Но больше всего царевну Софью убивала не тишина, не злобная глухая, порой создавалось впечатление, что ко всему прочему и слепая, прислужница-монахиня, и даже не разлагающиеся мертвецы за окошком...
Ибо прекрасно понимала, что все это делается с одной целью: свести ее с ума. Потому всеми силами старалась не потеряться и не сдаваться. Без нужды в решетчатое окошко не смотрела, хотя взор нет-нет и сам собой туда направлялся. К бабе не обращалась. Относилась к ней, как предмету мебели. Чтобы силу духа сохранить, молиться начинала.
Ее убивала человеческая подлость. От нее ничего спасти не могло. Царевна Софья не переставала дивиться: на что только род людской ради собственной выгоды пойти готов! Вот взять хотя бы патриарха Иоакима! Ведь как стонал да рыдал, умоляя помочь расправиться с братушкой, который в поведении своем переступил все границы дозволенного. Жаловался, что не управляем молодой царевич и веру ногами в грязных сапогах попирает.
Много нареканий вызывал его Всепьянейший Всешутейший собор, резиденция которого находилась в Пресбурге, расположенном на острове посреди реки Яузы близ села Преображенское. Поначалу сборище это принимали за шутку, посмеивались: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Опять же, очень удобно было. Развлекается, следовательно, не до серьезных дел… Но когда шутки стали выходить за пределы дозволенного, озаботились. Только остановить возможности не имелось. Петр Алексеевич никого слушать не желал.
Царевна никак не могла понять, зачем юнцу все это? Неужто Петрушенька не понимает, что рискует разбить одним махом не только все достоинство духовенства и само понятие о религии, но и уважение к себе? Неудивительно, что молодая жена Евдокия его упрекать пыталась, да только кто ее слушал? Царица-свекровь посылала подальше и приказывала молчать.
Потом уже бояре, уставшие от всех безобразий, рты открыли, пошли жаловаться к Наталье Кириллове. Матушка робко упрекать начинала, так он глаза вытаращил, ногами, как покойный папенька затопал, и кричать начал.
В отличие от ближнего окружения молодого царя, Софья Алексеевна, едва до ее ушей стали доходить слухи обо всех безобразиях, сразу поняла, к чему все это затеялось. Она не сомневалась, молодой царь хотел подорвать влияние старого русского духовенства, уменьшить его власть, а потом и самому стать во главе церкви. В принципе, идея правильная. Только подобным образом ее претворять, значить, себя унижать и в памяти потомков дурную славу оставить.
По всей видимости, патриарх Иоаким также все понимал. Ибо прибежал, просил вмешаться… Надо было послать его подальше, сказать, чтобы сам разбирался… Так нет же, решила показать себя в очередной раз самой умной… Не влезла бы, его святейшеству пришлось бы разбираться и она не причем оказалась бы. А так еще раз против себя брата настроила. Вполне понятно, Петр Алексеевич ее облаял, но тут даже не в его поведении дело.
Больше всего дальнейшее поведение патриарха оскорбило. Вместо того, чтобы вступиться, губы поджал. Сейчас же он с превеликим удовольствием руку молодому царю лобзает и на нее наветы делает…
Еще ее бесит воспитатель царевича, дядька Никита Зотов. Он в этом дурном сборище поочередно исполняет роль князя-папы и патриарха.
— Вот уж старый дурак, — не выдержала и сплюнула за земляной пол затворница. — Не боится, что за такие сумасбродства на том свете черти станут пятки поджаривать? Не удивлюсь, если рядом с ним окажется князь-кесарь Ромадоновский. О бабах, что там разгульный образ вели, даже говорить не хочется. Вот уж позорище так позорище! И что обидно, главные срамницы — все представительницы знатных родов. Так называемая «княжна-игуменья» Дарья Гариловна Ржевская, чьи предки Рюриковичи, а Анастасия Голицына из Гедеминовичей… Этим-то чего надо?
А князь Ромадоновский? По сей день в глазах стоит, как ввалился к ней в келью, потный и вонючий, перегаром как дохнул, едва сознания не потеряла. Стал посреди комнатенки и объявил громогласно:
— Теперь ты, матушка, больше никто! Постриг тебя ждет, убогая…
На себя бы посмотрел… Язык просто чесался ответить:
— На себя посмотри, рвань! Пес шелудивый!
Сдержалась, не стала до его уровня опускаться. Гордо голову подняла и перекрестилась... Сказывают, что сейчас, когда никто одернуть не смеет, Петр Алексеевич и вовсе разгулялся. Ну что же, каждому свое. Ему грешить, а ей молится.
Для информации. Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор — одна из затей царя Петра I. Своеобразная шутовская «орденская организация», объединявшая царских единомышленников. Главной чертой «Собора», что явствует из названия, является отчетливое пародирование обрядов католической (собор возглавлялся «князем-папой», которого выбирали «кардиналы») и православной церквей. Однако, по мнению некоторых исследователей, он был создан с целью дискредитации церкви и разрушения стереотипов старорусской повседневной жизни. Собор просуществовал около 30 лет — с начала 1690-х до середины 1720-х годов, внеся свою лепту в восприятие царя слоями общества как Антихриста.
Публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 7
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке