Часть 1
- Пора, - Андрей встал и, подойдя к детям, обоих обнял. Затем, подняв взгляд на Устинью, тихо произнес: - Спасибо тебе, Устиньюшка. За всё спасибо.
- Ты береги себя, Андрей, - с тревогой в голосе произнесла Устинья. - Береги. И возвращайся к детям.
- Ты за могилкой Дуси пригляди, пожалуйста. А Машеньку и Ванютку мама Лида заберет.
Тут послышался шум и во двор вошла Лидия, мать покойной Дуси.
- Ну что, ребятушки, собралися уже?
Две белокурые головки кивнули, глядя на бабушку, а затем прижались к Устинье.
- Ну чего вы? Чего? Идите с бабушкой, - Устинья их легонько подтолкнула к женщине.
Вместе они проводили Андрея, за которым приехал грузовик. В нём сидели такие же молодые мужчины с хмурыми лицами и печальным взглядом.
Едва Лида с детьми ушли, Устинья закрыла дверь на замок и, сев на лавочку, закрыла лицо руками и заплакала. Как бы не хотела, как бы не отрицала она, но поняла девушка, что полюбила она Андрея. Она чувствовала себя будто бы предательницей по отношению к покойной подруге, но не могла совладать своими чувствами. Права была мать, когда говорила, что не стоило ей так рьяно брать Воробьевых под свою опеку.
Спрятав ключ, она вышла со двора и побрела к кладбищу. На могилке лежали свежие полевые цветы - это Андрей с утра пришел с Дусей проститься. Сев на маленькую лавочку возле холмика, Устинья начала тихо просить прощения за свои чувства. И вдруг... Белая бабочка села ей на плечо, а волосы пошелестил легкий ветерок, хотя на улице был полный штиль.
- Ты меня слышишь, Дусенька! - ахнула Устинья. - Слышишь. Так скажи, что делать...
А ночью, когда Устинья спала тревожным сном, ей привиделась Дуся. Будто бы девушка стояла посреди комнаты в доме Воробьевых, пыталась выйти, но Дуся выставила руку вперед и покачала головой. А затем вышла сама и будто испарилась.
Устинья проснулась в поту, но она разгадала этот сон. Только вот что ей делать в доме Воробьевых, когда там никого нет?
1942 год
Прошло два месяца с тех пор, как Андрей ушел служить. Великая Отечественная вовсю бушевала, забирая жизни людей. Но здесь, в деревне, люди не слышали звуков сирен и грохота, потому что были вдали от линии фронта. Но работали на его благо, не покладая рук и не разгибая спин. Лошадей угнали, пришел и их черед. В плуга впряглись женщины и те, кто имел бронь или не подошел по возрасту. Прибавилось работы и у врача Ильи Захаровича и его медсестры Устиньи. Дети без пригляду оставались, шалили, ранились. В кровь сдирали руки и сажали большие мозоли работники на полях, а после обращались в медпункт за помощью. И нет-нет, а приходили Машенька и Ванечка к Устинье, будто ища в ней поддержку и пытаясь заполучить то материнское тепло, которого они лишились по злому року судьбы.
Нов от уж неделю их не было. Устинья, закрыв медпункт, пошла домой на обед. Но ноги сами свернули в другую сторону, к дому тёти Лиды. Она увидела во дворе ребятню, которые вроде бы играли. Но, подойдя поближе, Устинья услышала то, что её рассердило.
Младшая дочка Лиды, Катюша, которой было всего десять лет, сидела на завалинке и командовала Ваней и Маней.
- Так, теперь сорви вон там одуванчики, - показывала она рукой и Ванюшка шел к цветкам. Затем, повернувшись к Машеньке, она скомандовала: - Лучше плети, видишь, проплешины.
- Не умею я венки красивые плести, и вообще, тебе надо, ты и плети, - девчонка топнула ногой.
- Ты перечить мне вздумала? Тебе сколько лет?
- Седьмой год.
- Вот, а мне десять, я старше тебя, значит главнее, - Катя подняла палец в верх и твердым тоном, не присущим ребенку, продолжила: - И вообще, я твоя тётя, а значит, ты слушаться меня должна. Закончишь плести венок, начистишь картошки.
- Я опять пальцы порежу.
- Ничего, заживут. А я пойду посплю, а то мамка с утра подняла, я не выспалась, - зевнув, Катя спрыгнула с завалинки и ушла в дом.
Устинья вошла во двор и подошла к Маше.
- Привет.
- Устинья, ты пришла! - девочка обхватила её своими худенькими ручками, а Устинья заметила, что платьице её было вымазано. И руки все в соке одуванчиков.
- Что делаешь?
- Венок плету, но у меня плохо получается. А Катька сердится.
- А при чем тут Катька? - Устинья сделала вид, что не слышала ничего, стоя под забором.
- Это она заставила меня плести для неё. Катька ужасно злая и вредная. Твердит, что раз она наша тётя, то и мы должны её слушаться и делать то, что она велит.
- Мы хотели к тебе прийти, а она не пускает. С Борькой встает возле калитки, а тот сестру младшую слушается и тоже нами командует, - Ваня тоже подошел к Устинье и пожаловался на младших детей Лидии.
Устинья вошла в дом и громко позвала:
- Катька!
- Чего тебе? - из комнаты вышла девчонка с сонными глазами, видимо, её уже начал морить сон.
- Тебе велено было картошку чистить? Вот и приступай.
- А ты чего тут командуешь, ты кто тут? - Катя была остра на язык и нахальна.
- Если сейчас же не возьмешься за дело, я мамке твоей расскажу, а она скора на расправу, мигом ремня получишь.
Катя подошла к ведру с картошкой и, хмуро глядя на Устинью, принялась за дело.
- Вот и хорошо. Кстати, веночки из одуванчиков тоже сама сплетешь, а Ваню и Машу я забираю с собой в медпункт.
Вечером Лида сама пришла к Устинье.
- За внуками я, - сказала женщина. - Катюха говорит, к тебе сбежали.
- Сбежали? - усмехнулась Устинья. - Вот что я тебе расскажу...
И Устинья рассказала то, что услышала. Лида качала головой и краснела от злости.
- Вот Катька, вот получит у меня. А Борька! На поводу у сестрицы идет. Не смотри, что больший, малую слушается. Вот старшие мои Вова и Саша их в ежовых рукавицах держали. Когда уж кончится всё и вернутся мои мальчики, - запричитала Лида.
- Я хочу Ваню и Маню забрать. Мы поживем пока в доме Андрея и Дуняши покойной. И за домом приглядим, и детишки при мне будут в ласке и заботе.
Лида не стала долго думать. Всё же, хоть и внуки, но лишние рты в такие трудные годы. А раз Устинья сама предлагает..
***
Устинья забрала детишек и под недовольное ворчание матери и ехидные замечания Татьяны перешла жить в дом Андрея.
Как ей было тяжело! Но никогда и никому она не пожаловалась. Было голодно, было холодно, но детские ручонки и сердца грели её душу. А еще она писала Андрею и рассказала о том, что Ваня и Маша с ней.
И он писал письма, да только редко очень. Скупые, будто отчёты..
Но вот наконец Победа!
Устинья и подросшие детишки ждали Андрея, выглядывая его каждый день. Сердце у Устиньи стучало сильно, когда она думала о нём. Он придет, и что она ему скажет? Что любит его? Что ждала и молилась о нём? Или молчать, ждать, что может быть он сделает сам первый шаг?
Но вся нужда что-то говорить отпала, когда Андрей вернулся. Он приехал домой не один...
ПРОДОЛЖЕНИЕ