Кукушки. Глава 10
-У, распустили с*пли, - прикрикнул на девчат Трофим, возвращая их к действительности, сарафан сам себя не сошьёт, а у вас ещё мерки жениховские не сняты, пошевеливаться треба, а не то и вовсе не успеете ничего!
Встрепенулись девчата, дел –прорва! Впереди ещё готовка: сало солить, колбасы начинять, захолод, сальтисон, да рулет варить. А еще курей и гусей ощипывать, потрошить, жарить. Хлеба напечь, шаньги, хворост, лапшу изладить. Пельменей не счетное количество налепить, да порядок в избе и доме навести. Хлопотное это дело-свадьба, для каждого в семье, даже ребятёнка своё дело найдётся! Завела Маремея новую песню, повеселее, подхватили дружно подруженьки:
...На венки они гадали
Венки в речку они опускали:
Чей венок плывёт
Милый в дом возьмёт.
Опосля, прихватив кросату, отправились все вместе в дом Костоламовых, к жениху, для снятия мерки. Савин встретил их на крыльце, пригласил в дом, а там уж гостей ждали, на столах сладости, орехи. Жених по обычаю к щечкам каждой приложился, Любава вздрогнула, почувствовав на лице его мокрые губы, молча приняла из его рук ткань на рубаху.
Так же молча зашла в свою избу по возвращению, гулять ей было не положено, а подруженьки прошлись по улицам Кокушкино, гордо неся шест с кросатой, рассказывая встречному-поперечному о свадьбе Любавы и Савину. Да кому говорить? И так уже все знали, но обряды соблюсти –святое дело. Лишь один Феофан, в своей избе, оставался в неведении, наблюдая, как чернотой заходится большой палец на ноге.
До самой свадьбы приходил Савин к невесте, приносил угощения. Улыбалась ему Любава натужно, под строгим взглядом Трофима и Осипа, покорно исполняя всё, что от неё требовалось. За три дня до свадьбы Логиновы устроили «стряпушки», пришло время стряпать хлеб и пироги. Собрались в их доме лучшие стряпухи деревни, помочь в этом славном деле, обносила их Любава квасом, благодарила за помощь. Да и Костоламовы в этом деле не уступили, привезли стряпух из Миролюбова, чтобы не хуже, чем у других было.
Накануне свадьбы Любаву ждала баня, именно здесь девушка прощалась с девичьей вольностью, домом и даже подругами, приобщаясь через предметы, подаренные женихом к его семье. Баню отправились топить дальние родственницы, молодые девицы и Агафья, а Маремея, прихватив с собой пару человек, отправилась к Савину за мылом, дровами, расчёской, букетом и веником. Весело Маремее, легко на душе, скоро и она выйдет замуж и её будут собирать к брачению подруженьки.
Савин уж на крыльце поджидает, шест с кросатой в сугроб воткнул, приглашает дорогих гостей в избу, на угощение. Не скупятся Костоламовы, накрывают стол от души, умасливая подруженек невесты. Сам Перфилий веник несет березовый, своими руками ещё летом срезанный. Не простой это веник, прутья его обладают плодоносной силой. Будут Любаву им в бане парить, деток желать.
А чтобы сила эта увеличилась, прибывшие девицы тут же украсили его цветами яркими и лентами. Идут девушки по деревне, не скрываются, гордо несут подарки Савина невесте, поспешают. Та же молится усердно под присмотром Трофима, тот хоть и слаб физически, но силён духом, зорко следит за тем, чтобы всё по порядку шло. Благословляет внучку на банные процедуры плачет Агафья, провожая взглядом идущую по тропинке девушку, разметает перед ней дорожку верная подруженька, чтобы шагалось красавице легонько и мягонько, чтоб чужие взгляды и мысли не прилипали.
В бане расплела Любава косы, кончается девичий век, впереди бабьи услады. Моют девушку жениховым мылом, уложив на лавку парят его веником, успевая причитать, как положено.
-Возьмите по кусочку мыла себе, дорогие мои подруженьки, -предложила Любава, одаривая лентами, снятыми с веника холостых девушек, чтобы те побыстрее вышли замуж. Угощала курником и квасом, вдыхая хмельной запах в паре от каменки, на которую выливали его остатки.
В сопровождении подружек возвращалась в избу, чтобы поблагодарить деда и бабушку, за то, что вырастили, выкормили и за «добрую» баньку. Пришло время предсвадебного девишника молодёжи. Тут уж и Савин явился с дружками и угощением, подарками дорогими, с подвенечным нарядом для неё: рубашкой, сарафаном, платком.
И у Любавы всё готово, с поклоном подала жениху подвенечную рубаху, пояс. Расстарались подруженьки и многочисленная родня, всё успели сделать вовремя. Осталось лишь ритуал завершить, порвать связь с семью, ведь отныне у Любавы будет другая.
Взяла девушка в руки свою кросату, раздала ленты с неё подружкам, а затем отдала её меньшой в роде. Старшая сестра вперед выступила, пришел черед «продать» косу дружке жениха тем самым передать полную власть над ней будущему мужу. Запричитали подружки:
Посадил ты меня, родимый тятенька,
За дубовый стол…
Обсадил ты меня подружками…
Покрасуйся ты, наша подруженька,
Что во первый, да в последний раз
У своей, у родимой мамоньки…
Вновь слёзы на глазах у Любавы, плачут сестры, Агафья и даже Трофим слез своих не стесняется. До утра провожают Любаву в новую жизнь, сил нет у девушки, ни плакать, ни веселиться, словно ледяная статуя застыла, не улыбнется. Проводила с подружками жениха до дома, рухнула обессиленно на скамью, хоть часочек подремать, ведь с раннего утра новые хлопоты и заботы-брачение с Савином в молельном доме.
Ещё и солнце не показалось над горизонтом, а в доме Логиновых и Костоламовых все уже на ногах. Жених ждёт прихода так называемых молчан: двух подруг невесты, которые должны были пригласить его в дом Логиновых. Маремея и ещё одна девушка, взяв чистый платок, уже спешат к нему в дом.
Молча идут через деревню, разговаривать ни с кем нельзя, так же молча проходят двор, сени, переступают порог дома и останавливаются, перекрестив лбы на красный угол. Маремея достала платок и при помощи подруги молча разослала его у своих ног.
Стараются дружки Савина, выводя молчанов на разговор, приглашают к столу. Молча стоят девушки возле платка, ни на что не соглашаются, ибо таковы условия обряда. Видят дружки, что бессильны они, начинают класть на платок угощение.
Молчат гостьи. Добавляют ещё, снова тишина. Молчать будут, пока не решат, что достаточно, а после поднимут платок с пола и пригласят Савина к невесте. Не жадничают Костоламовы, кладут на платок самое лучшее и облегченно вздыхают, когда платок поднимается гостьями, можно свадебный поезд готовить.
У Логиновых с раннего утра тоже суета, перевозят приданное, собираемое Трофимом и Агафьей с самого детства Любавы. Стоит под окнами свадебный поезд из пяти повозок. В первой иконы и самовар; на второй– посуду; на третьей – постель; на четвёртой – мебель, сделанную Трофимом. На пятой поедет сваха и ближайшие родственники с живой индюшкой, в чепчике, на руках. Поедет поезд к жениху, где, пока идёт брачение, занесут приданное в избу, где предстоит жить Любаве.
А по улице уже мчится свадебный поезд Савина. Украшены кошевки лентами и цветами, раскраснелся жених на морозе, радостно блестят глаза. Звучат веселые частушки, летят в высокое зимнее небо любовные песни, заливается гармонь, смех, крики, кутерьма. А вдоль улицы кокушенцы стоят, от мала до велика, крестят жениха вслед, криками приветствуют, улыбаются.
-Эге-гей! –покрикивает отец Савина, -веселее, робяты! Поддают жару дружки в первых санях, летит снег из-под копыт лошадиных. Закрыты ворота Логиновых. Висит амбарный замок, выкупай или лезь через забор. Да разве ж это препятствие? С шутками да прибаутками откупились, заезжает поезд во двор. Волнительно Савину, всё ближе брачение, а с ним и первая ночь. Вытирает платочком вспотевший лоб, оглаживает рукою куцую бороденку.
А в горнице ждёт его Любава с подружками. Прикрыта невеста шалью от дурных взглядов.
Делает вперед шаг дружка Савина, спрашивает Маремею, сидевшую подле невесты:
– Зачем сидишь?
– Подругу берегу, -отвечает та.
– Она не ваша, а наша, -шутя говорит дружка.
– Ежели ваша, заплатите нам, - дерзит Маремея. Охохонюшки, опять раскошеливайся жених, на этот раз сладостями. Выкупил Савин приданное невесты, торговался, чтобы уплатить меньше. После торга, снял с невесты шаль, не подменили ли? И снова торг начался, с шутками, прибаутками, теперь уж за саму невесту Зорко бдит Осип, чтобы не продешевили родственнички, да не отдали невесту задарма, сборы от выкупа в семье останутся.
Вот и время пришло в молельный дом ехать. Брачиться. Подхватил Савин Любаву под руку и на крыльцо вывел. Держит крепко, не украли бы, а дружки стараются, дорожку перед молодыми разметают, чтобы не было на них порчи, а то мало ли что. Спешат молодые к саням, да стоит ли? Заняли подружки невесты их сани и снова выкуп просят. Раскошеливайся Савин! Кряхтит жених с досады, а ничего не поделаешь, придётся платить!
Трофим времени не теряет, обходит тихонечко три раза поезд с хлебом, иконой и оберегом от порчи и сглаза. Веселье людское словно придало сил, бодрячком держится старик, покрикивает на настырных дружков жениха.
Наконец можно ехать, гости, по старшинству расселись в санях, а на воротах снова выкуп. Да что ты будешь делать! Плати, женишок, да не ропщи! Откупились. Теперь и в молельный дом можно.
Запрещено было в Кокушках брачиться накануне и в дни постов (одно- и многодневных); накануне двунадесятых, храмовых, великобденных праздников; в воскресенье мясопустное; седмицу сыропустную;
с 7 января по 19 января; на Пасхальной седмице; 14 сентября; 29 августа; накануне и в дни родительских суббот. Тщательно выбирали даты свадеб жители деревни.
Брачение проводил наставник, Осип. Любава привычно молилась, но в этот раз знакомые слова проходили мимо сознания девушки. Всё происходящее казалось сном, и она сама не заметила, как очутилась перед домом Костоламовых.
А здесь молодых поджидают на пороге дома родители, Перфилий с супругой Авдотьей с иконой встречают. Кланяются молодые родителям три раза, да и в дом проходят. Одаривает Любава новых родственников подарками: свекрови – покатышь (полотно, вытканным ею, свернутом в рулон и перевязанным алой лентой), свекра – рубахой.
А гости уж за столами сидят, по старшинству, лапшу хлебают, хорошо горяченького с морозца-то. Всё, как в день пропоя, только волосы у Любавы уже не в косе, а уложены крест на крест вокруг головы, сверху волосник поверх которого платок надет. Ходить ей отныне так, как положено замужней бабе. Сидят Савин и Любава, связаны руки их полотенцем вышитым, чтобы всегда они жили в дружбе и согласии.
Перед ними пряники и каравай хлеба, завернутые в вышитые полотенца, чтобы была богатой вновь созданная семья. Маковой росинки не было с утра во рту Любавы, жажда сушит горло, а ни есть ни пить не может, обрыдло ей всё, нет радости в сердце.
Гости еще пировали за столом, а сваха с дружкой повели молодых спать в баню. Здесь и познала она суть супружеских отношений, ещё больше возненавидев Савина. Не успели толком проснуться, как Авдотья, свекровь, уж тут как тут, с гордостью вывесила простынь на ворота - доказательство невинности невестки.
Утром перед молодыми поставили свежеиспеченную красиво украшенную ватрушку, заслужила молодая жена, не посрамила чести своей семьи. С этого дня должна она была называть родителей мужа матушкой и батюшкой и по любому поводу просить у старших в доме мужа благословения сделать что-то, например, поставить квашню, принести дрова, подмести пол.
Без их разрешения она не могла даже выйти во двор. Молодая жена должна была строго следить за своим поведением, любые контакты с незнакомцами были исключены. Каким бы не было поведение мужа, супруга не имела права возмущаться, жаловаться или противоречить.
Даже в том случае, если сам муж не хранил верность жене. А пока собрались молодые на блины к тёще. Потом с ответными визитами ко всем, присутствовавшим на свадьбе гостям. Будут знакомятся с многочисленной роднёй друг друга, просить о молитвах. Поездки эти длятся несколько дней, но, как правило не более месяца.
И начнет потом новая семья тихую жизнь в молитвах и трудах. Только счастлива ли будет Любава?