Начало:
- Не надо, – сказала Ксения, – Мама меня съест тогда. Весь год будет грызть, до следующего Юрикиного отпуска. Отгрызать от меня станет по кусочку.
Они помолчали. Ксения молчала, погрузившись в глубокую задумчивость. Мальчики – от бессилия ей помочь.
- Давайте лучше загадаем, чтобы все задуманное нами – сбылось, – Митя отличался тем, что умел сгладить тяжелую минуту, печаль – обратить в шутку, утрату представить не такой уж тяжелой. Умел «обесценить потерю».
Он достал из кармана «несерьезную монетку» – была у него такая, цвета бронзы, покрытая какими-то загадочными символами, не настоящая монета, а игрушка – для игры в «пиратов».
Митя зажал монету в кулаке, что-то «нашептал» на нее – на лице у него при этом было таинственное выражение , а потом острым концом сухой ветки вырыл в земле довольно глубокую ямку. И бросил в нее монету, как в колодец. Потом снова засыпал ямку землей и посмотрел на друзей с победоносным видом.
- И че? – спросил Алешка,
- Всё сбудется! У тебя будет много бабок, у Ксанки – дом, а я объеду тысячу стран и...
- Их вообще около двухсот, – тихо поправила Ксения, – Стран то есть. Немножко меньше...
- Значит, все и объеду, – Митя не смутился ничуть, – А потом, когда мы получим от жизни, что хотим, то соберемся здесь, раскопаем тайник – и отдадим «волшебную монету» самому из нас троих счастливому...
- Ты завтра уже забудешь, где закопал эту дрянь, – хоть бы капелька энтузиазма появилась у Алешки в голосе, но нет, не было ее, – А послезавтра твой тайник разроет собака, прикопает туда какую-нибудь свою заначку. Кость, например...
- Может, у собаки есть свои мечты, – вступилась Ксения, – Попроще наших, но... Зарыла одну кость, вырыла десять...
Девочка поднялась первой, отряхнула юбку:
- Ладно, ребят... Кто как, а я – домой. Мне переезжать надо. Вещи собрать...ну, в смысле комнату свою освободить для Юрки.
- А куда тебя переселяют – к матери?
- Нет, мама не любит, чтобы ей кто-то мешал. Поживу пока на диване в гостиной. Ничего. Рано или поздно Юрка и так смотается восвояси.
Когда они шли назад, Ксения думала о том, что можно уцепиться и за совсем уже призрачную надежду, если другой нет...Впереди были еще годы, когда ей предстояло слушаться мать, жить так, как мать захочет. Но может, пиратская монетка, брошенная на весы судьбы, склонит одну чашу – и когда-нибудь у нее, у Ксении, будут дом и кот.
Место, куда можно прийти, и ничего не бояться. Там никто не будет тобою командовать командовать и тебя унижать.Там не нужно выпрашивать какие-то крохи тепла и любви...
А сейчас ей наверняка влетит за то, что она «где-то шляется, вместо того, чтобы заниматься делами».
Ксения взглянула на часы и заторопилась.
И не заметила, как отстал от компании Алешка.
*
Жизнь развела их после окончания школы. В том небольшом городе, где они жили, не было возможности продолжить образование.
И в это время отчетливо обозначилось, что у каждого из них – свой путь, своя дорога.
Они держались вместе до самого конца, и на выпускном сидели неразлучной троицей, вызывая зависть бывших одноклассников. Вернее, одноклассниц. Хотя Ксения и надела платье из голубого шелка, и прическу в парикмахерской ей сделали к лицу – какого-то волшебного превращения все равно не произошло. Ксения оставалась симпатичной девушкой, но никто из юношей не оспаривал бы права на ее внимание. Ничего особенного, манящего – не было в ней.
И тем более недовольны были девушки тем, что Ксении достались два лучших кавалера. Митя вырос настоящим красавцем, и порой на кокетливый тон в разговорах с ним сбивались даже учительницы.
Что же касается Алексея – стало известно, что он идет в медицинский. Хотя ни биология, ни другие естественные науки никогда не вызвали в нем какого-то энтузиазма. Но родители Алексея мечтали видеть сына врачом, готовы были дать деньги на обучение на платном отделении. А еще так удачно складывалось, что ректор института приходился им родственником.
Словом, судьба Алексея была решена заранее, и если прежде все думали, что парню светит – максимум – техникум, то теперь на него уже смотрели по другому. Одна из лучших учениц класса мечтала поступить в медицинский, но далеко не была уверена, что ей это удастся «с первого захода». Алексей же, считай, был уже там.
Вечер (вернее, ночь) в кафе традиционно закончилась тем, что выпускники пошли встречать рассвет. А Ксения с друзьями вернулись к школе и сидели на ее ступенях. Алексей достал из пакета бутылку с шампанским.
- Тебе чего, в кафе показалось мало?
- Где ты ее взял?
Во взгляде Алексея, брошенном на друзей, читалось добродушное снисхождение.
- Если вы заметили, там пустые бутылки наши ставили на пол, под стол, – пояснил он, – А я поставил туда полную. Ну а уходя – ловкость рук и никакого «мошенства» – переложил ее в пакет. И не смотрите на меня так, нашим хватило выше крыши... Видели, насколько «ухрю-кался» Славик? Если он потопал со всеми через лес к Волге, то кому-то с полпути придется возвращаться и тащить это тело назад. Он уже лыка не вязал.
- Давай мне, – Митя взял у него бутылку, открыл так осторожно, что «хлопок» вышел чуть слышным, не напугал Ксению.
- Профессионал, – Алексей кивнул в сторону друга, точно представляя артиста.
- Эй, а стаканчики ты не захватил?
- Обижаешь, – Алексей, оказывается, и бокал заны-кал, правда, только один, но можно пить по очереди, в конце концов.
- Ну, как мы много лет назад говорили – за то, чтобы все сбылось, – Алексей налил тютелька в тютельку, так что пена поднялась до края, но не выше - и подал бокал Ксении.
А она – простая душа – даже загадать ничего не успела, торопилась выпить шампанское, чтобы поскорее вернуть бокал друзьям.
Небо за востоке уже начинало светлеть, но одна из звезд в этот час горела особенно ярко, точно алмаз, оброненный Богом.
*
- Я нашла тебе работу, – сказала мать Ксении.
После получения аттестата прошла едва ли неделя. И, хотя девушке хотелось поскорее начать самостоятельную жизнь, но экзамены отняли много сил, и Ксения позволила себе короткое время праздности. Это была для нее редкая роскошь – заснуть, когда захотелось спать, и встать, потому что выспалась. Поваляться на диване с книжкой, посмотреть фильм, который давно собиралась.
- Подожди, – Ксения не поняла, – Я же собираюсь в институт...
- В какой? – в голосе матери послышалось раздражение.
Ксения вдруг подумала, что мать никогда не спрашивала о ее планах.
- В педагогический...на филфак... Английский, – у девушки возникло странное чувство, что она говорит что-то не то, что мать недовольна. Но чем?
- В общем, есть шанс, – мать говорила тем непререкаемым голосом, каким, наверное, разговаривала на работе, где она – директор, а все вокруг – подчиненные, – Ко мне обратились знакомые...Хорошие знакомые. Требуется сиделка – ухаживать за старой женщиной.
Ксения обычно отличалась сообразительностью, но тут она никак не могла понять, что от нее требуется. Настолько это шло вразрез со всеми ее планами.
- И что..., – начала она, –Ты хочешь сказать...
- Я уже всё сказала. Подавай на заочное отделение,..
- А если там нет заочного?
- Значит, иди на другую специальность, – отрезала мать, – На какого-нибудь методиста можно прекрасно учиться заочно. Ведь сейчас как? Лишь бы диплом был, неважно какой. Или вон, на библиотекаря иди, ты вроде книжки любишь. А послезавтра поедем знакомиться с Верой Васильевной.
- Но почему я должна, – в голосе Ксении послышалось отчаяние, она чувствовала, что мать для себя уже все решила, – Почему ты хочешь, чтобы я шла в сиделки?! Это же моя жизнь...
- Потому что нужно думать наперед, – мать объясняла жестко, точно Ксения еще была ребенком, – Женщина культурная, бывшая актриса. Будет подписан договор – ты ухаживаешь, а она завещает тебе квартиру. Эта квартира пойдет Юре. А вот эта большая квартира, где мы сейчас живем, отойдет потом тебе. Я понимаю, тебе же еще и меня досматривать предстоит.
Ксения была оглушена этими новостями. Мать – сильная энергичная женщина, дай Бог, она доживет до глубокой старости. Но все эти наполеоновские планы, которые сейчас миражами повисли в воздухе, означали, что жизнь самой Ксении будет просто-напросто съедена. Даже не так. Сож-рана.
- Мама, мне ничего от тебя не надо. Я уеду и буду учиться...
- Такой шанс бывает один раз, – Ксении казалось, что мать гипнотизирует ее взглядом, – Интеллигентная, культурная женщина...Тактичная. К какой-нибудь грымзе я бы тебя не отправила.
«Еще как отправила бы», – подумала Ксения.
- И всё будет по справедливости. Мне было бы жаль делить эту квартиру, я вложила в нее столько сил. Но обделять твоего брата я не хочу...
Ксения слушала и думала – мать так распорядилась жильем, потому что она уверена в покорности дочери. В том, что Ксения так и будет жить в своей комнате – и не позволит себе привести сюда в этот дом мужа, не решится завести ребенка. Словом, никак не помешает матери.
Чем больше ты кого-то любишь – тем меньше хочешь его стеснять, обременять собой. Мать не хочет обременять собой Юрочку, которого любит. Юра не будет ухаживать за ней в старости, это – обязанность дочери. Ксении же предстоит заработать жилье для брата и право на наследство для себя.
- Нет, – сказала она.
- Хорошо, – согласилась мать, но Ксения почувствовала, что это на самом деле вовсе не «хорошо». Что мать просто сейчас зайдет с другого конца.
Мать помолчала. Ксения ждала – вот сейчас мать скажет, что ни копейкой не будет помогать дочери, если та уедет учиться. Что той придется или впроголодь сидеть, или подрабатывать, или найти мужика, который будет ее содержать.
Но мать сказала иное:
- Пойдем просто в гости. Ты познакомишься с этой женщиной и поговоришь. Она даже знать не будет, что ты могла бы стать ее сиделкой. Просто проведем у нее вечер. Будем пить чай и разговаривать. Вера Васильевна – очень интересная собеседница. Когда-нибудь ты будешь гордиться этим знакомством. Она – замечательная актриса.
- Что ж у нее нет ни мужа, ни детей? И в театре ее все бросили, так что ли – раз она сиделку нанимает?
- Так бывает, – спокойно сказала мать, – Жизнь, отданная творчеству. Роли, спектакли... Любовь была, а семьи не сложилось. Не осталось никого. А театр? Он как корабль, что плывет себе дальше, а Вера Васильевна осталась за бортом.
- Сколько ей лет?
- Девяносто четыре.
Ксения внутренне ахнула.
- Как видишь, – продолжала мать, – Она в любом случае проживет недолго. Так что ты, скорее всего, еще и институт окончить не успеешь, а уже освободишься.
- Мама, ты опять...
- Я тебя услышала. Ты не собираешься там работать. Но в гости ты со мной обещала сходить. Принесем Вере Васильевне торт. Мне говорили, она очень любит «Прагу».
*
Ксения представляла, что дверь им откроет кто-то другой. Больная наверняка, лежит в постели. Или, в лучшем случае, с трудом передвигается по своей комнате.
Но на пороге стояла изящная старая женщина. Не старушка, не бабушка, а именно старая женщина. Она опиралась на палку, и лишь позже Ксения узнала, что Вера Васильевна и вправду не может подолгу стоять и ходить, но сейчас хозяйка расцвела улыбкой – будто они были теми сами гостями, которых она ждала всю жизнь.
Продолжение следует