Когда мы говорили о монументально-историческом стиле, который был характерен для раннего этапа развития нашей литературы, мы упоминали, что он мало был похож на художественное творчество: главной целью было не развлечь читателя, а запечатлеть определённые факты для истории.
Но было бы неверно утверждать, что все древнерусские авторы до начала Предвозрождения слепо следовали этому принципу и не знали о способах эмоционального воздействия или риторических приёмах.
Параллельно с монументально-историческим, в древнерусской литературе развивался и другой стиль, который во многом не противоречил его канонам, но всё же имел свои отличительные черты. Одни называют его эмоционально-экспрессивным, другие - орнаментальным. Иногда по отношению к нему применяется термин “плетение словес”. На мой взгляд, все три названия удачны и довольно точно передают его основные особенности.
Его первые признаки можно обнаружить уже в ранних текстах: “Слове о Законе и Благодати” XI века и проповедях Кирилла Туровского XII века. Наибольшего расцвета стиль достигает в период так называемого Предвозрождения (конец XIV-XV вв.), о котором подробнее в следующий раз. Позже приёмы орнаментализма никуда не исчезают, и уже в начале XX века мы неожиданно сталкиваемся с термином “орнаментальная проза”, когда читаем о символистском романе.
Отличительной чертой стиля плетения словес было особое внимание к форме текста, выбору слов и риторических конструкций, что мало заботило, скажем, летописцев. Главной целью было эмоциональное воздействие на читателя, а не передача информации, поэтому чаще всего этот стиль встречается в проповедях, “словах”, житиях - там, где нужно убедить, донести важность какой-то идеи, а не просто зафиксировать события.
В таких текстах речь становится поэтической. Это значит, что слова, помимо своей прямой функции - передачи информации, - несут в себе дополнительные смыслы. Это могут быть приёмы звукописи, метафоры, символы. Как их называет Лихачёв, любой "прибавочный элемент". Часто произведения ритмически организованы за счёт нагнетания однородных конструкций, эпитетов и повторов.
Всё это помогает преодолеть обыденность, привычность речи. Ритм вовлекает, завораживает. Повторение однокоренных или созвучных слов подчёркивает нужные автору смыслы и вносит в текст привычный для поэзии элемент лейтмотива. Повторяемое раз за разом невольно запоминается.
В качестве примера можно привести отрывок из «Жития Сергия Радонежского», написанного Епифанием Премудрым - главным мастером стиля плетения словес.
Слава Богу о всемь и всячьскых ради, о нихже всегда прославляется великое и трисвятое имя, еже и присно прославляемо есть! Слава Богу вышнему, иже въ Троици славимому, еже есть упование наше, свѣт и живот нашь, въ негоже вѣруем, вън же крестихомся, о немже живемь, и движемся, и есмы! Слава показавшему нам житие мужа свята и старца духовна! Вѣсть бо Господь славити славящая его и благословяти благословящая его, еже и присно прославляет своя угодникы, славящая его житиемъ чистым, и богоугодным, и добродѣтелным.
Многократное повторение корня “слав-” - это не следствие ограниченности словарного запаса автора, а вполне осознанный приём. Главная идея жития - прославление Сергия Радонежского - задаётся уже этим первым абзацем.
Эта же мысль далее усиливается нагнетанием однородных конструкций, как бы вводящим читателя в транс:
…како доумѣет, или может повѣдати, или писанию явлено предати еже того уединение, и дръзновение, и стенание, и всегдашнее моление, еже присно къ Богу приношаше, сльзы тъплыя, плаканиа душевъная, въздыханиа сердечная, бдѣниа повсенощная, пѣниа трезвенная, молитвы непрестанныя, стояниа несѣдалная, чтениа прилѣжная, колѣнопоклонениа частаа, алканиа, жаданиа, на земли леганиа, нищета духовнаа, всего скудота, всего недостаткы: что помяни — того нѣсть. К сим же и всѣм и бѣсовьскыя рати, видимыя и невидимыя брани, борбы, сплетениа, дѣмоньскаа страхованиа, диавольскаа мечтаниа, пустынная страшилища, неначаемых бѣд ожидание, звѣриная натечениа и тѣх сверѣпаа устремлениа.
Для усиления эмоционального эффекта автор-орнаменталист не только полагается на собственные силы, но и украшает текст многочисленными цитатами из Священного Писания, использует его как источник символов и метафор. Так читатель становится активным участником процесса: без узнавания, разгадки приём не сработает. А уже для не столь знакомого с первоисточниками современного читателя произведения требуют огромного количества ссылок и пояснений.
Несмотря на кажущуюся строгость древнерусских текстов, авторская изобретательность, стремление к красоте постепенно захватывали письменность. Пусть ещё в рамках канона, но приходило осознание того, что одну и ту же историю, пользуясь инструментами языка, можно рассказать совсем по-разному. Красота слова становится такой же ценностью, как и польза. Так наша литература постепенно двигалась к тому, что учёные называют периодом Предвозрождения.
Следующая часть:
Ссылка на предыдущую часть:
-----------------------------------------------------------
А для интересных цитат и коротких заметок у меня есть телеграм-канал: https://t.me/nashevsyoidrugie