— Ты это серьёзно? — Настя держала в руках изящную шкатулку для украшений, но взгляд её был прикован к золотому браслету на запястье свекрови. — Значит, маме твоей — золото, а мне — так, безделушку?
Вадим непонимающе переводил взгляд с жены на мать. Праздничное настроение, с которым он готовился поздравить двух самых важных женщин в своей жизни, таяло как мартовский снег.
— Настенька, милая, — Зоя Ивановна попыталась снять браслет, — давай поменяемся, если тебе...
— Нет уж, носите! — Настя с грохотом поставила шкатулку на стол. — Теперь хоть ясно, кто для Вадима важнее!
— Настя, что ты несёшь? — Вадим шагнул к жене. — Я выбирал подарки с любовью. Думал, шкатулка тебе понравится — ты же давно хотела...
— Давно хотела? — перебила его Настя. — А я, может, тоже давно браслет хотела! Или ты думаешь, раз я моложе, мне можно и попроще подарок?
Зоя Ивановна тихо вздохнула. За пять лет семейной жизни сына она не раз замечала, как невестка ревниво следит за каждым знаком внимания, который Вадим оказывал матери. Но такого открытого скандала ещё не было.
— Сынок, — она поднялась из-за стола, — пойду я, пожалуй. Праздник у вас семейный...
— Конечно, уходите! — всплеснула руками Настя. — Только браслет не забудьте! Пусть все видят, как вас сын любит, а жену — так, на втором месте держит!
— Да что с тобой сегодня? — Вадим схватился за голову. — Мама, останься! Настя, прекрати этот цирк!
— Цирк? — Настя вдруг затихла, и это было страшнее крика. — Значит, мои чувства для тебя — цирк?
Она развернулась и быстро пошла к двери. Вадим рванулся следом: — Ты куда?
— К маме поеду! — Настя уже натягивала куртку. — К своей маме, которой ты, кстати, даже цветов не купил!
Хлопнула входная дверь. В квартире повисла звенящая тишина.
— Мам, — Вадим устало опустился на стул, — ты же знаешь, я не хотел никого обидеть...
— Знаю, сынок, — Зоя Ивановна присела рядом. — Но, может, стоило и правда как-то по-другому подарки выбрать? Настя ведь молодая ещё, горячая. Ей нужно чувствовать себя особенной.
— А ты? — он поднял на мать покрасневшие глаза. — Ты для меня не особенная?
— Я — мать. Моя любовь к тебе безусловная, — она погладила сына по плечу. — А жену нужно каждый день завоёвывать заново. Позвони ей. Скажи, что любишь. И давай я верну браслет в магазин...
— Не нужно, — Вадим решительно встал. — Я сам всё исправлю. Куплю ей такой же... нет, лучше! И тёще букет закажу. И вообще — может, это знак, что пора перестать делить любовь на первый и второй сорт?
Зоя Ивановна улыбнулась: её мальчик всегда умел извлекать уроки даже из самых неприятных ситуаций. А Настя... что ж, молодость не порок. Главное, что любят друг друга. А с опытом придёт и мудрость.
История Вадима и Насти началась пять лет назад в строительной компании, где они оба работали. Она — молодым дизайнером интерьеров, он — руководителем проектов.
— Слушай, Вадик, — говорила тогда подруга Насти, Катя, — девчонка она хорошая, но избалованная. Родители в ней души не чаяли, единственная дочка всё-таки...
— Да ладно тебе, — отмахивался Вадим, — подумаешь, характер! Зато какая творческая, яркая!
Настя действительно росла в семье, где была центром вселенной. Отец, преуспевающий бизнесмен, и мать, бывшая модель, исполняли любой её каприз. Когда Настя объявила о свадьбе, они были в шоке:
— Доченька, но он же... обычный менеджер! — всплёскивала руками мама. — У тебя такие перспективы, такие поклонники...
— Зато он настоящий! — отрезала Настя. — И любит меня, а не папины деньги!
Зоя Ивановна, школьная учительница математики, с первого дня почувствовала: невестка — человек другого круга. Но ради счастья сына старалась принять её такой, какая есть:
— Вадюша, я же вижу — она тебя любит. Просто избаловали девочку, не научили делиться вниманием...
— Мам, всё наладится! — уверял Вадим. — Она просто привыкает к новой семье.
Но время шло, а Настя продолжала воспринимать любовь Вадима к матери как угрозу их браку. Каждый семейный праздник превращался в негласное соревнование: кому достанется больше внимания, чей подарок окажется дороже.
— Господи, да разве в этом дело? — вздыхала Зоя Ивановна, разбирая очередной конфликт. — Неужели любовь можно измерить ценой подарка?
Но для Насти, привыкшей с детства быть единственной и неповторимой, каждый знак внимания мужа к свекрови казался предательством. А Вадим метался между двумя любимыми женщинами, пытаясь никого не обидеть и сохранить мир в семье.
И вот теперь этот злополучный браслет... Но, может быть, именно он станет той каплей, которая заставит всех троих наконец поговорить начистоту?
Настя влетела в родительский дом как ураган, на ходу сбрасывая туфли: — Мама! Ты не поверишь, что этот...
И осеклась на полуслове. В гостиной за чашкой чая сидели её мать Елена Викторовна и... свекровь.
— Зоя Ивановна? — Настя застыла в дверях. — Вы... что вы здесь делаете?
— Присядь, доченька, — спокойно сказала Елена Викторовна. — Мы тут с Зоей Ивановной чай пьём, беседуем...
— Беседуете? — Настя перевела взгляд с матери на свекровь. — В мой праздник? После того, как она...
— После чего, Настенька? — мягко спросила Зоя Ивановна.
— Не называйте меня Настенькой! — взорвалась Настя. — И вообще, как вы смеете приходить к моей матери? Мало вам того, что сына против меня настраиваете?
— Настя! — повысила голос Елена Викторовна. — Что за тон?
— А какой тон должен быть? — Настя начала расхаживать по комнате. — Мама, ты хоть знаешь, какой подарок она себе выпросила у Вадима? Золотой браслет! А мне — шкатулку копеечную! И ты после этого принимаешь её в нашем доме?
— В моём доме, — твёрдо поправила Елена Викторовна. — И я принимаю тех, кого считаю нужным.
— Прекрасно! — Настя всплеснула руками. — Теперь и родная мать против меня! Может, вы уже и праздники вместе отмечаете? Без меня?
Зоя Ивановна тихо поставила чашку на стол: — Я, пожалуй, пойду...
— Сидите! — неожиданно резко сказала Елена Викторовна. — Настя, немедленно прекрати истерику. Ты не в детском саду.
— Ах, так я ещё и истеричка? — Настя упала в кресло. — Конечно, Зоя Ивановна у нас само совершенство! Учительница! Интеллигенция! А я так, выскочка...
— Настенька... то есть, Настя, — Зоя Ивановна привстала, — я никогда не просила у Вадима дорогих подарков. И уж тем более не хотела...
— Лучше молчите! — оборвала её Настя. — Мама, ты представляешь, она даже в наш медовый месяц звонила каждый день! Каждый! День!
— Потому что Вадим просил, — тихо сказала Зоя Ивановна. — У него давление скакало, я волновалась...
— Вот! — торжествующе воскликнула Настя. — Слышишь, мама? Она всегда найдёт оправдание! А то, что я, его жена, хотела побыть с мужем наедине — это неважно!
Елена Викторовна молча встала и вышла из комнаты. Вернулась через минуту с альбомом: — Помнишь эту фотографию?
На снимке маленькая Настя плакала, прижимая к себе куклу.
— Это когда ты закатила истерику, потому что я купила точно такую же куклу твоей двоюродной сестре. Тебе было пять лет. Сколько сейчас, напомни?
Настя молчала, кусая губы.
— Знаешь, Зоя Ивановна, — продолжала Елена Викторовна, — это наша вина. Избаловали единственную дочь. Всё ей одной, всё лучшее, всё самое дорогое... А теперь пожинаем плоды.
— Мама! — задохнулась от возмущения Настя.
— Что — мама? — Елена Викторовна захлопнула альбом. — Правду говорю. И знаешь что? Мы с Зоей Ивановной действительно подружились. Потому что обе любим тебя и Вадима. Только ты почему-то считаешь, что любовь — это война за внимание.
В дверь позвонили. На пороге стоял взъерошенный Вадим: — Настя здесь? Я весь город объездил...
— Здесь твоя жена, — вздохнула Елена Викторовна. — Устраивает показательное выступление.
Настя вскочила: — Ах так? Ну и прекрасно! Оставайтесь тут втроём! А я к папе поеду!
— Никуда ты не поедешь, — спокойно сказал Вадим. — Сядь и послушай...
— Сядь и послушай... — повторил Вадим, но Настя уже рванулась к двери.
— Не смей мне указывать! — она попыталась проскочить мимо мужа, но он удержал её за руку. — Пусти! Или тебе мама не разрешает?
— Хватит! — Вадим повысил голос так, что все замерли. Никто никогда не слышал, чтобы он кричал. — Хватит делать из моей любви к матери какое-то чудовище! Хватит превращать каждый праздник в соревнование! Хватит!
— Вадик, не надо... — попыталась вмешаться Зоя Ивановна.
— Нет, мама, надо! — он развернул Настю к себе. — Знаешь, почему я купил тебе эту шкатулку? Потому что ты месяц назад, стоя у витрины, сказала: "Смотри, какая красивая, прямо как в моём детстве у бабушки". А браслет маме — потому что у неё сорок лет преподавания в этом году, и я хотел сделать что-то особенное!
Настя замерла, часто моргая: — Я... я не знала...
— Конечно, не знала! — Вадим отпустил её руку. — Потому что ты не спрашиваешь. Ты сразу делаешь выводы. Сразу решаешь, что тебя не любят, что предпочитают кого-то другого...
— А разве не так? — прошептала Настя, но уже без прежнего запала.
— Господи, да когда же это кончится? — Вадим схватился за голову. — Пять лет, Настя! Пять лет ты заставляешь меня выбирать между двумя самыми дорогими для меня женщинами! Знаешь, как это больно?
Настя медленно опустилась на банкетку в прихожей. Елена Викторовна дёрнулась было к дочери, но осталась стоять.
— А знаешь, что ещё больнее? — Вадим опустился перед женой на корточки. — Видеть, как две умные, добрые женщины не могут найти общий язык. Мама пытается, правда пытается... А ты строишь стену. Всё выше и выше.
— Я не строю... — начала Настя, но осеклась, когда Зоя Ивановна вдруг тихо всхлипнула.
— Настенька, — свекровь промокнула глаза платком, — я ведь тоже когда-то была невесткой. И тоже ревновала мужа к его матери. А потом она заболела, и я так и не успела... не успела сказать ей многое. Не успела понять, какое это счастье — когда есть вторая мама.
— Вторая мама? — Настя подняла заплаканное лицо.
— А кем ещё я хочу для тебя быть? — Зоя Ивановна шагнула вперёд. — Думаешь, я не вижу, как ты страдаешь от этой ревности? Как изводишь себя подозрениями?
— Доченька, — вдруг подала голос Елена Викторовна, — а ведь я тоже виновата. Мы с отцом так боялись, что тебе чего-то в жизни не хватит... Что растили тебя как принцессу в башне. Всё тебе одной, всё самое лучшее...
— Мамочка... — Настя всхлипнула.
— И знаешь, что самое страшное? — продолжала Елена Викторовна. — Мы не научили тебя главному — радоваться чужому счастью. Делиться любовью. Верить людям...
Настя вдруг разрыдалась в голос, закрыв лицо руками. Вадим беспомощно оглянулся на женщин.
— Иди ко мне, девочка моя, — Зоя Ивановна опустилась рядом с Настей и крепко обняла её. — Поплачь. Легче станет.
— Простите... — всхлипывала Настя. — Простите меня... Я такая дура...
— Не дура, — Елена Викторовна присела с другой стороны, гладя дочь по голове. — Просто заблудилась немножко. Бывает...
Вадим смотрел на трёх плачущих женщин и чувствовал, как что-то внутри него отпускает. Словно лопнула туго натянутая струна.
— Ну что, — он улыбнулся сквозь навернувшиеся слёзы, — может, отметим 8 марта по-настоящему? Вчетвером?
— Только браслет я всё равно верну, — шмыгнула носом Зоя Ивановна. — И шкатулку твою тоже верни.
— Зачем? — удивилась Настя.
— А купим три одинаковых подарка, — подмигнула Елена Викторовна. — Чтобы никому не было обидно.
И они рассмеялись — сквозь слёзы, сквозь остатки обид, сквозь недавнюю боль. Потому что наконец-то поняли: любовь не делится. Она только умножается.
*****
Дорогие читатели, ставьте ваши реакции, понравился ли вам рассказ и оставляйте комментарии!
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые увлекательные рассказы!
Также вам могут быть интересны другие истории: