришло. Так всегда — появляется внезапно, начинает командовать, лезть во всё, что её не касается. Как будто она здесь главная.
— Ты вообще понимаешь, что я тебя жду уже полчаса? Я звонила тебе, а ты трубку не берешь. — Галина наконец повернулась. Её голос был ровным, но в глазах читалось напряжение, которое вот-вот готово было взорваться. — Это, как минимум, неуважение ко мне.
— Ага, звонила, — Ольга закрыла холодильник и оперлась на него спиной, скрестив руки на груди. — Чтобы что? Я должна бросать всё и бежать тебя спасать? У меня, между прочим, своя жизнь есть!
— Спасать? — Галина чуть не поперхнулась. — Я просила тебя помочь? Нет. Просила советом? Тоже нет. Но ты всё равно лезешь, куда не просят. Как клещ, который вцепился и не отпускает.
Ольга фыркнула, будто её только что оскорбили до глубины души.
— Это называется "предложение помощи". Ты бы хоть раз сказала, что у вас там с бюджетом творится! Может, я бы давно уже что-то придумала! Вместо того чтобы сидеть тут, как мышь под веником, и делать вид, что всё нормально!
— Да что ты можешь придумать? — Галина повысила голос, её руки сжались в кулаки. — У тебя самой зарплата копеечная, а ты ещё и кредиты платишь. Кому ты поможешь? Себе? Чтобы потом ты могла ходить и всем рассказывать, какая ты героиня? Как ты нас всех спасла?
— Ой, ну конечно! — Ольга вскинула руки, её лицо исказилось гримасой притворного возмущения. — Я же нищая, да? А ты у нас королева финансового благополучия! Видела я ваш холодильник — там одни макароны и сосиски. Детям даже йогуртов нормальных не покупаешь! Ты их совсем заморишь голодом!
Галина почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотелось кричать, швырнуть в сестру этой самой кастрюлей, но она сдержалась. Не хватало ещё, чтобы дети услышали их перепалку. Они играли в своей комнате, и пока всё было тихо. Но надолго ли?
— Ты вообще понимаешь, что это не твоё дело? — Галина шагнула к сестре, её голос стал тише, но опаснее, как шипение змеи перед ударом. — Это наша семья. Наши проблемы. Мы справляемся как можем.
— Справляетесь? — Ольга скривилась, словно проглотила лимон. — Да вы едва концы с концами сводите! Егор бизнес еле тянет, а ты сидишь тут, как мышь, пикнуть боишься. Молчишь, потому что боишься, что всё рухнет. Боишься, что твой муженёк окажется не тем героем, за которого ты вышла замуж!
Галина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она знала, что Ольга права. Егор действительно бился из последних сил, чтобы удержать компанию на плаву. Последние полгода были настоящим кошмаром: заказы исчезли, партнёры отказались сотрудничать, а банки требовали выплаты по кредитам. Она старалась не думать об этом, но правда была горькой. Очень горькой.
— Если бы ты только позволила мне помочь… — Ольга сделала шаг вперёд, её голос стал мягче, почти ласковым, но в нём всё равно чувствовалась угроза. — Я бы нашла выход. У меня есть связи, я могу…
— Нет, — резко оборвала её Галина. — Никаких "связей". Никакой помощи. Это наша жизнь, Оля. Мы сами разберёмся.
— Ага, разберётесь, — Ольга снова перешла на язвительный тон, её губы растянулись в презрительной ухмылке. — Когда детtq начнут в школе травить, а Егор будет ночевать на работе, потому что дома денег на свет нет. Ты этого хочешь? Чтобы они росли в нищете, потому что ты слишком гордая, чтобы принять помощь?
Галина опустила голову. Она знала, что сестра специально давит на больные точки. Знала, что Ольга не просто хочет помочь — она хочет доказать, что лучше. Хочет чувствовать себя важной, нужной. Но почему-то это знание не делало боль меньше.
— Просто оставь нас в покое, — тихо сказала Галина. — Пожалуйста.
— Оставить? — Ольга рассмеялась, но смех вышел нервным, почти истеричным. — Ты думаешь, я могу это сделать? Ты же моя сестра! Я не могу смотреть, как ты тонешь, и ничего не делать!
— А кто сказал, что я тону? — Галина подняла голову, её глаза блестели от слёз, но в них читалась решимость. — Я справляюсь. Мы справляемся. Без тебя.
На несколько секунд в кухне повисла тишина. Только тиканье старых часов на стене нарушало тишину. Ольга смотрела на сестру, её лицо исказилось гримасой боли и злости.
— Ладно, — наконец произнесла она, её голос был холоден, как зимний ветер. — Как хочешь. Тони дальше. Только потом не жалуйся, если всё рухнет. А оно рухнет, Галь. Рано или поздно.
И, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла, она ушла.
Галина медленно опустилась на стул. Кастрюля с супом так и стояла на плите, забытая. Руки дрожали, а в горле застрял комок. Она знала, что Ольга вернётся. Рано или поздно она снова придёт, снова будет лезть, давить, предлагать "помощь". И каждый раз это будет всё больнее.
А пока нужно было готовить ужин. Егор скоро придёт с работы, а дети уже проголодались. Жизнь продолжается, даже если кажется, что она вот-вот развалится на части. Только теперь Галина знала: её сестра — это не помощь. Это ядовитый шип, который рано или поздно проткнёт все их попытки держаться на плаву.
Галина сидела на кухне, уставившись в стену. Тиканье часов теперь казалось оглушительным, будто каждая секунда отсчитывала не время, а её последние силы. Она знала, что Ольга права — не в том, что они без денег, а в том, что всё держится на волоске. Но признать это вслух? Никогда. Лучше умереть, чем дать сестре повод сказать: "Я же говорила".
Дети за стеной затихли, и Галина на мгновение испугалась, что они могли услышать их разговор. Но нет — через минуту послышались приглушённые голоса и смех. Они играли в какую-то свою детскую игру, не подозревая, что мир взрослых вот-вот может рухнуть.
"Взрослые..." — мысленно усмехнулась Галина. Какое странное слово. Взрослые должны быть сильными, решать проблемы, находить выход. А она? Она просто пыталась держаться на плаву, цепляясь за то, что ещё осталось. Егор работал до изнеможения, а она... Что она делала? Сидела дома, считала копейки, варила этот проклятый суп и молчала. Молчала, потому что боялась, что если заговорит, то сломается окончательно.
В коридоре хлопнула входная дверь. Галина вздрогнула. Это был Егор. Он вернулся раньше обычного, но его шаги звучали тяжело, будто он тащил на себе весь груз мира. Галина быстро вытерла глаза и попыталась принять нейтральное выражение лица.
— Привет, — сказал Егор, появляясь на пороге кухни. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Он снял пиджак и повесил его на спинку стула, даже не глядя на жену.
— Привет, — ответила Галина, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. — Ужин почти готов.
Егор кивнул, но не двинулся к столу. Вместо этого он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на стол. Галина сразу поняла, что это — очередной счёт. Она видела такие уже десятки раз.
— Что на этот раз? — спросила она, хотя знала, что лучше бы не спрашивала.
— Налоговая, — коротко ответил Егор. — Они требуют доплатить за прошлый квартал. Говорят, якобы мы недоплатили.
— Но ведь мы платили всё, что нужно! — Галина вскочила со стула, её голос дрогнул. — Мы же не можем...
— Не можем, — перебил её Егор, его голос был усталым, но в нём чувствовалась холодная решимость. — Но они требуют. И если мы не заплатим, будет ещё хуже. Они заблокируют расчетный счет.
Галина замолчала. Она хотела кричать, плакать, бить кулаками по столу, но вместо этого просто стояла, сжав руки в кулаки. Её взгляд упал на конверт. Цифры внутри него были такими огромными, что казались нереальными.
— Я поговорю с банком, — продолжил Егор, опускаясь на стул. — Попробую взять кредит. Может, удастся договориться.
— Кредит? — Галина чуть не задохнулась. — У нас уже есть кредит! Мы едва справляемся с текущими выплатами!
— А что ты предлагаешь? — Егор поднял на неё глаза, и в них читалась такая усталость, что Галина почувствовала, как её сердце сжалось. — Просто бросить всё? Закрыть бизнес?
Галина не ответила. Она знала, что он прав. Знала, что у них нет выбора. Но почему-то это знание только усиливало её отчаяние.
На следующий день Ольга снова позвонила. Галина не хотела брать трубку, но в конце концов сдалась.
— Ну что, не передумала? — спросила Ольга без приветствия. Её голос был полон самодовольства, будто она уже знала ответ.
— Нет, — коротко ответила Галина, стараясь сохранять спокойствие.
— Слушай, я серьёзно, — Ольга вдруг стала мягче, почти ласковой. — Я могу помочь. У меня есть знакомый в банке. Он может помочь с кредитом. Без процентов. Почти.
— Оля, я сказала нет, — Галина закрыла глаза, пытаясь сдержать раздражение. — Мы справимся сами.
— Да ладно тебе! — Ольга повысила голос. — Чего ты боишься? Вообще, мне плевать, как вы живёте, но не плевать как живут мои племянники! Я просто хочу помочь!
— Помочь? — Галина не выдержала. — Ты хочешь быть спасительницей! Хочешь влезть в нашу жизнь, чтобы потом всем рассказывать, как ты нас спасла! Но знаешь что? Мы не нуждаемся в твоём "спасении"!
— Да ты просто глупая гордячка! — взвилась Ольга. — Ты готова пустить всё под откос, лишь бы не признать, что тебе нужна помощь!
— А тебе нужно сунуть нос не в свои дела! — парировала Галина. — Оставь нас в покое, Оля. Пожалуйста.
Ольга замолчала. На несколько секунд в трубке повисла тишина, нарушаемая только её тяжёлым дыханием.
— Ок, — наконец произнесла она. Её голос был холоден, как зимний ветер. — Как хочешь. Только помни: будешь на парапете, не звони мне. Я больше не буду предлагать помощь.
И она бросила трубку.
Галина медленно опустила телефон на стол. Её руки дрожали, а в горле снова застрял комок. Она знала, что Ольга отчасти права. Но сейчас Галина была готова ко всему. Пусть хоть весь мир рухнет — она не позволит сестре влезть в их жизнь.
Тем временем в офисе Егора дела шли всё хуже. Партнёры отказывались сотрудничать, клиенты исчезали один за другим, а долги росли как снежный ком. Он знал, что скоро придётся принимать решение — либо закрыть бизнес, либо рискнуть всем, чтобы спасти его. Но какой бы выбор он ни сделал, это изменит их жизнь навсегда.
Неделя тянулась, как резиновая. Галина чувствовала, будто живёт на пороховой бочке, которая вот-вот взорвётся. Каждый звонок телефона заставлял её вздрагивать — она боялась, что это снова Ольга или, что ещё хуже, банк. Егор почти не появлялся дома, а когда возвращался, то выглядел так, будто его душат невидимые руки. Он молчал, но Галина видела, как он теребит пуговицу на рубашке, когда нервничает. Это был его старый привычный жест, который она знала с тех времён, когда они только начали встречаться.
— Папа, почему ты такой грустный? — спросил однажды Костя за ужином. Его голос был полон детской искренности, от которой сердце Галины сжалось ещё сильнее.
— Просто устал, сынок, — ответил Егор, попытавшись улыбнуться. Но улыбка вышла кривой, вымученной. — Работа много.
— А можно я помогу тебе работать? — серьёзно предложил Костя. — Я уже большой!
Галина чуть не расплакалась. Она быстро встала из-за стола, сославшись на необходимость помыть посуду. В раковине стояли тарелки, но её руки дрожали так сильно, что она едва могла держать губку. Слёзы капали в мыльную воду, смешиваясь с пеной.
Ольга позвонила снова. На этот раз Галина не взяла трубку. Но сестра не сдавалась — через час она приехала лично. Когда она вернулась домой, Ольга уже сидела на кухне, пила чай и разговаривала с Егором.
— …и я говорю, что это глупо! — восклицала Ольга, когда Галина вошла. — Ты же можешь взять кредит под хорошие условия! Зачем тебе эти драки с налоговой?
Егор поднял глаза на жену. Его взгляд был усталым, но в нём читалась надежда. Он хотел поверить Ольге. Хотел, чтобы кто-то взял на себя часть его бремени. Галина почувствовала, как внутри неё всё сжалось.
— Мы уже обсудили это, — холодно сказала она, ставя сумки на стол. — Мы справимся самостоятельно.
— Да ладно, Галь! — Ольга встала, её лицо исказилось гримасой притворного возмущения. — Ты же видишь, что Егор на пределе! Ты хочешь, чтобы он сломался? Чтобы всё рухнуло?
— А ты хочешь, чтобы мы стали твоими должниками? — Галина сделала шаг вперёд, её голос стал опасно тихим. — Хочешь, чтобы мы зависели от тебя? Чтобы ты могла командовать, указывать, как нам жить?
— Я просто хочу помочь! — Ольга повысила голос, её щёки покраснели. — Что в этом плохого? И не мои должники, а банка.
— А ты не видишь сама? — Галина рассмеялась, но смех вышел истеричным, почти безумным. — Ты не помогаешь, Оля. Ты лезешь туда, куда тебя не просят. Ты хочешь почувствовать себя важной, нужной. Но знаешь что? Мы не нуждаемся в твоей "помощи"!
— Да ты просто самовлюблённая дура! — взвилась Ольга. — Ты готова профукать всё, лишь бы не признать, что тебе нужна помощь!
— А ты готова разрушить всё, лишь бы почувствовать себя героиней! Мать Тереза. — парировала Галина. — Уходи, Оля. Пожалуйста.
На несколько секунд в кухне повисла тишина. Только тиканье часов нарушало её. Ольга смотрела на сестру, её лицо исказилось гримасой боли и злости.
— Ок, — наконец произнесла она. Её голос был холоден, как зимний ветер.
И она ушла, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
---
Той ночью Галина долго не могла уснуть. Егор лежал рядом, но его дыхание было неровным — он тоже не спал. Наконец, он повернулся к ней.
— Может, она права? — тихо спросил он. — Может, стоит принять её помощь?
Галина замерла. Она знала, что Егор говорит это не потому, что ему нравится идея зависимости от Ольги. Он просто устал. Устал бороться, устал держать всё на себе.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Мы справимся сами.
Егор ничего не сказал. Он просто обнял её, и Галина почувствовала, как его руки дрожат.
На следующее утро Галина проснулась от звука телефонного звонка. Это был банк. Они требовали немедленной выплаты всей суммы долга и начисленных процентов. Галина сжала трубку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Она знала, что это конец. Их мир начал рушиться.
Но вместо того чтобы запаниковать, она почувствовала странное спокойствие. Она знала, что теперь делать. Позвонила Егору и сказала:
— Приезжай домой. Нам нужно поговорить.
Когда Егор вернулся, Галина сидела за столом с бумагами в руках. Её лицо было бледным, но решительным.
— Мы закрываем бизнес, — сказала она. — Продаём всё, что можно продать. И начинаем заново.
Егор молча смотрел на неё. Потом кивнул.
Ольга узнала об этом через неделю. Она позвонила, чтобы поинтересоваться, как у них дела, но Галина просто сказала:
— Мы справляемся. Без тебя.
И положила трубку.
С этого момента их жизнь начала меняться. Медленно, но верно. Они потеряли многое, но сохранили главное — свою семью. А Ольга больше никогда не предлагала помощь.
Недели превращались в месяцы. Жизнь Галины и её семьи изменилась до неузнаваемости. Они продали бизнес, машину, даже часть мебели. Квартира теперь казалась пустой — голые стены, старый диван, который так и не решились выбросить, и обшарпанный стол, за которым они собирались по вечерам. Но странное дело: несмотря на всё это, в доме появилась какая-то особенная атмосфера. Тихая, но настоящая. Без масок, без попыток казаться теми, кем они не были.
Егор устроился на работу в небольшую компанию. Зарплата была скромной, но стабильной. Он больше не приходил домой с красными от бессонницы глазами, не вздрагивал от каждого звонка телефона. Иногда он шутил за ужином, и дети смеялись — искренне, звонко, как будто ничего плохого никогда не случалось.
Галина тоже изменилась. Она нашла подработку — шила одежду на заказ для массовки. Пальцы болели, спина ныла после долгих часов за машинкой, но она чувствовала себя живой. Впервые за долгое время она поняла, что способна справляться сама. Не потому, что хотела доказать что-то Ольге или кому-то ещё, а потому что знала: если не она, то кто?
Ольга позвонила через полгода. Галина увидела её имя на экране телефона и замерла. Она не разговаривала с сестрой с того дня, когда они приняли решение закрыть бизнес. Ни одного сообщения, ни одного звонка. Только тишина.
— Алло? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Привет, — произнесла Ольга. Её голос был не таким уверенным, как раньше. В нём слышались нотки неуверенности, почти смущения. — Как у тебя дела?
— Нормально, — коротко ответила Галина. — А у тебя?
— Я… я просто хотела узнать, — Ольга замялась. — Может, вам что-то нужно? Я могу помочь. Если хотите.
Галина усмехнулась. Она знала, что Ольга не изменилась. Та же потребность контролировать, те же попытки "спасать", чтобы потом всем рассказывать, как она всех поддержала. Но сейчас это уже не имело значения.
— Нет, спасибо, — сказала Галина спокойно. — Мы справляемся сами.
— Да ладно тебе, Галь! — Ольга повысила голос, будто пытаясь вернуть свою прежнюю уверенность. — Я же просто хочу помочь!
— Знаешь, Оля, — Галина сделала паузу, подбирая слова. — Ты действительно хочешь помочь. Но любая помощь всегда имеет цену. А мы больше не готовы платить.
На другом конце провода повисла тишина. Галина представила, как Ольга сжимает телефон, её лицо исказилось гримасой обиды и злости. Но ей было всё равно.
— Ладно, — наконец произнесла Ольга. Её голос был холоден, как зимний ветер. — Как хочешь. Просто знай: если что-то случится, не звони мне.
— Не позвоню, — спокойно ответила Галина и положила трубку.
Той ночью Галина долго сидела у окна, глядя на огни города. За стеной спали дети, а Егор тихо храпел на кровати. Она думала о том, как много они потеряли. Деньги, статус, комфорт. Но впервые за долгое время она чувствовала себя свободной. Свободной от страхов, от ожиданий, от чужого контроля.
"Может быть, мы стали беднее", — думала она. — "Но мы стали сильнее".
Утром она проснулась с новым планом. Она решила открыть свой маленький бизнес — шить платья на заказ. Это была рискованная идея, но она знала, что сможет справиться. Когда-то она шила изумительные платья. Теперь она знала, что способна на большее, чем просто ждать помощи.
Прошло ещё несколько месяцев. Бизнес Галины начал приносить первые хорошие деньги. Не огромные, но реальные. Она шила одежду для соседей, знакомых, их знакомых. Её работы начали расходиться по городу, и вскоре она получила первый крупный заказ.
Однажды, когда она работала за швейной машинкой, в дверь позвонили. На пороге стояла Ольга. Она выглядела иначе — её лицо осунулось, под глазами залегли тени. Она держала в руках пакет с продуктами.
— Привет, — сказала она тихо. — Я просто... принесла это.
Галина молча взяла пакет. Она знала, что это не извинение. Просто очередная попытка "помочь". Но сейчас она не чувствовала злости. Только усталость.
— Спасибо, — сказала она. — Но не нужно.
Ольга кивнула. На её лице появилась странная улыбка — грустная, но искренняя.
— Я рада, что у вас всё хорошо, — произнесла она и ушла.
Галина закрыла дверь и вернулась к работе. Она знала, что Ольга больше не будет лезть в их жизнь. По крайней мере, не так сильно. И это было хорошо.
Жизнь продолжалась. Сложная, но настоящая. И Галина знала: что бы ни случилось, они справятся. Вместе. Без чужой помощи.
ВАМ ПОНРАВИТСЯ