* НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Глава 16.
Сипухин брод когда-то был для окрестных жителей самым коротким путём, кто желал не делать большой крюк до моста через реку и ехал напрямки в большое село Петровку. Там и ярмарки бывали большие, и лавка тамошняя, которую лавочник Никитин держал, тоже товаром побогаче деревенских лабазов была. Вот потому и подходили ко броду тому несколько дорог с разных сторон, а после речки они сливались в одну, до Петровки.
Бывало дело, что раньше и заночевать у брода оставались, кто совсем-то издалека ехал, ставили подводы под деревьями у пригорка, разводили костёр и ночевали, давая отдых и себе, и лошадям.
Однако со временем русло реки менялось, в низину пришла большая вода, и весенним половодьем снесло плоские удобные камни, по которым и перебирались в брод через реку. Быстрина углубляла русло год за годом, и вот уже третьёго году, как неможно стало тут вброд перебраться, даже в самое жаркое лето вода стояла высоко.
Затравянели дороги, от Сайдагарки ведущие, а которая из дальней Гремячей идёт, так та вовсе бурьяном заросла, и налетевший как-то по осени страшный ветер повалил там много деревьев, вовсе перегородив старую дорогу буреломом.
Васятка с Гаврилкой стояли сейчас на том берегу, где одна дорога была, та, что на Петровку уходила, но и она теперь была малоезжена, потому как делать такой крюк от моста было не резон, все оттудова ехали напрямки, до малого тракта.
Когда шли мальчишки мимо Маврухина выселка, ещё не так страшно было, а вот как показался Сипухин брод, как-то вроде и боязно стало, чуялось что-то в воздухе, будто тревога какая тронула сердечко.
- Как думаешь, чего тут? - дёрнув друга за рукав, негромко спросил Гаврилка, - Чего это Федоску сюда понесло? Тут ведь нет ничего, сюда уж сто лет никто не ездит. Он хоть и непутёвый, но ведь не вовсе дурак, чего тут попусту шататься! Рыбалки тут нету, рыба тут не стоит, грибов покудова и нету в лесу… чего сюда потащился, за какой надобностью?
- Кабы знать, так мы бы его давно уже отыскали, - покачал головой Васятка, он чутко прислушивался, но тишина стояла в лесу, - В том и вопрос, чего он сюда пошёл, неспроста!
Они встали у реки, перед ними как раз было то место на реке, против которого на другом берегу расходились в разные стороны три старые дороги. Вон и костровище, путниками сложенное, камни до сей поры в чёрной саже все, закопчённые. И никого… ни на этом берегу, ни на том, ни единого следа не было того, что кто-то здесь был.
- Да и чего было ждать, - пожал плечами Гаврилка, - Нешто он стал бы тут торчать, нас дожидаться! Давно бы уже домой пришёл сам!
- Ты раньше тут бывал? - спросил Васятка, пристально гладя на камень, у которого они теперь стояли, он был какой-то… странный, словно его сюда нарочно принёс кто-то.
- Да бывал, когда уж, и не упомню. С Ванькой ходили мы по какой-то надобности, давно было, я уж позабыл.
- Я тоже давно бывал. Мы с бабушкой ходили вон туда, - Васятка показал в сторону небольшого лужка, - Красной травицы собирали, вон там сидели, в пучки её вязали. И вот знаешь… не припомню я, чтоб вон та тропа тут была. Гляди…
Васятка указал на торную тропу, прямо за большим камнем, против которого они теперь стояли, в лес уводила жёлтая тропка, так и вилась, манила. Тёмная чаща сурового ельника перед нею расступалась, даже колючие ветки свои подобрала!
- Вот знаешь, я сейчас знаю, что ты скажешь, - вздохнул Гаврилка, - Что нам по ней и идти… да чует моё сердце, что не к добру это!
- А вот и нет, - усмехнулся Васятка, - Ничего не скажу, потому как не надо туда ходить нам! Глянь, всё кругом заросло, а тут словно скатёрку кто кинул!
- Знаешь что, - Гаврилка достал из-за пояса свой старенький, порядком уже сточенный в лезвие ножик и потрогал его острие, он всегда так делал, когда очень боялся но не хотел этого показать, - А сплети-ка ты мне такое же, чего ты там над двором вешаешь, когда над ним чёрная пыль висит! Повешу себе на шею и стану ходить! А не то у меня от твоих задумок вся душа в пятки уходит!
- Сплету, не тужи, но это после, - Васятка стал ходить кругами мимо камня, то уходил до брода, а то вертался, ему было неспокойно, будто не мог он ухватить то, за чем сюда пришёл, - А пока… вон туда пойдём!
Он указал Гаврилке в сторону пальцем, и тот вытаращил глаза - прямо там всё было завалено корягами и ветками, оплетено сухой травою, нет пути, не пройти.
- Куда? Да чего там делать! Или ты думаешь, что Федоска этот туда полез и шею себе свернул?
- Идём! - улыбнулся Васятка, - Вот сюда иди, погляди!
И только ступил Гаврилка туда, куда указал ему друг, как всё в его глазах поменялось - то место, где только что виднелась торная тропа, теперь оказалось залитой чёрной водою канавой, ряска плыла по воде зелёной мутью, воняло болотом. А там, где только что видал Гаврилка бурелом, была едва приметная тропка, уходящая в лес.
- Ох, не нравится мне, снова от отца влетит, что долго меня дома нет! - проворчал Гаврилка и кивнул другу, - Да идём уж скорее, быстрей вернёмся!
Они осторожно ступили на тропу, но ничего плохого с ними не сталось, и они начали медленно пробираться меж еловых ветвей, стараясь заглянуть вперёд, но пути не было видно, лес приступил к тропе плотной стеною.
И так же неожиданно ельник перед ними расступился, открыв взору небольшую поляну, круглую, словно блюдо. Зелёная трава колыхалась волнами от ветра, чуть поскрипывала старая сосна, но Васятке стало как-то не по себе. То же самое чувствовал и Гаврилка, он снова взялся за свой ножик.
- Помогите, - тоненький голосок раздался неожиданно, и друзья вздрогнули и схватились друг за друга.
- Откуда…это? - голос Гаврилки дрогнул, они стояли на краю поляны и прислушивались.
- Кто тут? - крикнул Васятка, крик разорвал тишину, лес на другом краю поляны словно даже вздрогнул.
- Я тут… это я, Федоска, - голос доносился откуда-то снизу, - Я в яме сижу, вытащите…
Васятка строго посмотрел на друга и сказал:
- Ты, Гаврилка, теперь в оба гляди. Ступай мне след в след, никуда ногой не ступи! Понял?
Гаврилка кивнул, и они ступили в траву. Васятка шел медленно, и ступал не прямо, что-то высматривал в траве и шептал незнакомые Гаврилке слова, от этого всего у него мурашки бегали под мокрой от пота рубашкой.
- Помогите! Не бросайте меня! - тонкий голос звенел отчаянием, подгонял, но Васятка не спешил, оборачивался и успокаивал Гаврилку жестом, мол, не спеши.
Яма перед ними открылась внезапно, Гаврилка даже вздрогнул от неожиданности, когда разверзлась перед ними зелёная трава и показался тёмный провал, круглый, с испещрёнными корнями краями.
- Эй! Вытащите меня! Гаврилка, это ты? - раздавалось со дна этой ямы, - Помогите!
- Откудова он знает, что это я тут, - испуганно шепнул Гаврилка в самое Васяткино ухо, - Нешто ему слыхать!
- Не кричи, мы тебе поможем! - ответил Васятка тому, кто был внизу, - Как ты в яму-то попал?
- Провалился! А вас с Гаврилкой я услышал, когда вы еще по лесу шли и меж собой говорили, тут слыхать всё, эхо!
- Подержи меня за рубаху, - сказал Васятка, Гаврилка уцепился за него, и тот склонился над ямой, заглядывая вниз.
Яма была довольно глубокой, её края испещрены рытвинами, видать Федоска пытался выбраться, но скатывался вниз. А в яме оказался и в самом деле он, Федоска Липатин, который пропал не так давно и его в селе обыскались.
Федоска сидел на дне ямы, весь измазанный грязью, всклокоченные волосы торчали в разные стороны, он глядел вверх и прижимал к груди грязные руки. Но в яме он был не один, Васятка приметил, что чуть поодаль от Федоски лежит чёрная собака, так же перемазанная в грязи. Собака едва подняла голову, поглядев на Васятку угасающими глазами, полными боли, и снова уронила морду на мокрое дно ямы.
- Тащите меня уже поскорее! - взмолился Федоска, - Сил нет уж тут…, - он заплакал, слёзы потекли по щекам, оставляя в грязи светлые дорожки.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.