Звонок раздался в самый неподходящий момент — я только-только погрузилась в ванну, полную пены, и собиралась наконец расслабиться после тяжелой рабочей недели. В пятницу вечером, как назло.
— Алло? — прижала телефон к уху мокрой рукой, пытаясь не уронить его в воду.
— Люсенька, это я! — голос был до боли знакомым.
Мое сердце пропустило удар. Дядя Коля. Младший брат моей мамы, которого я не видела уже лет пять, не меньше. Последний раз он появлялся на похоронах мамы, выразил соболезнования и исчез так же внезапно, как и появился.
— Дядя Коля? — я не могла скрыть удивления. — Что случилось?
— Как что? У меня командировка в вашем городе. На пару дней всего. Думаю, может, у племянницы остановиться? Чем гостиницу зря оплачивать. Ты же одна живешь в трешке после мамы?
Я замерла. Квартира досталась мне по наследству, и да, я жила в ней одна после развода. Трехкомнатная, старой планировки, но просторная. Только вот как он узнал?
— Да, одна... — протянула я неуверенно.
— Вот и славно! Я уже на вокзале, через час буду у тебя. Адрес помню!
Не успела я и рта раскрыть, как в трубке раздались короткие гудки. Пена вокруг меня опала, как и мое настроение. Вот тебе и спокойные выходные.
Дядя Коля появился на пороге с потрепанным чемоданом и широкой улыбкой. Он почти не изменился — все те же хитрые глаза, только морщин прибавилось, а некогда темные волосы серебрились сединой. Одет просто, но опрятно: джинсы, свитер, потертая кожаная куртка.
— Люся, красавица! — он обнял меня с порога, и я невольно улыбнулась. Все-таки родная кровь.
— Проходи, дядя Коля. Ты голоден?
— Да я бы перекусил, — он уже прошел в коридор, скинул ботинки и теперь с интересом оглядывался. — Хорошо у тебя, уютно. А кухня где?
Пока я готовила ужин, дядя Коля устроился за столом и рассказывал о своей жизни в Саратове. О неудачном втором браке, о взрослых детях, которые разъехались кто куда, о подработках таксистом и слесарем. Говорил он много и оживленно, но между строк читалась какая-то недосказанность.
— А что за командировка у тебя? — спросила я, ставя перед ним тарелку с жареной картошкой и котлетами.
— О! — он на мгновение замялся. — Да вот, фирма одна пригласила. Сантехника, отопление — мое всё. Я же мастер на все руки!
Я кивнула, хотя что-то внутри подсказывало: врет. Но я решила не лезть с расспросами — всего на два дня ведь приехал.
Утром в субботу я проснулась от грохота. Выскочив из спальни, обнаружила дядю Колю на стремянке в ванной комнате. Он, закатав рукава, что-то увлеченно откручивал от потолка.
— Дядя Коля! Что ты делаешь?! — воскликнула я, протирая сонные глаза.
Он обернулся с улыбкой победителя.
— А, Люсенька! Проснулась? Я тут решил твой вентилятор в ванной починить. Он же гудит как самолет!
— Но он нормально работал...
— Э, нет! — он наставительно поднял палец. — Это не нормальная работа. Да и вообще, я тут посмотрел... У тебя же весь ремонт надо переделывать. Трубы старые, проводка — огнеопасная, краны текут. Непорядок!
Я почувствовала, как внутри нарастает тревога.
— Дядя Коля, но у меня нет денег на ремонт сейчас. И потом, ты же на два дня приехал...
Он выпрямился, окинул меня хитрым взглядом и неожиданно серьезно сказал:
— Люся, ты что, родного дядю выгоняешь? Мамка бы не одобрила.
Эти слова больно кольнули. Мама...
Она всегда говорила, что брат у нее непутевый, но добрый. И просила меня не оставлять его, если что. Я вздохнула.
— Нет, конечно, не выгоняю. Просто неожиданно всё это.
— Вот и славно! — он снова повеселел. — Слушай, я тут прикинул: если материалы купить, я тебе всю ванную за неделю переделаю. Плитку положу, трубы поменяю. Комар носа не подточит!
— За неделю? — переспросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Ну, может, за две, — легко согласился он. — Но ты не беспокойся, с меня работа, с тебя материалы. По-родственному!
Две недели превратились в месяц.
Ванная комната стояла разобранная, с содранной до бетона плиткой и торчащими трубами. Дядя Коля каждый день уходил «за материалами» или «инструментами», возвращался к вечеру навеселе и с пустыми руками.
— Понимаешь, Люсь, — объяснял он, разваливаясь на диване у телевизора, — нужного цвета плитки нет. А брать абы что — это не по-хозяйски. Я за качество отвечаю!
Я уже ходила мыться к соседке, тёте Вале, но долго злоупотреблять ее добротой не могла. Деньги, отложенные на отпуск, таяли с катастрофической скоростью — то на клей для плитки, то на новую ванну, которая до сих пор стояла в подъезде, потому что «в проем не проходит, нужно стену расширять».
— Дядя Коля, — я наконец решилась на серьезный разговор, — когда ты закончишь ремонт? Мне нужна моя ванная комната.
Он посмотрел на меня с таким искренним возмущением, что я почти почувствовала себя виноватой.
— Ты что, Люська? Я тут не покладая рук вкалываю, а ты с претензиями? Я же не на курорте, между прочим. Ночую на раскладушке, спина болит...
«На раскладушке» было преувеличением. Я уступила ему свою спальню, а сама перебралась на диван в гостиной, который с каждой ночью казался все жестче.
— И потом, — продолжал он, переключая каналы, — раз уж начали ремонт, надо бы и кухню обновить. Там же кран подтекает, ты заметила?
Я похолодела.
— Нет, дядя Коля. Никакой кухни. Сначала закончи ванную.
— Ну смотри, — он пожал плечами с таким видом, словно я отказывалась от королевского подарка. — Тебе виднее. Только потом не говори, что я не предлагал.
К концу второго месяца я начала серьезно злиться.
Дядя Коля полностью освоился, его вещи были разбросаны по всей квартире, а ремонт едва продвинулся. Зато он уже знал по именам всех соседей, продавщицу в магазине через дорогу и охранника на парковке. Казалось, весь дом уже в курсе, что у меня живет «дядя-мастер», хотя никто не видел результатов его работы.
Мои нервы были на пределе, когда я вернулась с работы и обнаружила в гостиной незнакомого мужчину. Он сидел с дядей Колей, и они с хохотом пили чай на моей кухне.
— А, Люся! — воскликнул дядя. — Знакомься, это Василич с пятого этажа. Я ему пообещал после твоей ванной его санузел посмотреть. У него там тоже все плачевно!
Василич, краснолицый мужчина лет шестидесяти, дружелюбно кивнул.
— Повезло с родственником, — сказал он, поднимая чашку. — Золотые руки у человека!
Я стояла, не в силах выдавить ни слова. Внутри меня что-то оборвалось. Это была последняя капля.
— Дядя Коля, можно тебя на минутку? — процедила я сквозь зубы.
В коридоре, закрыв дверь, я прошептала, едва сдерживая гнев:
— Что происходит? Ты уже подряды берешь, живя в моей квартире? А моя ванная когда будет готова?
Он явно не ожидал такого напора. Замялся, потер затылок.
— Люсь, ты чего разошлась? Я же помогаю... И потом, мне жить на что-то надо.
— А командировка твоя? Работа? — я уже не скрывала сарказма.
Дядя Коля опустил глаза.
— Ну, не совсем командировка... Квартиру в Саратове пришлось продать, с работой не заладилось. Думал, тут осмотрюсь, может, останусь. Ты же одна, места много...
Я прислонилась к стене, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Шесть лет назад я прошла через тяжелый развод, потом потеряла маму... А теперь еще и это.
— Дядя Коля, — сказала я тихо, но твердо. — У тебя есть неделя, чтобы закончить ремонт в ванной. После этого ты съезжаешь.
— Люсь, ты что? — его лицо исказилось. — Куда я пойду? На улицу выгонишь родного человека?
— Не на улицу. Найдешь съемное жилье. За неделю успеешь подыскать.
— А деньги? — он развел руками. — У меня же ничего нет!
— Василич, — кивнула я в сторону кухни, — и другие клиенты. У тебя же золотые руки, дядя Коля. Весь дом в курсе.
Утром я проснулась от шума в ванной. Дядя Коля, засучив рукава, активно работал — клеил плитку, подсоединял трубы. За пять дней он сделал больше, чем за два предыдущих месяца. Я молча наблюдала за этим преображением, не вмешиваясь.
На шестой день ванная комната была почти готова. Новая плитка, новая сантехника, даже зеркало с подсветкой, которое я не помнила, чтобы покупала.
— Нравится? — спросил дядя Коля, вытирая пот со лба. — Это я от себя добавил. В благодарность за приют.
Я кивнула, не зная, что сказать. Внутри боролись раздражение и благодарность, обида и родственная привязанность.
— Красиво, — наконец выдавила я.
— Люсь, — он опустился на край новой ванны, — я все понимаю. Перегнул палку. Привык, что можно на родных положиться... А потом как-то затянулось все.
Я молчала, разглядывая плитку.
— Я съеду, как договаривались, — продолжил он тихо. — Василич предложил пожить у него пока, комната пустует. И работа есть — полдома уже в очереди на мои услуги.
Что-то в его голосе заставило меня поднять глаза. Он выглядел постаревшим и каким-то потерянным, несмотря на бодрый тон.
— Дядя Коля... — я вздохнула. — Ты ведь мог просто попросить. Сказать, что тебе негде жить. Зачем весь этот цирк с ремонтом?
Он пожал плечами, и в этом жесте было столько знакомого — мамина привычка, когда она не знала, как объяснить что-то сложное.
— Гордость, наверное. Не хотел на шею садиться просто так. Думал, хоть пользу принесу.
Мы помолчали. За окном начинался дождь, капли стучали по карнизу.
— Знаешь, — сказала я наконец, — ты можешь остаться еще на месяц. Пока не найдешь нормальное жилье. Только больше никаких самовольных ремонтов, договорились?
Его лицо просветлело.
— Договорились, Люсенька! — он вскочил, чуть не опрокинув ведро с затиркой. — Только давай кухонный кран все-таки поменяем, а? Он же правда подтекает!
Я не могла сдержать улыбки.
— Только кран, дядя Коля. Только кран.
Спустя полгода я стою в своей обновленной ванной комнате и вспоминаю эту историю с улыбкой.
Дядя Коля давно съехал — снимает комнату недалеко от меня, работает в ЖЭКе сантехником и подрабатывает частными заказами. Заходит иногда в гости — уже без чемодана, только с тортом или бутылкой вина.
А я поняла, что родственные связи — вещь сложная.
Бывают моменты, когда хочется захлопнуть дверь и больше никогда не видеть этого человека. А бывают — когда понимаешь, что он единственный, кто остался от твоей прежней жизни, от семьи, которой больше нет.
Иногда ремонт за свой счет оказывается не такой уж высокой ценой за то, чтобы не чувствовать себя совсем одинокой.