Понимая, что лучше не привлекать внимания, Софья поспешно принялась молиться. Теперь ей только это и оставалось. Отвешивая поклоны, она очень хотела быть искренней в своих мольбах. Порой даже о здравии Петра Алексеевича молила. Только делала это не ради него самого, а ради державы. Ибо понимала: на сегодняшний день в стране нет достойного преемника.
Царевич Алексей слишком мал, впрочем, что-то подсказывает ей, что не быть племяннику царем. И дело даже не в том, что братец свое ложе с блудницами делит, а на законную жену не смотрит. Дело в совершенно ином заключается. Пусть Алешка и мал еще, но характер у мальчонки уже имеется. Вполне понятно, что такой наследник петровскому окружению будет не угоден.
— Петрушеньке нужны люди покорные, — с горечью подумалось Софье, — как и его маменька он думает, что именно покорность является залогом верности. Не думает, что в деле правления главное не то, как ты государю служишь. В конце концов правители приходят и уходят, а вот Отечество остается. Именно ему должны поданные служить. Эх, почто я девкой родилась… Помнится, батюшка всегда об этом сокрушался.
Надо сказать, что царевна за многое была благодарна отцу. Если бы не государь, разве получила ли она такое образование, что многие европейские принцессы ей завидовали? Сам Симеон Полоцкий вместе с братьями ее наукам обучал.
Грамота и языки ей легко давались, а уж историю и вовсе, как орешки щелкала. Всегда считала, будешь эту науку знать, меньше ошибок совершишь. Сама же постоянно пыталась параллели с настоящим провести и учителя вопросами досаждала. Больше всего ее мучило, почему на Руси не может женщина править? Чем она хуже? Он улыбался и отмалчивался. Но однажды не выдержал и промолвил:
— Не дело это, когда баба мужиками руководит и указывает куда им идти!
— А как же англицкая королева Елизавета? Или египетская царица Клеопатра!
— Молчи, несчастная, — рассердился учитель, — нашла о ком говорить. Про ихнюю Елизавету ничего не скажу, но египетская блудница не самое лучшее сравнение. Ты сама-то подумала, о чем говорить смеешь?
Только Софья не отступала:
— А как же французская Иоанна дАрка? Войска за собой в бой вела!
— Ну и чем закончила? — степенно ответствовал Симеон Полоцкий, — на костре сгорела. Тоже так хочешь? Ибо не бывать тому, чтобы женщина поперек мужчины шла! Коли забыла, вспомни судьбу своей любимой Феодосии Прокопьевны. Надеюсь, не мечтаешь свою жизнь, как она, в яме закончить?
Юная царевна этого не хотела, потому и примолкла. Но не надолго… Стала расспрашивать о княгине Ольге, благодаря которой на Руси христианство стало зарождаться. Полоцкий немного подозрительно посмотрел, но уходить от разговора не стал. Правда в заключении довольно много на ее внуке князе Владимире остановился, который Русь крестил. Сонечка слушал, открыв рот. Вроде тысячи раз все это слышала, а все равно интересно было.
Давно это было… А может и не было вовсе? Примерещилось? Жизнь во дворце, наряды дорогие, венцы золотые, родители любящие, поданные верные?
Порой кажется, что с рождения здесь, в этом монастыре проклятом, в келье холодно, где под окнами мертвецы на виселицах скалятся.
Хотя монастырь сей, конечно, лучше, чем яма в Боровске. Здесь солнышко нет-нет да заглядывает в узкое оконце. Там же ничего несчастная не видела, как только жила, представить невозможно. Не пожалел несчастную батюшка. Да и ее никто не пожалел. О боярыне Морозовой есть кому молиться, а кто о ней помолится?
Публикация по теме: Софья-Сусанна, часть 5
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке