Фильм-бомба о побеге из-под бомб
Этот лирико-патриотический блокбастер рассказал миру средствами кино о чистой и героической любви парня и девушки в военное время.
Жених эмигрировал в Россию из сопредельной страны. Видный весь из себя парень! И со светлой душой – без всяких но. Невеста, уралочка из состоятельной екатеринбургской семьи, не встретила отпора со стороны родителей – те ещё не разучились ценить в людях внутренние качества.
Перед свадьбой парень из-за бездушия местных бюрократов вынужден был выехать на биологическую родину, чтобы выправить какой-то документ. Он всё оперативно сделал и успел бы ко дню бракосочетания, но тут разразились военные действия! Возле самой границы, буквально в трёхстах метрах от российской земли его сгребли рекрутёры. Но он успел дать весточку невесте о своём горе. А ведь она заранее предупредила его о смертельной опасности, поскольку накануне увидела вещий сон.
Несчастной невесте ничего не оставалось, как долго и безутешно плакать. Её любимого мобилизовали, чтобы он убивал своих же, русских! Но она пошла другим путём.
На всех парах помчалась по ближайшим монастырям и заручилась поддержкой свыше через молитвенную помощь святой братии. Вооружённая своей любовью, словно навигатором, она набила рюкзак провиантом, сменой белья и валютой, вырученной от продажи всего, что у неё было, и поехала в преисподнюю, чтобы найти и спасти любимого.
В партнёры Марье достался симпатичный дебютант – профессиональный актёр, корневой русич с Рязанщины Валера Данилушкин, парень – кровь с молоком.
Валерка жаждал такой вот особенной роли, а её всё не было и не было. Ему предлагали играть бандюков и ловеласов, но его ломало! Нутро протестовало, и он отказывался.
Однажды он решился и наугад ткнул пальцем в каталог чудотворных икон Богоматери. А их, навскидку, – более трёхсот. Выбрал Всецарицу, Семистрельную, Казанскую, Владимирскую и Всех скорбящих радости.
Обошёл храмы в округе, попросил Пречистую прислать ему роль-мечту. И вот одним распрекрасным утром ему позвонил друг, такой же никому не известный режиссёр Николай Шереметьев, и взволнованно сообщил:
– Ну что, Валерик, помогли твои иконы! Даю тебе роль главного персонажа. Радуйся: сама Романова дала согласие! Жду подтверждения от её мужа.
Но время шло, а Марья Ивановна так и не появилась на площадке. И Валера пошёл проверенным путём: снова объехал окрестные чудотворные образа величайшей заступницы всех обездоленных мира. Через день вновь позвонил режиссёр и хмельным от счастья голосом доложил:
– Романова завтра приступает к работе! Слава твоей Пречистой ходатайнице!
Марья приехала на киностудию рано утром. Вышла из премиумного авто, что-то сказала водителю и направилась к встречавшим её.
Валера стушевался. Эта стильная благоухающая леди в обливающем её костюме, в изысканной шляпке и перчатках, в туфельках на шпильках, эта пери с заоблачно недосягаемых этажей жизни – его Маша?
Она приветливо поздоровалась с группой и ласково всем улыбнулась. Режиссёр представил ей сценариста, композитора, главного оператора, администраторов и лишь потом подвёл Валеру.
– Госпожа Романова, а это ваш жених. Кстати, его и по фильму, и по документам зовут одинаково.
– Опана! Рада видеть, Валера! Друзья, зовите меня все, пожалуйста, Марьей. Так будет проще. Ну, где грим, костюм? Вообще-то я терпеть не могу что-то на своём лице! Так что – рихтуйте меня по минималке, ладно?
– Марья, по сценарию вам придётся добавить конопушек.
– Да пожалуйста! Это привет от солнца, а я его очень люблю.
Через десять минут к команде вышла девочка в платье в горошек, с пушистым конским хвостом – скромная полевая ромашка вместо райской розы.
Самую первую сцену расставания влюблённых сняли на вокзале без репетиций и дублей. Марья так смотрела на Валерика своими фиалковыми глазами, полными слёз и тоски, что он не выдержал: крепко обнял её и стал утешать, обещая, что будет осторожен, что всё сделает пучком и без проволочек! Никаких встреч с дружками детства и пьянок-гулянок! Даже застолий с родичами не будет! Даст взятку в архиве, возьмёт бумажку и рванёт домой.
Режиссёр начал отсматривать кадры, и они ему зашли, что дублей больше не потребовалось. У него восторженно заколотилось сердце! Нашёл укромный уголок, перекрестился и прошептал: «Господи, слава Тебе, слава, слава!»
Немного попереживал, правда, насчёт слишком пылкого объятия, потому что Романов жёстко предупредил: никаких тисканий его жены! Всё должно быть тактично и поэтично. Но как невесте с женихом перед разлукой не обняться? Вышло спонтанно и искренне! Этот драгоценный момент режиссёр ни за что не даст вырезать!
Фильм получился очень страшный и очень красивый. Наивные Валерка и Маша за два экранных часа вляпались во множество ужасающих пертурбаций, и, словно лакмус, проявили истинную сущность встретившихся на их пути людей.
Среди них были и мелкие, злобные душонки, и высокие благородные натуры. В обычных с виду людях высветились высокая героика и рыцарский дух. Из других вылезла утробная ненависть ко всему русскому, алчность, адская жестокость.
Однако именно добрые и сердечные, хоть и запуганные люди помогли героям прорваться сквозь все кордоны. Два часа прятались они по подвалам и чердакам, бегали по лесам и болотам, добывали информацию и еду, ночевали в стогах, в заброшенных скособоченных хатёнках и роскошных виллах. И всегда кто-то из этого дуэта смельчаков был часовым, а другой набирался сил во сне.
Марья настояла на импровизациях, за что режиссёр потом сказал ей спасибо. Благодаря этим отсебятинам герои то и дело попадали в уморительные ситуации, от которых зрителей разбирал смех, и такими комичными сценками был пересыпан весь их скорбный маршрут.
При всей своей влюблённости герои успевали ссориться, при этом изнеженная Маша была зачинщицей размолвок и косячила напропалую, а опытный деревенский выживальщик Валерка терпеливо строптивую подружку из косяков вытаскивал.
И вот когда в кармане героини осталась последняя пятидолларовая купюра – всю валюту она раздала на взятки, – беглецы оказались, наконец, в полной безопасности на российской земле.
А пробрались они через границу, разнюхав, что в глуши есть засекреченный пропускной пункт, на который ведёт не пригодная для транспорта дорога. И там стоит совсем небольшой отряд погранцов. И этот отряд прошёл проверку на человечность!
На родной земле храбрецов никто не встретил цветами и аплодисментами. Лишь один местный конопатый пацанёнок предложил им купить у него варёную кукурузу.
Есть ребятам хотелось до спазмов в желудке. За пятидолларовую бумажку мальчик разрешил Насте позвонить её отцу. А когда из разговора мальчишка услышал, что пришлось пережить этой паре, совесть его загрызла, и он вернул бедолагам купюру со словами: «Я ж не гад последний, нате!» И даже выгреб из кармана мелочёвку и отдал оборванным, измученным, худым и счастливым, еле-еле вырвавшимся из ада соотечественникам.
Более того, сбегал домой и принёс им буханку хлеба. Марья с Валеркой съели это подношение до последней крошки, и более вкусного они ни до, ни после не пробовали.
Когда Романов отсматривал материал на предпоказе, то поймал себя на мысли, что жалеет бедного Валерку. От всей души сочувствует ему как пострадавший пострадавшему. Потому что жена его не играла роль, а проживала и привнесла в неё всю себя. А значит, и свои закидоны.
На премьерном банкете Романов, отведя Данилушкина в сторону, хлопнул его по плечу и спросил:
– Скажи честно, натерпелся от неё?
Тот округлил от неожиданности глаза. Потом потупился и кивнул.
– Да уж, Святослав Владимирович, я вас понимаю… Ваша жена бывает резкой. Один раз она мне в морду заехала, когда я захотел её через лужу перенести. Представляете? Тот момент не вырезали, и в итоге получилась одна из лучших романтических сцен. Режиссёр меня похвалил.
– За что?
– Сказал, за смекалку. Типа, я хотел воспользоваться ситуацией и склонить девушку к тактильному контакту, а она пресекла! Марья Ивановна у вас святая. Неземная! Нам всем было с ней так тепло и весело! Все стали родными и очень старались! Тяжело будет от неё отвыкать.
– У тебя девушка есть?
– Да, Луша. Лукерья Симакова.
– Красивая?
– Очень. И хорошая. Наши родители старообрядцы. Воспитали нас в строгости. Но мы с Лушей ходим во все храмы, а не только в староверческие.
– Ну так вот, дружище. За то, что стерпел оплеуху от моей жены, я вам с Лушей, когда вы поженитесь, подарю путёвку на пятизвёздочный круизный теплоход. Ты только мне о дне свадьбы дай заранее знать. Через Марью.
Поздравив режиссёра с удачным дебютом и чокнувшись с ним бокалом шампанского, Святослав Владимирович спросил его:
– Почему ты сделал ставку на Марью Ивановну?
– Потому что земля слухами полнится и весь киношный мир уже знает: её участие – это гарантированный шедевр. Ну и что она заточена на патриотику и более ни на что.
– Ну да, ещё она двинута на продвижении моральных ценностей.
– Я тоже на них двинут. И актёрский состав в этом ключе подобрал. Вот так пазлы и сошлись.
– Сюжет-то примитивный.
– Вообще сюжетов в киномире едва наскребётся с десяток. Важно суметь подать историю со свежего ракурса. И наполнить цветущей жизнью.
Когда супруги возвращались домой, Романов, сев рядом с Марьей, со смаком её поцеловал.
– Это тебе отдельное поощрение за звонкую затрещину Валере, – сказал он, с трудом оторвавшись.
...На просмотр фильма народ повалил семьями, коллективами, школами. Деревнями. Посёлками. Многим сразу же захотелось пересмотреть его и во второй, и в третий раз. Билеты вновь продавались за сущие копейки, а перекупщиков отлавливали и штрафовали.
Эта кинокартину, как и предыдущую с участием Марьи, купили прокатчики всех стран мира. Героика, романтика, красота и любовь близки сердцам людей, где бы они ни жили.
Увы, Валера не женился на Луше. Он стал послушником Псково-Печерской обители, потом принял там постриг.
Всё немило ему стало в миру. Своему духовнику он рассказал, что однажды видел, как молится Марья, стоя на коленях в метре от поверхности земли, и над ней клубится зарево. Он мучился: верить или нет собственным глазам. Стал убеждать себя, что это была иллюзия. Но осмелился и рассказал Марье. Она рассмеялась, хлопнула его по спине и заявила: «У тебя, Данилушкин, тоже так получится. Если захочешь и постараешься!» Вот за таким состоянием духовной приподнятости он в затвор и подался.
Духовник его отругал, клюкой побил, но в послушники принял.
Продолжение следует.
Подпишись – и тихая радость станет твоим обычным делом.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская