Начало
Они пили чай и беседовали. И всё это напоминало картинку из жизни великосветского общества. Не смотря на то, что Вера Васильевна родилась в первой половине прошлого века, Ксении казалось, что она пришла из романов, которые изучали в школе.
И вместе с тем в старой женщине не было ни чопорности, ни холодка. Она с живым интересом расспрашивала Ксению о ее планах, о предметах, которые девушка любила в школе, и о том, чем она собирается заниматься теперь.
Вера Васильевна буквально расцвела, когда услышала, что Ксения выбрала английский язык.
- Как это мило! – сказала она, – Нынче все помешались на технике, и уверены, что за них всё сделают электронные переводчики.
- Ну почему же, – осмелилась возразить Ксения, – Сегодня очень многим без английского языка – никуда. И репетиторов нанимают, если в школе преподают слабо...
- А я в школе учила французский, и мне это потом пригодилось в театре. Еще как...
Вера Васильевна рассказывала о мире «закулисья» – очень живо, образно и смешно. И Ксения почувствовала, что в гостях у старой артистки получает больше душевного тепла, чем в родном доме.
Когда чашки опустели, хозяйка поднялась, чтобы вновь наполнить чайник, и девушка заметила – хоть Вера Васильевна и старается держаться – ходить ей действительно трудно. Ксения тут же предложила свои услуги, и в дальнейшем сама хозяйничала за столом.
- Добрая душа, – сказала ей хозяйка, – Я так надеялась, что смогу до последнего быть на своих ногах. Не хотела никого затруднять, никому быть обязанной... Но перед тем, как забрать нас на тот свет – высшие силы стараются вылепить из нас идеал. Они стараются, а там уж как выйдет. Вот и мне щелкнули по носу – не будь такой гордой! Смиряй гордыню. Теперь приходится просить о помощи соседку. Конечно, за плату. Я превратилась в хомяка – соседка приносит мне полные сумки продуктов, я набиваю закрома, и стараюсь растянуть съестное на долгий срок, чтобы пореже обременять Марию Ивановну новыми закупками.
- А сиделку так и не нашли, Вера Васильевна? – будто невзначай спросила мать.
Ксения вздрогнула, когда хозяйка ответила ее же словами:
- Это же отгрызать у кого-то целый кусок жизни... Я имею в виду – у хорошего человека, который возьмется за такую работу. Есть, конечно фирмы, которые обязуются ухаживать за человеком, если от оставит им жилье. Но представьте, каково это – жить, зная, что кто-то «ногами перебирает», не дождется, пока ты отдашь концы?
- Я могла бы вам помогать, – вдруг неожиданно для себя сказала Ксения, – Если я поступлю на заочное отделение, и вы будете отпускать меня на сессии.
Девушка не заметила, как торжествующе блеснули глаза матери. Правда та сейчас же опустила взгляд в тарелку, на оставшийся кусочек шоколадного торта.
... Случилось так, что Ксения стала не только работать у Веры Васильевны, но и переехала к ней.
К матери в очередной раз в гости приехал Юра – вместе с женой и маленькими детьми. Теперь ищи - не ищи пятый угол в просторной квартире – его попросту не было. На комнату матери посягать было нельзя, спальню отдали Юре и его жене, а «зал» облюбовали дети – скакали там на диване, смотрели мультики, гонялись друг за другом...
И только у Веры Васильены находила Ксения долгожданные тишину и покой.
- Тебе словно не хочется уходить домой, – заметила хозяйка как-то вечером.
Ксения убирала со стола. Ей давно уже можно было собраться и уйти, но она всё медлила это делать. Вере Васильевне хватило такта – не выяснять причину.
- Оставайся у меня, – предложила она девушке, – Если тебя не пугает перспектива спать на диване. Впрочем, он довольно удобный.
Когда Ксения сказала матери, что теперь будет жить у старой актрисы, та лишь поинтересовалась – собирается ли Вера Васильевна увеличить ей плату.
- Круглосуточная работа ценится дорого. Не будь мямлей – пусть платит, деньги у нее есть.
Ксения предпочла обойти этот вопрос.
Потом у Юрочки кончился отпуск. Он уехал, и увез семью, а его сестра домой так и не вернулась.
Дома у Ксении тоже полно было дорогих безделушек, но у Веры Васильевны все обстояло иначе. Она не была ни стяжательницей, ни коллекционером.
- Единственное, что я хотела бы коллекционировать – это добрую память о себе, – говорила она.
Но все эти веера, гребни, статуэтки – в свою очередь была для нее памятью о прожитых годах и о театре.
Ксения засыпала на узком диване, но под утро уже начинала слышать мелодичный бой часов. Когда они отбивали четыре, потом пять – она радовалась, что еще рано вставать. А в семь – шлепала босыми ногами на кухню, чтобы сварить в турке крепкий кофе.
- Какое блаженство, – говорила Вера Васильевна, – Когда рядом звучит живой голос, когда тебя будит не какая-нибудь старческая боль, а запах кофе...
Часы у Веры Васильевны были необыкновенными, с движущимися фигурками, каждый час разыгрывающими маленькое представление. Она купила их, когда была на гастролях в Европе.
И еще Ксению влекла шкатулка старой актрисы. Дело было даже не в украшениях Веры Васильевны, а в историях, которые она рассказывала о драгоценных камнях. Она знала очень много легенд и преданий, ей было известно о роковых камнях, и о тех, что приносят удачу. Что может быть лучше таких историй, чтобы скоротать зимние вечера...
- Этого бога называют по разному, – говорила Вера Васильевна, – Кто-то именует его богом См-ерти, а кто-то богом Мести или Справедливости... Говорят, что у него есть свои камни, они спрятаны в тайнике... Все в мире должно быть в равновесии – добро и зло, тогда только воцаряется гармония. И вот, если зла становится больше – тайник открывается, и эти камни вступают в игру. Они находят себе хозяев... Не всегда бывает так, что мы выбираем себе вещь, случается, что вещь выбирает нас. Это будто воля рока- ты тем или иным путем становишься ее обладателем. Вот так и тут. Кто откажется от прекрасного драгоценного камня? Но эти сокровища приходят к тем, кто совершает зло, или намерен его совершить. И сживают своего хозяина со света, выпивают его силы, насылают болезнь, или несчастный случай – и вот злодея уже нет, он уходит туда, где ему и положено быть, в преисподнюю... И гармония восстановлена. Но что любопытно – после см-ерти хозяина никто не может найти тот синий алмаз, которым он гордился при жизни. Камень точно исчезает, а на самом деле, он возвращается в тайник, где снова ждет своего часа.
- Мой отец – он ученый, он собирает артефакты и может знать про всё это, – задумчиво сказала Ксения.
- А как его фамилия?
Кристина сказала, и старая актриса всплеснула руками:
- Деточка, я читала одну из его книг – он рассказывал о том, что ему удалось найти один такой тайник... Ах, как бы мне хотелось узнать об этом поподробнее. Одно дело – узнать про ту или иную легенду, и совсем другое – найти подтверждение тому, что это правда. Ты можешь его расспросить?
- Мы не виделись уже много лет.
И как часто бывало в последнее время, Ксения рассказала Вере Васильевне о том, как сложилась судьба ее семьи.
- Напиши ему, – твердо сказала старая актриса, – Может быть, он все последние годы ждал момента, когда ты вырастешь, и дашь ему знать, что хочешь его видеть..
И Ксения написала такое письмо – очень сдержанное, так как не знала, получит его отец или нет. Но она ясно дала понять, что хочет с ним встретиться.
...Ухаживать за Верой Васильевной девушке было совершенно не в тягость, напротив, она будто обрела одновременно и бабушку и подругу.
Приходили весточки и от друзей. Алексей, как и ожидалось, поступил в медицинский. Митя же подался на исторический факультет, а во время летних каникул собирался подрабатывать наемным рабочим в археологических экспедициях.
Порой Ксения все же приходила домой, чаще всего это случалось, когда ей требовалось что-то из вещей. Далеко не всегда она заставала мать дома. И даже вздыхала облегченно – удалось избежать лишних вопросов.
Но в последний раз, когда Ксения своим ключом открыла дверь, мать была дома.
- Пойдем, попьем кофе и поговорим, – предложила она.
Кофе показался Ксении далеко не таким вкусным, как у Веры Васильевны, хотя сорт был дорогим. Но еще больше удивил девушку разговор, который завела мать.
- Я чувствую себя виноватой, – сказала она.
Ксения молча ждала продолжения. Мать могла винить себя за то, что всегда предпочитала старшего сына, что мало интересовалась делами дочери... За мало ли, за что еще...
- Тебя эта старушка не обижает?
Ах, вот оно что... Мать, видимо, додумалась до того, что Ксении надо было спокойно учиться, а не подрабатывать.
- Нет, – осторожно сказала Ксения, – Вера Васильевна – прекрасный человек, мы с ней ладим.
- Понимаешь, – мать чуть ли не впервые заговорила с дочерью как со взрослой, – Те люди, которые мне ее сватали, убеждали, что старушка проживет полгода, не больше. И так уж по нашим меркам все возможные сроки перешагнула... А теперь получается – ты не знаешь, когда освободишься...
- Да что ты такое говоришь...
- Не хочешь ли ты сказать, что ухаживаешь за Верой Васильевной не за квартиру, а чисто по любви?
- Да я и забыла про эту квартиру!
- А я – нет, – многозначительно сказала мать, – Знаешь, что можно сделать? Вызовем для Веры Васильевны врача, мой хороший знакомый ее осмотрит, и скажет, что ей нужно постоянное медицинское наблюдение. А кому оно не нужно в таком возрасте? Я ее заберу к себе, в Дом престарелых, а перед этим убедим ее подписать дарственную на квартиру...
- Мама, не нужна мне эта квартира! – Ксении хотелось выкрикивать это чуть ли не по слогам, – Я и так там живу, меня никто не гонит...
- Да причем тут ты! – с сердцем сказала мать.
- Ах вот оно что... Юрочка, да?
- Он разводится, – сказала мать, – Квартиру оставляет жене и детям...
- Еще бы! Ведь эта квартира его жены, он к ней отношения не имеет...
- Да если бы она даже решила разделить «двушку», – вслух думала мать, – Юрке бы там досталась в лучшем случае комната в коммуналке.
- А почему ты не хочешь забрать любимого сына к себе?
На этот вопрос мать не ответила. Только выразительно молчала. Ксения все поняла без слов. Брата мо-гила исправит, он будет водить подружек, жить так, как ему хочется, не подстраиваясь под мать – а ей это совершенно не нужно.
- Может быть, ты сама поговоришь с Верой Васильевной, что пора ей уже перебираться к нам... Я ей выделю хорошую палату... У нас есть библиотека, музыкальный салон... Она всегда найдет старичков, с кем можно поболтать.
- Я не стану с ней ни о чем говорить. И пусть Юрка решает свои жилищные проблемы не за мой счет...
- Здесь все решаю я, – напомнила мать, – Если бы я не нашла эту старушку, и не рекомендовала тебя – ничего бы и не было. Ты для себя, что ли хочешь эту квартиру? Не получится...
- Больше я не приду, – Ксения быстрыми движениями мыла свою чашку, – И не трогайте нас с Верой Васильевной, пусть она живет как можно дольше, я буду только рада.
- Ну-ну, – сказала мать.
Через два месяца Ксении пришлось уехать на зимнюю сессию. Она договорилась с безотказной соседкой, что в это время та станет приносить старой актрисе продукты, и вообще ухаживать за порядком.
Вернувшись, Ксения узнала, что Веры Васильевны больше нет.
Продолжение следует