В понедельник рассказчик и его слушатели снова собрались вместе. У близнецов это уже вошло в привычку и стало их любимым делом, чуть ли не традицией.
…
Ромео Наполеоне не был трусливым, но с десяти лет он оказался совершенно один в незнакомом городе. Неаполь был неприветлив и недружелюбен – по городу постоянно ходили военные, отовсюду то и дело раздавались выстрелы. Он помнил слова отца, который говорил, что улицы Неаполя – не место для игр, поэтому на улицу мальчик старался не выходить. Пару лет назад здесь произошла война, которая повсюду оставила свои страшные следы, поэтому следов маленького Наполеоне на этих дорогах практически не было.
Пока город зализывал свои раны, мальчик жил в пансионе при школе с другими такими же учениками. Он умел хорошо пошутить, но при этом не был задирой. Он не был ни пугливым, ни замкнутым ребенком, но он был равнодушен к дружбе и невнимателен к окружающим. Он не стремился обзавестись друзьями и не дорожил отношениями, к тому же был слишком прямолинеен и ироничен. Паренек мог запросто заявить другому ребенку, что он ему не друг, и объяснить, почему он так считает, причем на таком наречии, что все, кто это слышал, хватались от смеха за животики. Многие дети обижались на него и, конечно, не хотели с ним играть и общаться.
А он был настолько самодостаточен, что абсолютно не переживал по этому поводу. Наполеоне любил играть один и никого не впускал в пределы своих границ, которые сам для себя отмерил. Но некоторые ребята, способные посмеяться над любой шуткой и над самими собой, все же находились, и только такие личности имели честь называться друзьями Наполеоне.
Его игры были не такими, как у других детей: он не изображал рыцарей или принцев, не носился по улице с рогаткой, не передвигал по полу игрушки. Его самыми любимыми игрушками были перо, чернильница и бумага, и как только выпадало свободное время, парень… писал сказки.
И его сказки были не такими, какими их привыкли видеть – он писал такие опусы, что смеяться можно было над каждым словом. Причем далеко не всегда это был добрый юмор – чаще всего это была жесткая сатира, злостное осмеяние различных людей, ситуаций и даже политики в стране.
Учителям пришлось приложить много усилий, чтобы этот талант не особо проявлялся в обычной жизни. Они постоянно ругали и наказывали мальчика за его колкие шуточки и за жалобы, поступающие от детей и взрослых.
А когда он стал старше и вернулся в родной городок, то придумал для себя новое развлечение: он выходил на улицы или на главную площадь и тешил публику чтением своих собственных сказочек и фельетонов, при этом он мог надеть на себя что-нибудь нелепое и дурацкое. Он мог нацепить женское платье или даже натянуть детские кальсоны на голову. Таким образом у него однажды и оказалась при себе бумажная корона.
Он часто выступал со своей прозой и стишками, и вот пример одного из его выступлений:
"Девица подошла ко мне,
Сказала: «Я принцесса!»
Поехал с нею на коне –
Сдох конь от ее веса…
...
Дворянин идет как гусь,
За спину спрятав руки.
Денег нет – идет он пусть
Траву щипать от скуки!
...
Дама шла, отставив зад –
Вылитая утка!
Кринолин и томный взгляд –
Признак …!
...
Кушать деточки хотят.
А я при чем здесь лично?
Я – дворянин, аристократ!
Работать – неприлично!
...
Утянула я корсет
И дышать не смею.
Приходи ко мне, корнет,
Раздевай скорее!
...
Домик свой слегка прибрал
И пошел я в гости.
Я вошел в дворцовый зал:
Кругом тряпье и кости…
...
Силы много в красоте –
Зеркало расскажет,
А если мы уже не те –
Где надо, там замажем!
...
Портной пришел по делу к нам –
Пошить кафтан, кюлоты,
А то мой шкаф трещит по швам
И все никак не лопнет!
...
Муж тянул жене корсет,
Она кричала: «Туже!»
Головы и бюста нет,
Лишь низ в руках у мужа…
...
У дворянина аппетит
Волчий, неуемный.
И вся Италия летит
В его живот огромный!"
Наполеоне занимался клоунадой не всегда, а лишь по настроению, но соответствующее настроение у парня возникало частенько! Кроме того, он научился мастерски делать презепе, причем у него они получались не такие, как у Эдмондо, а особенные, с ноткой юмора: он изготавливал такие забавные фигурки, что, только взглянув на них, люди сразу начинали улыбаться. Его фигурки тоже стали хорошо продаваться и приносить парню и его семье очень хороший доход.
Со смертью Аурелио и Сильваны Эдмондо и его правнук стали изготавливать рождественские композиции вдвоем. Когда Маура с дочкой приходили к ним в гости или же они сами шли к ним, то творчеству просто не было предела! Элиза тоже продолжила дело своей матери, которое передавалось у них из поколения в поколение.
Элиза была старше Наполеоне всего на три месяца. Ребята много времени проводили за совместной работой и за разговорами, но, к сожалению для их родителей, их отношения этим и ограничивались. Беда была в том, что для остряка Наполеоне эта девушка оказалось неподходящей, ведь у нее начисто отсутствовало чувство юмора! И хотя парень научился говорить с ней так, чтобы она не обижалась, ему такое общение было не по нраву. Он скучал с ней, а она постоянно была на нервах. Тем не менее, семьи продолжали дружить.
А после случая с капризной «принцессой», которая пыталась завладеть его любимой поляной, парень заинтересовался этой юной особой. Конечно, из-за огромной разницы в возрасте – она была младше его на двенадцать лет – он не мог чувствовать к ней что-то серьезное, но он проникся к этому ребенку нежной симпатией. Хотя, говоря о Наполеоне Монтанье, как можно вообще думать, что он мог быть хотя бы в чем-то серьезным?
«Если я не женюсь до тридцати лет, то обязательно посватаюсь к ней!» - иногда шутил он.
А характер Каролины, которая в детстве никогда никому ни в чем не уступала и всегда требовала четкого и безукоризненного исполнения ее желаний, с возрастом начал смягчаться. И хотя она по-прежнему оставалась себялюбивой гордячкой и заядлой модницей, она становилась более сговорчивой.
Основную работу над шлифовкой ее нрава, как ни странно, провел ее кузен Альберто. Будучи намного взрослее Каролины, он с помощью игр смог воспитать ее и к десяти годам, когда пришла пора отправить ее в пансион, из непослушной непоседы превратить в благовоспитанную девочку.
В семье к парню не относились серьезно, делая снисхождение его уму. Из-за постоянных неудач в учении, его молчаливости и привычки очень долго думать над каждым вопросом все долго считали его дурачком. И только когда он повзрослел, люди, ставшие его семьей, начали понимать, что в этом человеке, похожем на большого неповоротливого медведя, кроется большая житейская мудрость.
Джульетта, однако, никогда не считала своего сына дурачком. Часто она вступала в баталии со своими родственниками, доказывая, что он очень умный, просто то, чему его учили в школе, не соответствует его уровню. Она все еще придерживалась того, что вложили в нее с детства – что кроме того большого мира, в котором живет большинство людей, существуют и другие миры, где все совсем по-другому.
- Никто ведь не знает, кто он и откуда и кто его родители, - говорила она. – И никто ни разу не видел людей, похожих на него. Значит, где-то есть мир, из которого он пришел!
Спорить с ней было бесполезно, как бесполезно было давать ей советы, как вести их семейные дела. Зато, не слушая ничьих указаний, Джульетта смогла сохранить земли, урожаи и семейный доход в военные и послевоенные годы, когда все королевство осталось ни с чем. Финансовые потери, конечно, были, но она так рассчитывала каждое вложение, что даже в годы кризиса семья все равно получала прибыль. В годы неурожая маслины и нехватки рабочих она старалась наценить товар и объявляла его редким, чем привлекала купцов из других стран, в другие годы сбавляла цену в расчете на массовые продажи. После того, как многих молодых и здоровых мужчин призвали на войну, предприимчивая хозяйка тоже не растерялась и наняла женщин, которым была необходима работа. И хотя продажи шли плохо, Джульетта надеялась, что скоро все наладится, и земли продавать не спешила, хотя Винченцо настаивал на этом.
- Сейчас мы выживаем за счет пиццерии, - говорила она. – Но маслина – это запасной вариант, и терять его сейчас нельзя!
Она взяла на себя и заботы о семейной пиццерии. Она рассчитывала, сколько ей нужно сырья и обеспечивала его доставку. Учла она и то, что выпечка нужна солдатам, воюющим в Неаполе и в других городах. А так как солдат было очень много, то и продавалось все быстро и большими партиями. Даже французы, которые приняли девушку за жуткое привидение, не брезговали заходить в пиццерию, которой она командовала, и в общей массе приносили семье немалую прибыль. И, хотя они крушили все на своем пути, они не стали брать штурмом источник свежего, вкусного и питательного хлеба, который требовался им постоянно. Кроме того, во время войны она устраивала благотворительные обеды для бедняков, стариков и сирот. Позднее те из них, кто смог найти работу, тоже стали покупать у нее пиццу.
- Может, отравим французов? – предложила Лаура. – Подмешаем в хлеб яд и победим всю их армию?
- Нет, - отвечала ей дочь. – У них слишком толстые кошельки! Хотя, если они задержатся надолго, то, так уж и быть, я рассмотрю это предложение.
Винченцо, который за прошедший век и сам выкручивался, как мог, был несказанно рад, что у него появилась такая помощница.
- Вот кому я готов доверить любое дело! – гордо заявлял ее прадед, который раньше не допускал даже мысли о том, чтобы хотя бы раз поговорить с запертым в комнате ребенком.
Пока она руководила делами, Винченцо продолжал заниматься выпеканием пиццы – за свою долгую жизнь он научился делать это мастерски, и с ним никто не мог сравниться. Лаура и Джузеппе, которые открыли магазин сыра, все свое время проводили там. Дела у них шли совсем плохо, но они не отчаивались. Иллария и Бенедетто, как уже было сказано, писали картины, а Винченцо Манчини после смерти своих родителей занялся продажей вин, которые производил завод его старшего брата Фабиано, ранее принадлежавший их отцу. Во главу городского винного магазина, который после войны снова открылся, встал Альберто. Несмотря ни на что, вино пользовалось спросом, хоть и продавалось не так хорошо, как до войны.
Стараясь сохранить свои предприятия, семья медленно и верно начала выходить из создавшегося кризиса. Начала справляться с бедами и вся страна.
Продолжение следует...