Кукушки. Часть 9
Логиновы ждали гостей, Костоламовы должны были явиться на пропой с минуты на минуты, в доме шли последние приготовления. Накрыты богатые столы с ярко раскрашенными деревянными тарелками и ложками, ломятся от угощений всевозможный, но и это не радовало Любаву.
Трофим, ради такого случая слез с печи и приоделся в новую, черную рубаху, с вышивкой, Агафья поправляла на голове красивый платок, который достала, из большого сундука. Заплаканная девушка, бессильно сложив руки на колени сидела у печи. Несколько дней она ждала, что Феофан всё же появится, подаст какой-нибудь знак, но напрасно.
В последние дни её особенно караулили и Осип запретил покидать девушке дом без сопровождения. Лишь одна Маремея была допущена к ней, но и ей довериться полностью Любава не могла, лишь невзначай, по щепотке добывала она информацию о отце Иоанне, но подруга не знала о нём ровным счетом ничего.
Пока она счастливо щебетала про своего избранника и предстоящей свадьбе, Любава лихорадочно думала о том, чтобы придумать этакое, чтобы можно было уйти из дома.
-Можно я прогуляюсь с Маремеей у садка, -спросила девушка у Трофима, лежащего у печи, -свежего воздуха вдруг захотелось глотнуть, дымно в избе, -попросилась она.
-Вся работа в доме сроблена? –скрипуче ответил ей дед, -так я найду тебе заделье, лавки сполосни, да поскреби хорошенько, скоро гостей ждать, а в доме паутиной всё заросло.
-Да где заросло, Трофимушка? –вмешалась в разговор его жена, Агафья, -почитай всю неделю мыли –скоблили, пущай девки разговеются на морозце, скоро ить оденут хомут, не до гулянок станет.
-А не иззробился никто, -заворчал тот в ответ, -а если работы мало, я добавлю!
-Побежала я, Любавушка, у самой дел невпроворот, -шепнула ей подруга, соскакивая со скамейки. Хоть и был Трофим бывшим наставником, но в деревне его по-прежнему побаивались и перечить не могли. Любава лишь вздохнула в ответ, у подруги радостные хлопоты, а у неё весь мир –черный, нет в неё радости и света без Феофана.
Вот и сегодня с утра, проснулась смурая, совсем не радуясь приезду гостей и еле удержала слезы, когда у дома остановилось несколько возков с женихом, его родителями и родственниками. Собственная родня девушки обреталась в доме с раннего утра, готовя Любаву к церемонии пропоя.
Ради случая был на девушке синий сарафан, который сшила она сама не без помощи Агафьи. Когда ладила, мечтала тогда надеть его для любимого, тщательно продумывая каждую деталь. На голове, яркий платок, подарок Осипа, заколотый по-особому. На шее -самодельное монисто, изготовленное рукастым Трофимом, сплетенное из разноцветных ярких бус, позвякивает тихо, защищая хозяйку от недобрых взглядов и мыслей. Сарафан подпоясан вязанным поясом, дело рук бабушки, с великолепным узором и вплетенным в него тайным пожеланием. Хороша Любава, нечего сказать!
Жизнь свою отдал бы Феофан, чтобы с ней рядом быть, но пытается он по-прежнему согреться в холодной избе, чтобы выполнить епитимью, наложенную на него Осипом.
Вошедшие в дом гости, во главе с женихом, старательно обмели голиком от снега пимы в сенках и проходя к заранее установленной вдоль дощатых половиц лавке, руками коснулись печи, у которой сидела наряженная Любава. Савин сел на лавку так, чтобы захватить ногами как можно больше половиц- досок, -для того, чтобы в будущем, невеста от него не ушла. Дядька Савина, огладив рукой широкую бороду первым начал разговор:
-У нас жених, у вас невеста, нельзя ли их свести вместе да нам породниться? –спросил он. Любава горько усмехнулась, конечно все обо всём знали заранее, но ритуал сватовства, хранимый веками в Кокушках, требовалось соблюсти.
- Милости просим, гости дорогие, отчего же не сродниться, -степенно отвечает Трофим, как самый старший в роде, - да и рассусоливать не след, обговорим подъемные для начала. Подъёмными называли деньги, которые как правило расходовали на свадебный пир и на покупку различных вещей для невесты. Как только дела были улажены, Трофим глазами дал знак Осипу, пришло время молитвы, после которой гости степенно расселись за столами, стоящими букой П, по степени родства. Во главе Трофим с Осипом, рядом жёны, дальше крёстные, а за ними остальные родственники по старшинству и значимости. Трофим сам открыл пропой:
- Дорогие гостеньки, пригласили мы вас на пир честной. Будьте заручителями перед Богом и людьми, что по доброй воле внучка моя взамуж идёт. Подойди-ка ко мне внученька моя любимая, лебёдушка сговоренная. Встань перед общинниками, честными людьми, да ответ дай, согласна ли пойти под венец с молодцем, первобрачным князем Савином свет Перфильевичем?
Встала девушка со скамьи покорно подошла к деду, опустив глаза к долу.
– Я не вольная вольница,
Не сама самовольница,
У меня есть младёшеньки,
Дедушка, да и бабушка.
Благословите, родимые,
Под венец идти по согласию - произнесла тихо Любава, переиначив известные с детства слова, не было рядом с ней в эту минуту ни отца, ни матери, сгинули они в безвестности, не порадуются сегодня за дочь.
– Благословляю, лебёдушка белая, на свободный полёт с ясным соколом, Савином свет Перфильичем – сказал Трофим, быстро вытирая слезу со щеки, предательски появившуюся от волнения момента.
Следом Перфилий, отец Савина призвал сына на благословение, для подтверждения согласия. Трижды поклонились молодые родителям, выражая свою любовь и благодарность. Шумно стало в горнице, жарко от тепла собравшихся людей. Раскраснелись лица присутствующих и лишь Любава была бела, как снег.
-Поклонись каждому гостеньку, Любавушка, - сказал внучке Трофим, - с подарочком напоминаньецем о молитве за новую семью. И пошла девушка разносить подарки, начиная с крестных своих, родственникам жениха, подавая полотенца, платки, расшитые собственными руками, произнося нужные слова:
Близь саду-то зелёному,
Да близь раю-то прекрасному,
Да принимай, да выкушивай,
Кушай-пей на здоровьице,
Мой, крёстный ты, батюшко,
Стакан пива-то пьяного,
Другой, мёду-то сладкого,
Третий – вина-то зелёного.
Принимай напоминаньице,
Не забывай молиться, кланяться.
Любаве помогала Агафья и старшая сестра, одна держала подарки в руках, другая ходила с большой деревянной тарелкой. После крестных подошли к жениху, вручая расшитый пояс. Савин принял с поклоном, самодовольно одарил взглядом присутствующих, мол не лыком шит, после подошли к его отцу, к мужчинам семьи, затем к женщинам.
Получивший от Любавы подарок, клал в ответ, в качестве «отдарка» на тарелку деньги и целовался с невестой. Притомилась девушка, а пропой в самом разгаре, вот и свадебные песни, и частушки подоспели. Сидят Савин и Любава в сторонке, к еде не прикасаются, не положено.
Как дело к концу, встали они со скамьи, помолились с тремя поклонами на красный угол. Подал Трофим молодым квасу в одном стакане, в знак того, что они одним миром помазались, с одной чаши причастились. Первой отпила Любава, поклонилась жениху и впервые за день назвала его по имени: «Выпей и ты, Савин Перфильевич», с этого момента обратной дороги не было и отказаться от брака было нельзя, община этого бы не простила. Также после «трех поклонов» невеста и жених уже не могли посещать друг без друга компании молодых людей.
Ближе к ночи столы освободили от посуды и застелили свежими скатертями. Друзья и подруги молодожёнов пришли. Девчата поскорее к печи бежали, чтобы ухватиться за ухват, верная примета того, что и сама скоро замуж выскочишь.
Парни входили степенно, оглаживая молодые бороды и приглядывая себе местечко, рассаживаясь по одну сторону столов, девушки по другую, жених с невестой в центре, на почётном месте, а взрослые ненадолго заняли их места на лавках.
Начался девичник, на который собирались не только девушки, но и парни, а иногда и недавно женившиеся молодые супруги. Крестная вывела Любаву в центр горницы и надела ей на голову- кросату, головной убор, состоящий из венка и прикрепленных к нему лент, цветов, бусин. Его девушка должна была носить до бракосочетания. На столах появились конфеты, орехи, семечки, зазвенела изба звонкими девичьими песнями. Начались любимые забавы-игры. Девушки выбирали парня и пели ему припевку:
-Афонасий Иванович!
Поздравляем Вас честной песенкой,
Нас золотой гривенкой!
Вам Маремею Ивовну целовать,
Нас не забывать,
На тарелочку денежку бросать.
Парень, к которому обращались, целовал сначала названную девушку, а потом всех остальных, кроме невесты, и бросал деньги на блюдо. Если парень не хотел бросать денежку или бросал мало, ему пели такую припевку:
-Нам сказали, добрый молодец не слышит,
Посадите добра молодца повыше!
Другие парни подбрасывали его вверх и «вытряхивали» из него деньги. На собранные таким образом средства покупали свадебные подарки молодым. Наблюдают взрослые со стороны за забавами молодых, усмехаются, себя вспоминая, но вскоре расходятся, разъезжаются по домам, оставляя молодёжь веселиться под присмотром хозяев дома.
Вот и девичник к концу подошел, пришла пора провожать жениха до дома. Собирается большая компания, невеста с женихом идут впереди, девушки поют жениху соответствующую этому случаю песню. Морозно в Кокушках, но молодежи весело, ведь впереди пропои у других девчат, да и свадьбы не за горами.
Пришло время отдохнуть от трудов праведных, наслаждаясь зимой, свадьбами, отдыхом. Возле дома Костоламовых Любава поклонилась Савину в ноги, пожелала «спокойно поспати» и возвратилась обратно с подружками. Останутся они жить в её доме, помогать готовиться к свадьбе. Такая помощь в общине была в почёте ведь сам Бог благословляет на такой труд.
Тихо в избе Логиновых, спят на лавках и полатях подружки, лишь одной Любаве не спится, тошно на душе хоть волком вой. Закатилась её звездочка, не достанешь, не быть ей счастливой женой, поедом изъест Савин, привыкший жить по домострою.
Крутится на нарах Феофан, стараясь согреться, ныли отмороженные пальцы ног, сквозь дрему слышал он веселые голоса, распевающие частушки, девичий смех звоном отдавался в ушах. Толи во сне, толи наяву видел, как идут они с Любавой по цветущему лугу и летний ласковый ветерок обдувает их лица, даря безбрежное счастье им двоим.
Рано утром растолкала Агафья подружек невесты, некогда разлёживаться, работать пора. Поплескали они холодной водой на лица. Вот ведь молодость и не спали совсем, а проснулись словно зорька, улыбаются, блестят розовые щёчки.
-Хватить лыбу давить! –рявкнул с печи Трофим, -пора утреннюю молитву читать да за работу приниматься! Темно в избе, рассвет лишь занимается, горят лучины в подставках, кипит работа в девичьих руках. Любава взялась шить свадебный сарафан из ткани, подаренной Савином.
Маремея лентами обматывает шест, к нему потом прикрепят кросату и подойдут с ним к жениху, чтобы снять мерки для подвенечной рубахи. Старшая сестра Любавы вяжет свадебный поясок жениху, с надписью: "Лебедю от лебедушки". Вторая сестра, помогавшая Любаве, затянула грустную песню:
В Даурии дикой, пустынной,
Отряд воеводы идёт.
В отряде том поступью чинной
Великий страдалец бредёт.
Жена с ним и малые дети
Изгнание вместе несут.
За правую проповедь в свете
Жестокий им вынесен суд.
Не солнце над ними сияет,
Не радостный отдых их ждёт,
Мороз до костей пробирает,
И голод по нервам их бьёт.
Вот стонет жена, голодая,
И силы кидают её,
И дети к ней жмутся, рыдая,
Пеняет она на житьё:
- Петрович, да долго ль за правду
Изгнание будем нести,
Ужели не встретим отраду
И долго ли будем брести?
- До самыя, Марковна, смерти!
Ей скажет Аввакум* - борец.
- До самыя, Марковна смерти,
Когда мой наступит конец.
- Бредём ин, Петрович, о, Боже!
Вздохнувши промолвит жена,
Должно быть ей правда дороже
Спокоя, здоровья и сна.
И ветер в Даурии дикой
Унылую песню поёт.
И отзвуки речи великой
В Россию он смело несёт.
Без того квелая Любава и вовсе расклеилась, льет слезы на ткань, не остановить. Тяжела ноша, не унести. Лишь Трофим, зорко приглядывающий за ними с печи и остановил, прикрикнув. Утерла слезы девушка, взялась за иголку, судьба злодейка-не переломишь.