Я зажмурила глаза, пытаясь унять дрожь. Сердце колотилось так сильно, что мне не хватало воздуха. Рычание повторилось, но теперь оно было громче и отчетливее. Я не могла понять, что происходит. Это так действует на Акима моя кровь? В нём проснулась сущность, жаждущая насладиться ею?
Медленно, боясь пошевелиться, я приоткрыла глаза. Время тянулось, словно мягкая резина. Воцарилась гнетущая тишина. Но чувство тревоги всё равно не отпускало. Я ощущала, как по спине ползут мурашки, а волосы на затылке встают дыбом.
Сделав глубокий вдох, я попыталась успокоиться. Нужно было что-то предпринять. Но что? Бежать? Куда? Мой взгляд метнулся к небольшому окошку на противоположной стене. Или остаться и посмотреть, что будет дальше? В голове роились мысли, одна страшнее другой. Но одно я знала точно: я не должна поддаваться панике.
Собрав всю свою волю в кулак, я осторожно потянулась к дверной ручке. Неужели Аким превратился в монстра и меня ждёт что-то ужасное? Что если в нём не осталось ничего человеческого? Но разве сдержит вампира простая дверь? Или он даст мне убежать? Нет. Нужно выйти навстречу своим страхам. Как говорится: «От судьбы не уйдёшь».
И тут я услышала стон. Тихий, слабый, полный боли стон. Я медленно открыла дверь и переступила порог. Сердце выскакивало из груди. Хотелось броситься к двери и бежать… бежать…
Аким лежал на кровати. Искаженное гримасой боли лицо, жуткие красные глаза. Но, несмотря на это он не был похож на монстра. Волна облегчения и сострадания захлестнула меня. Бросив взгляд на пустой шприц, валяющийся на полу, я присела рядом с Акимом.
- Как ты себя чувствуешь?
- Мне холодно, - прошептал Лазарев, срывающимся голосом. – Я никогда такого не испытывал.
Его начала бить мелкая дрожь. Я огляделась. На кресле лежал шерстяной плед. Взяв его, я накрыла Аким, а сама легла рядом и обняла мужа.
- Постарайся расслабиться.
Так мы пролежали около получаса. Лазарев с каждой минутой дрожал всё меньше, а вскоре и совсем затих.
- Это удивительное чувство… - раздался его хриплый голос. – Я ощущаю, как меня согревает тепло твоего тела. Людям можно только позавидовать.
- Тебе лучше? – я взяла его руку. Наши пальцы переплелись.
- Я ещё не знаю. Мне тяжело понять свои чувства, - ответил Аким, поворачиваясь ко мне. – Но самое главное, что я не причинил вреда. Хотя хотел. Я жаждал попробовать тебя.
- Значит ты сильнее этого, - прошептала я, глядя в его красные глаза. Мне уже не было страшно.
- Возможно, это сила моей любви? – вдруг произнёс Аким глубоким, волнующим голосом. Его глаза стали фиалковыми.
- Любви? – я замерла, шокированная таким признанием. – Ты любишь меня?
Аким кивнул, не отводя взгляда. В нём плескалась такая искренность, такая уязвимость, что мое сердце дрогнуло. Все страхи и сомнения, казалось, разом испарились, оставив после себя какое-то странное, тягучее любопытство. Я никогда не думала об Акиме в таком ключе. Он был загадкой, опасностью, но никак не объектом любви.
– Я знаю, это звучит безумно, учитывая все, что произошло, – проговорил он, словно читая мои мысли. – Но это так. С того самого дня, как я тебя увидел. Твоя смелость, твоя доброта… они словно луч света во тьме.
Я молчала, не зная, что ответить. Слова застряли в горле, а в голове царил полный хаос. Любовь? Ко мне? Это было слишком невероятно, слишком абсурдно, чтобы быть правдой. Но в тоже время, что-то внутри меня отзывалось на его слова. Аким не лгал мне.
- Ты понимаешь, что сейчас должно произойти между нами? – тихо произнёс он.
- Понимаю, - теперь меня охватила дрожь.
Его губы прикоснулись к моим губам лёгким поцелуем. Это было похоже на электрический разряд, от которого перехватило дыхание. Лёгкое прикосновение стало более уверенным, требовательным и я ответила на поцелуй. Мир вокруг перестал существовать, остался только он и эта нежная ласка.
Руки мои сами собой поднялись и обвили шею Акима. Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои плечи. Поцелуй становился всё более страстным, захватывающим. Казалось, что мы тонем в этом ощущении, в этой близости. Я отстранилась, тяжело дыша. Его глаза смотрели на меня с нескрываемым желанием. В них читалась вся та буря эмоций, которая сейчас бушевала и во мне. Не нужно было слов. Всё и так было понятно.
* * *
Василиск был в ярости. Чернота уничтожила договор. Его унизили! Его! Короля змей!
От ярости Василиска пещера, в которой он находился, озарилась яркими всполохами молний. Сверху посыпались мелкие камешки, а по стене пробежала паутина трещин. Из них вырвались язычки огня, с шипением облизывая капли влаги.
Василиск растворился в воздухе, чтобы появиться возле дома хранительницы. Он стал невидимым и вошёл внутрь. Древние вместе со вторым вампиром и Каином стояли в холле.
- Вот и свершилось венчание. Теперь осталось дождаться младенца, - усмехнулся один из древних. – Это будет нашей победой. Смертная и холодный соединились.
Что?! Аким женился на хранительнице?!
Василиск сжал кулаки, переполняясь гневом. Что ж, придётся показать им, какой страшной бывает месть. Он завтра же обратится к другим древним и расскажет, что Аким давно перешел на сторону людей. Пусть будет суд. Такой, чтобы дрожали стены вековых склепов. Они должны знать, что Аким, вкусив человеческой ласки, позабыл, кем является. И водит дружбу с теми, чья плоть должна лишь питать вампиров.
Древние поднимут старые свитки, где кровью записаны законы. Предательство у холодных карается вечным забвением. Ведь речь идет не просто о нарушении правил, а о попрании самой сути их существования.
И когда, наконец, древние вынесут свой вердикт, он лично проследит за его исполнением. Никакой пощады, никакой снисходительности. Лишь холодный, безжалостный приговор, который станет уроком для всех, кто посмеет предать своё племя. Аким станет примером того, что случается с теми, кто забывает, кто он есть на самом деле. С Чернотой Василиску не справится. Это истинное зло из глубин самого ада и придётся смириться с её предательством. Но следом за вампиром умрёт хранительница. Она уже не нужна. Бесполезное смертное тело. Возможно, древние сами сожрут её?
- Их смерть соединит в своих объятиях! Чтобы навеки были сомкнуты уста! – хохотнул Василиск, закручиваясь огненным вихрем.