Когда Гена освободился, Ольга Николаевна выдохнула с облегчением. Во-первых, потому, что искренне симпатизировала парню и хотела, чтобы в жизни Генки Макарова никогда больше не было ничего подобного, а во-вторых, потому что не нужен был её ребёнку отец. Она и сама прекрасно справится с воспитанием. Беременность протекала нормально, и Голубева спокойно ходила на работу, выполняя свои непосредственные обязанности.
- Вынудили вы меня, Ольга Николаевна, о Макаровском УДО ходатайствовать. - Качал головой начальник колонии. - А Никитин этот ну никак не справляется.
- Отчего же не справляется? - Улыбнулась Голубева. - Никитин - человек, конечно, несколько медлительный и рассеянный немного, но добросовестный и аккуратный. А скорость с опытом появится.
- У этого не появится. Это вам не Солнцев и не Макаров. Придётся поискать в помощь ему кого-то порасторопней.
- Ну поищите. Только уж не слишком торопливого. Знаете, два человека в замкнутом пространстве, печи кругом. Излишняя поспешность там тоже ни к чему.
Но начальник, видимо, считал иначе. Вскоре в пекарне рядом с тихим Никитиным во всю орудовал крепкий средних лет мужичок с хитрыми цепкими глазами. Перевели его из колонии общего режима, как показавшего себя при отбывании наказания с самой лучшей стороны. Но что-то настораживало Ольгу Николаевну в этом человеке. Впрочем, люди не конфеты и не деньги, чтобы нравиться всем подряд, а работал он действительно хорошо, и руководство колонии новым поселенцем было довольно.
Только вот Никитин уже дважды с начала работы в пекарне новенького появлялся в здравпункте. Первый раз, подобно Генке Макарову, с ожогом. Правда, дело там было посерьёзнее и простой обработкой не ограничилось. Пришлось лечить. Второй раз мужчина пришёл, держась рукой за грудь. Голубева удивлённо посмотрела на него.
- Что с вами?
- Да вот незадача, Ольга Николаевна, споткнулся с поддоном. Рёбрами прямо на порог налетел.
У него оказалась трещина в ребре, и Голубева, понимая, что рабочие отношения между новыми напарниками не просто не сложились, а становятся слишком напряжёнными, пошла к заместителю по воспитательной работе с просьбой обратить внимание на то, что за короткий промежуток времени осуждённый Никитин получает уже вторую серьёзную травму.
- Не преувеличивайте, Ольга Николаевна. - Замахал руками тот. - У всех бывает. Что значит, раньше не было? Так получилось. Все мы люди. Жалоб от Никитина не поступало, а значит, проблемы нет.
Но через некоторое время случилось настоящее ЧП. Никитина нашли за котельной с двумя ножевыми. Сомнений, кто это мог сделать, не было...
- Начальник колонии, Гена, хотел это дело замять. - Продолжал рассказ дядя Юра. - Только Ольга Николаевна не позволила. Такой шум подняла. Никитин после лечения в колонию вернулся, она уже тогда в декрет ушла, а тот, что порезал его, на зону отчалил. Новый срок получил. Ты, Ген, помнишь, Василий Михалыч оставался там? Так мы общались с ним. Я приезжал, да и он, когда в городе бывал по делам, сообщал мне. Виделись. Вот он и рассказал, что когда Ольга Николаевна вернулась, вроде как завязались у неё отношения с Никитиным. А после освобождения он у неё, как видно, и остался. Этого я не знал. Михалыч тот к тому времени уже тоже вышел. Теперь, видать, освободился этот упырь, вот и не забыл обиды.
Гена слушал молча, ничего не спрашивая, и не уточняя. Думал о том, что делать теперь, и простит ли его Аня.
- Дядь Юр, не знаешь, если Ольга Николаевна ну вдруг... Мальчика отдадут мне? Я же сидел.
- Ты когда сидел, Ген? Судимость твоя погашена давно. Тут другое. Тебе же доказывать придётся, что ты его отец, экспертизу делать, в суд идти, ещё, наверное, много куда. Они не мы, на внешность смотреть не будут. Им факты подавай. Слушай, Гена, а Аня как? Она-то знает?
- Знает, дядь Юр. Получается, я её предал всё-таки. Простит или нет, непонятно. И с мальчиком, с сыном, решать надо что-то. А с чего начинать, не знаю.
- В больницу поезжай. Узнаешь про состояние Ольги Николаевны. Да через сестричек или нянечек узнавай, так не скажет тебе никто. Потом в опеку, наверное. Расскажешь, как есть. Они знают, что надо. Иди, Гена. Сейчас Алёша подъедет, мы тут сами управимся, а ты свои вопросы решай.
* * * * *
У Ани с самого утра тоже всё валилось из рук. Только вчера их жизнь казалась простой и понятной, но вечерний выпуск новостей перевернул всё с ног на голову. Значит, Гена тогда не обманул её, как уверяет бабушка, и у него всё же были другие отношения. Хотя он клянётся, что не было, и всё тогда получилось случайно. Врёт или говорит правду?
- Мама, а что это так пахнет? Сгорело? - Лиза заглянула на кухню.
- Сгорело. - Призналась Аня, отправляя в мусорное ведро подгоревшие оладушки и наливая на сковороду новую порцию теста. - Одевайся, сейчас завтракать будем.
Ну хорошо, допустим, Гена обманул. Но и она не рассказала ему всей правды. И не расскажет никогда. Зачем? Получается, что и сама не лучше. Что делать теперь? В том, что мальчик - сын Гены, сомнений нет. И если эта женщина умрёт, ребёнка бросать нельзя. Да Гена и не поступит так. Его самого бросила мать, и он до сих пор, кажется, так и не смог понять её поступка. А если поправится, тогда что? Он уйдёт к ней? Ведь её муж, сказали, погиб. Или будет рваться к сыну в ту семью?
Аня настолько загнала себя в угол собственными вопросами, что окончательно растерялась. Покормила Лизу и забежавшую к ним Наташу, отправила девчонок в библиотеку за недочитанными в летний период книгами, а сама попыталась заняться учебными планами. Сейчас, конечно, отпуск, но впереди новый учебный год, и работа сама себя не сделает. Она старалась выбросить из головы тяжёлые мысли, но получалось это плохо.
Гена, последовав совету своего старшего друга, попытался выяснить что-то о состоянии Голубевой. Но, когда заикнулся, что он родственник, то с ним даже разговаривать не стали.
- Журналист, небось? - Раздражённо фыркнула женщина в регистратуре. - Не первый уже. Так узнавать надо лучше, когда сюда идёте. Нет у Голубевой родственников. А муж бывший здесь же в больнице работает. Так что иди отсюда, пока охрану не позвала.
Он отошёл, остановился, раздумывая.
- Зачем тебе Голубева? - Шустрая девчонка в белом халате и надвинутой на брови медицинской шапочке стрельнула в него глазами. - Правда, что ли, журналист?
- Нет. Лечила она меня когда-то. Помочь хотел.
- Три тысячи.
- Что три тысячи? Не хватает на что-то? Лекарство какое-то надо?
- Мне три тысячи. - Тихо и настойчиво повторила девчонка. - За информацию.
Генка чертыхнулся про себя и достал деньги.
- Да не свети ты их. - Одёрнула его молоденькая вымогательница. Купюры тут же перекочевали к ней в карман. - У Голубевой состояние стабильно-тяжёлое в результате черепно-мозговой. Ввели её в кому. Нужна операция. У нас такую делать некому. Пока ждут.
- А если сделать операцию?
- Я тебе что, врач? Сам соображай, это мозг. Может, нормально всё будет, а может, превратится в овощ, если что не так пойдёт, или вообще того... Она, говорят, раньше тоже работала здесь. Так что, может, и найдут кого, кто прооперирует. Своя же.
- Понятно. - Он вышел из больницы, торопливо достал из кармана зазвонивший телефон.
- Ген, ты где?
- В больницу ездил, Алёша. - Гена коротко передал слова санитарки. - Вы там справляетесь?
- Справляемся. Я вот что. Отец мне рассказал. Гена, у меня одноклассница, Ира, она на юридическом училась. Сейчас адвокат. Я тебе номер сброшу. Набери ей, скажешь, от меня. Может быть, она поможет.
- Спасибо, Алексей. А то я что-то растерялся совсем.
- Не за что. Давай. Если что, звони. У меня клиент подъехал.
Связавшись с Алёшиной одноклассницей, он принялся путано и длинно объяснять ситуацию, но Ира не остановила его.
- Поняла вас. - Сказала она наконец. - Вам отцовство надо установить. Поскольку у мальчика никого нет, кроме матери, то сейчас ответственность за него несут органы опеки. Вся информация должна быть у них. Хотите, я с вами поеду, раз Алёша попросил? Боюсь, сам вы запутаетесь.
- Если можно.
Гена ожидал такой же отповеди, как и в больнице, но, то ли Ирина изъяснялась толковей, чем он, то ли в этом маленьком городке люди привыкли и не к таким историям, но их выслушали и рассказали, как правильно написать заявление.
- На сколько всё это затянется? - Спросил Гена, когда они вышли.
- Мне пока не приходилось сталкиваться с этим на практике, но, думаю, ориентировочно два-три месяца.
- Так долго? И где всё это время будет мальчик, то есть, Денис? - Гена помотал головой. - Всё, как во сне. Так странно. Я только вчера узнал, что у меня есть сын, и только сейчас выяснил, как его зовут. Голубев Денис Олегович. Кстати, а почему Олегович? Ведь Никитина звали Павлом?
- Он не усыновлял мальчика. - Объяснила Ирина. - В деле в опеке в свидетельстве о рождении вашего сына отец не указан. А Олегович, наверное, потому что мать Ольга.
- Наверное. Так где будет Денис?
- В каком-нибудь детском учреждении временного пребывания. Пока не прояснится ситуация с состоянием здоровья его матери. Геннадий, всё это не так просто. Но возможно. Я помогу.
- Спасибо. - Гена улыбнулся. - Знаете, у вас, точнее, у нас с вами, удивительный город. А я когда-то сомневался, ехать сюда или нет. Вот Аня, моя жена, никогда не боялась.
- У нас просто давно привыкли к тому, что надо смотреть на то, что из себя представляет сам человек. Специфика такая. Многие предрассудки отлетают, как шелуха. Геннадий, мы с вами на связи. Я подготовлю всё к суду, а вы, если возникнут вопросы, звоните.
* * * * *
- Гена. - Аня шагнула ему навстречу. - Послушай меня сейчас. Я много думала сегодня. Честно, всякое думала. Но, знаешь, ты прав. Этого мальчика, твоего сына, мы бросить не можем. И я его приму. Понимаю, что приму, потому что люблю тебя. Только страшно, примет ли он нас. Мы же чужие люди ему. Ничего не знаем о нём, и он о нас тоже.
- Я тоже очень люблю тебя, Аня. - Он обнял жену. - И понимаю, как тебе трудно сейчас. Мне и самому не по себе. С Ольгой Николаевной ситуация непонятна. Там плохо всё. А Денис всё это время, пока идут выяснения, будет находиться в каком-то социальном центре.
Она обратила внимание, что Гена всё ещё называет эту женщину по имени-отчеству. Значит, действительно, не испытывает к ней того, чего так боялась Аня.
- Так его Денис зовут?
- Да. Анечка, вы с Лизой поезжайте со всеми на море. А я останусь. Поработаю в сервисе, буду документы собирать для суда и ждать отмашки от адвоката. Алёшка свою одноклассницу посоветовал.
- Не слишком ли много вокруг тебя в последнее время появилось женщин? - Полушутя, полусерьёзно поинтересовалась Аня. - Я уже звонила Алёше, попросила, чтобы они Лизу взяли с собой. А я тебя одного со всеми этими проблемами не оставлю.
- И я не оставлю? - Нахмурив бровки, сообщила Лиза, выходя из своей комнаты. - А какие у папы проблемы?
- Лизонька, мы тебе попозже всё расскажем. - Уверила Аня. - Когда хоть что-то прояснится.
- Братика мне решили родить? - Лиза смотрела на них испытующе. - Я вообще не против! Ваня дяди Алёшин, конечно, хороший мальчик, но свой брат всё равно лучше.
Гена отвернулся и кашлянул в кулак.
- Подожди, дочь. - Аня подняла брови. - Откуда такие мысли?
- Вообще-то, бабушка с дедушкой вам об этом говорили. И бабуля. А я у вас умный ребёнок.
- Кажется, даже слишком. - Гена подхватил Лизу на руки. - И что же, умный ребёнок не хочет на море?
- Хочет, но с вами. - Лиза обхватила шею отца. - Лучше я подожду, а потом поедем все вместе, может быть, даже и с братиком. Маленьким можно на море, мам?
- Лиза, Лизонька, остановись. - Попросила Аня. - Давай о братике поговорим попозже. Хорошо?
- Хорошо. - Согласилась девочка, которую Гена поставил на пол. - Только на море без вас я всё равно не поеду. Мы же семья. Значит, должны всё делать вместе. Вы тут обсуждайте, а я книжку пойду читать, которую с Наташей сегодня взяли.
Она назидательно посмотрела на родителей и снова скрылась у себя в комнате.
- Вот так быстро растут дети. - Гена грустно улыбнулся и развёл руками. - Ладно, семья, вместе так вместе. Значит, в этом году без моря.
- Ничего, не такое переживали и это переживём. - Кивнула Аня, имея в виду не только море.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Окончание следует... часть 9
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)