Я продолжаю рассказывать Борисе Тимофееве-Еропкине и его происхождении Начало здесь:
Дед Бориса Николаевича Тимофеева-Еропкина по материнской линии, Федор Михайлович Дмитриев, профессор Московского Императорского технического училища (сейчас - МВТУ им. Баумана), может быть с полным правом назван отцом российской текстильной и бумагопрядильной промышленности, так же как и одним из основателей подмосковного Раменского, которое именно его стараниями стало превращаться из села в город.
Человек он весьма известный и в науке, и в общественной жизни, ему посвящены обзорные статьи в энциклопедиях и журналах, да и в интернете про него можно найти много интересного, но публикации эти в большинстве своем рассказывают о Федоре Михайловиче как о герое народной сказки, творившем чудеса назло всем врагам и на радость добрым людям. Сказка эта нам повествует, что родился Федор в рабоче-крестьянской семье (отец - выкупившийся от крепостной зависимости крестьянин, мать - дочь рабочего) и что разбогатевший отец, любивший карточную игру, заставил жену и детей бедствовать из-за своего пагубного пристрастия. Но талантливый его сынок, с детства всеми силами стремившийся к учению, шанса своего не упустил. Окончив народное училище, он предстал пред светлые очи тогдашнего московского губернатора Алексея Григорьевича Щербатова, который не оставил без внимания способного паренька и отправил его на казенный кошт учиться в столицу, в не так давно открывшийся Технологический практический институт. С блеском окончив одну из лучших научно-практических школ того времени (блестела, конечно, золотая медаль - первая награда Федора Михайловича), недавний студент по причине отсутствия связей в мире бизнеса оказался в очень нелегкой жизненной ситуации. Помог, как всегда, случай. Устроившись с большим трудом ночным смотрителем (почти что охранником) в прядильный цех в Раменском и (почти что тайком) досконально изучив весь производственный цикл, он, неожиданно повстречав хозяина (примерно как дочь одного капитана в предыдущем веке когда-то столкнулась с императрицей), выложил ему на блюдечке замечательный бизнес-план. Поглядев на этот проект, купец-магнат Павел Малютин (а хозяином был именно он) приблизил молодого инженера к себе, назначил директором фабрики, выгнав ненавистных англичан, стоявших у руководства долгие годы и никого в свой круг не пускавших. Проклятые иностранцы только и делали, что строили козни молодому таланту и препятствовали развитию производства. А Федор Михайлович, получив власть и средства, построил новые цеха, комфортное жилье для рабочих, школу для их детей, больницу, создал систему социального обеспечения, восстановил экологию и превратил Раменское в цветущий край. И самое удивительное, что многое, в этой сказке рассказанное, происходило на самом деле. Разница с действительностью лишь в деталях, правда, порой весьма существенных, с которыми здесь мы и попытаемся разобраться. Для этого мне пришлось залезть в разные справочники и покопаться в архивах, потратить на это время и приложить некоторые усилия, но оно того стоило, я узнал много интересного, чем и спешу со всеми поделиться.
Федор Михайлович родился 3 июня 1829 года в Москве в доме князя В. А. Шаховского на Маросейке, где снимала квартиру семья его отца, купца 3-й гильдии Михаила Дмитриевича Дмитриева, женатого вторым браком на Пелагее Анисимовне Васильевой, дочери "вечно цехового мастера по шапошному цеху". Михаил Дмитриевич был ранее (с 1821 года) женат на дочери московского мещанина Ераста Ивановича Касцова (1769-после1841) жившего в том же доме со своим семейством. Но брак этот был не слишком продолжителен, в июне 1827 года Екатерина Ерастовна умерла ("горячкою", как записано в свидетельстве), оставив сиротой полуторагодовалую дочь Екатерину, которая без матери не прожила и двух месяцев и добавила своей смертью горя и без того несчастному отцу. Впрочем, горевал Михаил Дмитриевич недолго и в ноябре того же года женился на упомянутой Пелагее Анисимовне, 17-летней, младшей из сестер в большом семействе Васильевых. Тут нужно пояснить, к какому сословию она принадлежала, чтобы не было путаницы с пролетариатом.
Внутри цехов ремесленные делились на две группы, сильно различавшиеся правами: вечно-цеховых и временно-цеховых. Первые – потомственные горожане-ремесленники, с 1785 года составлявшие особое, отличное от мещанского, СОСЛОВИЕ ЦЕХОВЫХ – участвовали в городском и цеховом самоуправлении, пользовались услугами благотворительных и взаимно-вспомогательных ремесленных учреждений. Вторые – принадлежали к другим сословиям и, приписанные к цехам временно, ради разрешения им заниматься ремеслом в городе, корпоративных прав не имели. Однако несли основное бремя государственных налогов и обязанностей, а также сословных взносов и сборов
В начале июня 1828 года в семье рождается первенец Иван, но, будучи недоношенным, он вскоре умирает, а ровно через год появляется Федор, которому повезло выжить, как и его брату Владимиру, явившемуся на свет шестью годами позже. Смертность, особенно детская, в те годы огромна, но даже зная эту печальную статистику, невольно поражаешься, листая записи в метрических книгах прошлых веков. Бьют по сердцу и причины смерти, указанные в них каким-нибудь одним-двумя словами: "коликами", "от поноса", "горячкою", "недоношенный", "слабого рождения" и т. п.
Чтобы было удобнее разбираться с родственниками и свойственниками Михаила Дмитриева я составил небольшую схему, по которой можно попытаться понять его происхождение и круг общения. Среди других его родных выделяется титулярный советник Василий Михайлович Дмитриев, который в метрических свидетельствах записан крестным отцом многих детей братьев Михаила и Александра. С большой долей вероятности можно говорить о том, что он их двоюродный брат. А должность его отца, пономаря Большого Успенского собора Михайлы Дмитриева, позволяет предполагать о возможной близости всех Дмитриевых к духовному сословию. По воспоминаниям матери Бориса Тимофеева-Еропкина, Софии Федоровны, пересказываемым сотрудниками музея в Раменском, Михаил Дмитриевич происходил из крепостных, но сумел выкупить себя и организовать свое дело. Мне более убедительной представляется версия, в которой если и был выкуп, то произошел он гораздо раньше, при отце или деде Михаила Дмитриевича. Одно дело - купить свободу себе и своей семье, другое - родителям и братьям, мне кажется первый вариант более вероятным.
Первые годы жизни, пока его отец продолжает оставаться купцом 3-й гильдии (а это с 1827 по 1834 год), Федор живет в доме князей Шаховских на Маросейке. Вместе с ними живет и мать Михаила Дмитриевича Параскева Матвеевна. Раньше при них был и брат Александр, но, женившись за полгода до старшего брата, он переезжает с женой к своему тестю Михаилу Лапшину, батырщику духовной типографии, у которого свой дом в районе Красного Села.
- батырщик - мастер в типографии, готовящий краску и наносящий ее на сверстанный набор
Но в 1835 году финансовое положение семьи Дмитриевых заметно ухудшается. По тем же воспоминаниям Софии Федоровны, отец Федора содержал трактир на Маросейке и, будучи человеком весьма азартным, нередко проигрывал свой заработок, оставляя семью ни с чем. Трудно сказать, что было истинной причиной перемены положения - неудачи в делах, или действительно страсть к карточной игре, но из купеческого сословия Михаил Дмитриевич выходит, становясь снова московским мещанином с неизвестными источниками доходов. Стоимость принадлежности к купцам 3-й гильдии в то время составляла около 400 рублей в год (нужно было заявить капитал минимум в 8 тысяч рублей и платить с него ежегодный налог приблизительно 5%). По-видимому, такая сумма была Дмитриевым уже не по силам, как и квартира в доме на Маросейке. Они переезжают с места на место, останавливаясь порой в совсем непрестижных местах, например, в "Мещанской части 2-го квартала доме Военной Богадельни".
Осваивать грамоту Федора отправляют в Никитское народное училище, доступ в которое был открыт для всех сословий и где не требовалось платы за обучение. Здесь, возможно, он впервые встречает Матвея Алексеевича Окулова, своего будущего родственника, а пока - директора народных училищ Московской губернии.
Матвей Алексеевич, конечно, не преподавал Федору никаких наук, но можно с уверенностью сказать, что училище он посещал не раз и по должности, и по велению сердца. Возможно, чаще он бывал в 1-й гимназии, к которой был приписан, но полагаю, что и Никитское своим вниманием не оставлял. Его доброе отношение к детям, гостинцы и другие подарки надолго оставались в их памяти. И хотя формально московские училища вышли из его подчинения в 1838 году, связи с учителями и выпускниками наверняка оставались. В середине 30-х годов сын Матвея Алексеевича Михаил (тогда ему было всего 15 лет) был крестным отцом одного из учителей Никитского училища. Да и дальнейшее направление Федора на учебу в Петербург вряд ли могло проходить без ведома Окулова. Не будет лишним, наверное, добавить, что родная сестра его, Анна Алексеевна, тоже долгие годы занималась воспитанием детей. Её заботам и вниманию были поручены дочери императора, причем, выбор наставницы был сделан самим Николаем Павловичем, хорошо знавшим семью Окуловых.
Теперь несколько слов о родстве. Матвей Алексеевич - двоюродный брат отца будущей избранницы Федора Михайловича, а также ее приемной матери. Все трое - внуки Семена Ивановича Хвостова (1731-1799). Кроме того, будучи мужем сестры Павла Воиновича Нащокина, женатого в свою очередь на тетке Елизаветы Павловны, он становится ей дядюшкой еще раз, правда не кровным, но это, наверное, не столь важно. В галерее я разместил картинку, показывающую родственные связи Окуловых, Луниных и Нащокиных, может так будет легче в них разобраться.
Окончив училище и показав отличные результаты на экзаменах, Федор, конечно, стремился продолжить свое образование. Однако, в его случае сделать это было не так просто, не все дороги были открыты, да и материальное положение семьи оставляло желать лучшего. Какое-то время он работает в типографии. По всей видимости, без помощи в трудоустройстве здесь тоже не обошлось. Его дядя Александр Дмитриевич женат на дочери типографского мастера, и хоть сам батырщик вряд ли уже при своем ремесле, знакомства, которыми Федор мог воспользоваться, наверняка остались. Интересно заметить, что с некоторых пор Федор появляется в документах как самостоятельная личность, в них он именуется московским мещанским сыном и в одном из брачных обысков, где его отец и дядя выступают в качестве поручителей, ставит свою подпись вместо невесты "по безграмотству" последней.
Все же счастливый шанс Федору выпадает, пятнадцати лет от роду он отправляется в Петербург учиться в не так давно открывшийся Технологический практический институт. По рассказу Софии Федоровны пауза между окончанием училища и поступлением в институт составила один год, при этом большая помощь была оказана московским губернатором. Не будем гадать, чье участие было решающим: губернатора князя Щербатова, директора училищ Окулова или московских купцов, создавших фонд, который давал возможность даровитым детям из небогатых семей получить образование. Важно, что определялся Федор в столицу на полный пансион и с весьма неплохими перспективами. Окончивший институт хоть и не имел права занимать государственные должности ("в чины не определялся"), но все же получал некоторые привилегии: освобождался от телесных наказаний, от рекрутской повинности и, при выполнении ряда условий, мог стать потомственным почетным гражданином.
Технологический институт того времени не был еще той знаменитой кузницей кадров, которой он станет впоследствии, программа и методы обучения формировались по ходу действия и часто менялись, его руководители во многом пытались следовать за столичным университетом и другими институтами - горным и путей сообщения. Немалая роль в обучении уделялась практике - студенты изучали производственные машины, станки и механизмы. На основной курс принималось 30-35 человек, первые три года считались младшими классами, следующие три - уже старшими. Из учившихся вместе с Федором Дмитриевым можно отметить трех сыновей тайного советника Якова Дружинина, носивших по причине своей незаконнорожденности фамилию Белямины, и Ивана Беггрова, сына художника-гравера и кузена известного живописца.
Политические события, происходящие в годы учения Федора Дмитриева в столице, не проходят мимо него и его товарищей. Сами они в силу юного возраста и постоянного присутствия в их жизни институтских надзирателей (для этих целей использовались 16 армейских унтер-офицеров) участвовать не могли, но и не замечать потрясений в общественной жизни было невозможно. Один из преподавателей, читавший политэкономию и бывший помощником инспектора классов, Иван Львович Ястржембский был арестован по делу петрашевцев и приговорен к смертной казни, замененной 6-ю годам каторги, куда он и был отправлен в одном вагоне с Достоевским.
В 1850 году Федор Михайлович Дмитриев оканчивает институт с отличием, о том свидетельствуют золотая медаль и звание инженера-технолога, установленное лишь за год до выпуска (из 34-х выпускников только 14 смогли его получить). И тут опять возникает вопрос трудоустройства, на государственную службу инженер-технолог пойти не может, а владельцы крупных предприятий (как и в наши дни) не очень-то заинтересованы в приобретении специалиста без опыта работы. Поэтому и в этот раз поступление на работу не проходит без рекомендации, по которой юный выпускник получает место смотрителя за работой станков на фабрике братьев Малютиных в селе Троицком-Раменском. Из троих братьев Малютиных к тому времени в живых оставался только один - Павел Семенович, он и был главным управителем всех дел на фабрике. Земля, недвижимость и крестьяне, выступавшие в роли рабочих, принадлежали князьям Голицыным, Малютины были лишь арендаторами, но именно они сумели наладить производство и сделать его рентабельным.
Бумагопрядильная фабрика в Раменском существовала уже два десятилетия. Император Николай Павлович, желая помочь давней своей знакомой Анне Александровне Голицыной, овдовевшей в 1826 году и оказавшейся в тяжелом материальном положении, для обеспечения ее стабильным доходом распорядился создать комиссию, решением которой было возведение двух фабрик на землях, принадлежавших княгине. Обе фабрики стараниями Анны Александровны и младшего брата ее мужа, Владимира Сергеевича Голицына, к 1831 году были построены, но одна из них оказалась совершенно нерентабельной, а другую, на берегу Борисоглебского озера, решено было сдавать в аренду. Но и на ней дела шли совершенно негладко до тех пор, пока арендаторами в 1843 году не стали купцы братья Малютины, а один из них, Павел Семенович, не взял на себя непосредственное руководство фабричными делами. Он смог заказать необходимое оборудование, выписать из-за границы нужных специалистов и поладить с местными крестьянами, трудившимися на фабрике в качестве рабочих. Предприятие стало доходным, но проблемы остались. При большом спросе на продукцию естественным желанием арендатора было расширить производство, но вкладывать в это значительные средства Малютин не решался, считал это дело слишком рискованным, ведь земля и строения принадлежали не ему, а продавать фабрику ее владельцы не хотели (забегая немного вперед, сообщу, что Малютиным фабрика досталась только в 1866 году, после смерти Павла Семеновича и старших Голицыных, тогда же началось ее расширение и реорганизация). Вторая проблема, вызывавшая беспокойство Павла Семеновича, была связана с нанимаемыми иностранными специалистами. Получая большое жалованье, они по понятным причинам не стремились к передаче своего опыта и знаний другим. Малютин несколько раз пытался менять директоров, но результат оставался прежним, никто против себя работать не хотел. Тогда в голове Павла Семеновича рождается план разрушить этот порочный круг изнутри, и для этой цели он приглашает молодого специалиста - Федора Михайловича Дмитриева, знаний и способностей которого должно вполне хватить на то, чтобы в короткий срок освоить все технологические сложности и избавить Малютина от подчинения диктату иностранных директоров. Реализация плана оказалась не такой скорой, как виделось поначалу, но идея сработала, и в первую очередь благодаря таланту и усердию Дмитриева. Первые годы он внимательно изучает производство, анализирует все его процессы и со временем становится одним из самых компетентных специалистов в своей области. Конечно, работал он не один, большую поддержку ему оказали руководитель коммерческой части П. С. Гальцов и счетовод (по-нынешнему - главный экономист) А. А. Филатов. Каждый из них стоит отдельного рассказа, интересных событий в их жизни было достаточно, возможно, я соберусь написать и о них, но не будем забегать вперед и вернемся к Федору Михайловичу.
Появившись в Раменском, Дмитриев конечно же оказывается в кругу общения образованной части местного общества. Князей Голицыных здесь нет, одни из них служат в армии, другие находятся в столицах или родовом имении Зубриловке, в местной усадьбе уже почти десять лет живут графиня Екатерина Петровна Лунина-Риччи (знаменитая в свое время оперная певица, знакомая Пушкина, голосом которой он восхищался) и ее приемная дочь Елизавета Нащокина, а также воспитанница графини Авдотья Михайловна, дочь подпоручика Смольянинова. В разного рода источниках, повествующих об их жизни, нередко высказывается мнение, что поселили их сюда Голицыны из милости, едва ли не в качестве приживалок. Но документы говорят о другом, они здесь скорее в роли представителей хозяев, при них присутствует штат их собственных дворовых слуг и приказчиков, через которых и происходит управление Раменским и принадлежащими Голицыным окрестными селами.
Юная Лиза Нащокина приходится по сердцу молодому инженеру-технологу, да и самой ей он наверняка интересен. Недюжинного ума и способностей, образован, недурен собой, шесть лет учился в столице, одним словом, ему есть чем очаровать барышню из провинции. Да и матушка ее приемная не против этого брака, видя в детях любовь и согласие. Злые языки, конечно, усмотрят тут мезальянс, причем с разных сторон. Одни будут говорить, что жених, дескать, неизвестно кто и стремится попасть в высшее общество, другие - что разорившаяся знать спешит сесть на шею богатому купцу, выдав за него шестнадцатилетнюю девочку. И тех и других (особенно последних) придется разочаровать. Никакого расчета ни у кого, включая графиню Риччи, не было. Дмитриев на момент женитьбы был всего лишь подающим надежды молодым специалистом, директором фабрики он станет спустя несколько лет, будучи уже отцом семейства. А Елизавета выйдет замуж никак не раньше 18 лет, об этом факте убедительно говорят записи в исповедных ведомостях Троицкого-Раменского 1851-52 годов и в метрической книге апреля 1854 года, где в свидетельстве о рождении дочери у местного пономаря она записана все еще как "Графини Риччи воспитанница Елизавета Павлова".
Благодаря Дмитриеву на фабрике происходят важные изменения и в производстве, и в жизни рабочих. Он строит рядом с заводскими стенами школу для детей, больницу (с родильным отделением), ясли, баню, прачечную, торговую лавку, новые жилые корпуса для работающих на фабрике, разрабатывает и реализует проект наполнения и устойчивого водоснабжения Борисоглебского озера, которое играло важную роль в обеспечении технологического процесса производства. Сокращает на предприятии рабочий день, организует систему подготовки кадров, исключающую приглашение иностранных специалистов. Вместе с этим он занимается и научной деятельностью. Пишет книгу "О бумагопрядении" (1861), а с 1869 года в должности профессора читает лекции в недавно открывшемся (1868) Императорском Московском техническом училище. После выхода книги "Бумагопрядильное производство" (1876 ) получает звание профессора. Запрет на получение чинов уже не действует, и Дмитриев проходит путь от коллежского до статского советника.
Движется вперед и личная жизнь Федора Михайловича, в 1858 году он уже потомственный почетный гражданин, отец двух дочерей, Александры и Ольги, вслед за ними рождаются Мария и Евгения. Не смог выжить родившийся в 1861 году Сергей (он прожил всего три месяца). Затем появляются Николай, Александр и самая младшая дочь София. Замуж первой, 16 лет от роду, выходит Ольга, ее избранник - Владимир Николаевич Печковский, инженер-железнодорожник, представитель известного дворянского рода. Вскоре рождается и первый внук Дмитриева, Николай (1873), восприемниками которого становятся счастливые дед и прабабка Екатерина Риччи. Вслед за Ольгой выходит замуж и старшая дочь, Александра, ее мужем становится Николай Александрович Бартенев. Дворянский род Бартеневых достаточно древний, представители ветви, к которой принадлежал Николай Александрович, известны с конца XVI века. Семья переезжает в Москву и в ней тоже рождаются дети: Сергей (1875) и Александр (1878). В январе 1882 года выходит замуж и Мария. Ее муж - Александр Александрович Филатов, сын друга и соратника Дмитриева, окончивший Императорское Московское техническое училище и получивший звание инженера-механика. И в этой семье тоже вскоре появляется первенец - дочь Ольга. В августе того же 1882 года замуж выходит еще одна дочь - Евгения, за Савву Николаевича Мамонтова, из семьи знаменитых купцов, промышленников и благотворителей. По возможности, Федор Михайлович старается помочь многим своим родным и знакомым. Приезжает в Раменское его младший брат Владимир и со временем становится его заместителем в фабричных делах. Дочери умершего дяди Александра, его двоюродные сестры, тоже при нем, во всех он принимает участие.
В 1882 году Федор Михайлович еще совсем не стар, ему 53 года, он прекрасно совмещает директорство на фабрике с чтением лекций, руководит множеством проектов, будучи вице-президентом Политехнического общества... Но беда настигает, как всегда, неожиданно. Заехав в конце сентября к пригласившему его Николаю Павловичу Малютину ненадолго отдохнуть в село Быки Курской губернии, он подхватывает там дизентерию и через несколько дней умирает. Младшей дочери Софии, сопровождавшей отца, не исполнилось еще 12 лет, для нее это ужасное потрясение. Не меньшее горе это и для всех остальных родных и друзей. Горюет и провожает в последний путь Федора Михайловича все Раменское. Рабочие собирают средства на памятник и заказывают его Марку Матвеевичу Антокольскому. В институтах проходят лекции, посвященные жизни и работе выдающегося коллеги, учреждается стипендия имени Дмитриева.
Заботу о семье Дмитриева берет на себя хозяин фабрики Н. П. Малютин. Он назначает пожизненную пенсию вдове, оплачивает обучение Софии в Московском училище ордена Св. Екатерины (Екатерининский институт благородных девиц), платит за учебу старшего сына Дмитриева Николая в университете и отправляет младшего Александра учиться в Англию.
Рассказ о семье Ф. М. Дмитриева я продолжу в следующих статьях, а эту спешу закончить, она и так получилась довольно длинной, не очень форматной для Дзена, но даже в таком виде в ней многому просто не нашлось места. Буду рад интересным комментариям и дополнениям,
Ваш Физик и Лирик