С Алексеем Бойцовым встретились на тех же скамейках у берега реки Эльстер. Поздоровались, присели…
(часть 1 - https://dzen.ru/a/Z4ZQYcAzDg_E7VNy)
Преподаватель музыки в том же модном пиджаке установил зачехленную гитару рядом с собой и повернулся к заказчику.
– Я придумал!
– Слушаю.
– Мы недавно купили машину Опель Омега. Бизнес-класс! Правда, старенький, конечно, девяностого года, но бодрый. Когда я называю наш автомобиль «Жопель», Франка смеётся…
– Поздравляю!
– Жена сама предлагала устроить турне по Западной Германии, прокатиться по городам, где живут её родственники. Вот я и включу в путешествие город Эссен.
– У Франки там кто-то живёт? – С удивлением вскинул бородку организатор убийства гражданина ФРГ.
– Да нет там никого! – По глазам Лёхи-Бойца было видно, что возможность поправить финансовое положение любимым делом захватило его окончательно. – Жене скажу, что, мол, почитал в газетах о рурском месторождении угля, и захотелось мне, как человеку, выросшему в славном шахтёрском городе Сланцы, хотя бы одним глазком взглянуть на немецкие шахты. Уверен, что Франка согласится.
– Я тоже где-то читал, что под Эссеном организовали памятники архитектуры индустриальной эпохи.
– Вот! Заодно сфотографируемся на фоне закрытых шахт и по пути поищем место жительства твоего турка.
– ГамлЕт говорил, что Бекир Чакыджи живёт на окраине города рядом с домом семьи промышленников Крупп под названием «Вилла Хюгель». Сейчас там музей. – Тимур повернул голову к собеседнику. – Леха, а ты знал, что ГамлЕт умер?
– Нет! Когда?
– Пару месяцев назад в Питере. Рак горла…
– Жаль старика. Помянуть бы?
– В следующий раз. Сейчас давай к делу! – Карие глаза организатора продолжали разглядывать лицо потенциального исполнителя. – Ты хотя бы сам осознаешь, что мы планируем убить главаря наркомафии, который окружен личной охраной, да к тому же в чужой стране, где повсюду «Ordnung und Disziplin»?
Уроженец шахтёрского городка Сланцы ответил, ухмыляясь и пожимая плечами:
– Командир, работа киллера сводится к двум простым задачам: произвести точный выстрел и как можно быстрее смыться с места преступления.
– Я знаю, как ты стреляешь! А вот по поводу «смыться» из чужого города у меня большие сомнения.
– Ладно, Тимур! Давай вначале я съезжу в Эссен, осмотрюсь и попробую привезти тебе удачные кадры турецкого дома. А, если удастся, и самого Бекира. Вот только нужен хороший фотоаппарат.
– Умеешь снимать?
– Когда-то я посещал фотокружок при Дворце пионеров. – Снова последовала фирменная ухмылка штатного ликвидатора полувоенной организации «Балтик-спорт».
– Наш план должен быть безупречен, а его надёжность гарантирована. – Кантемиров полез во внутренний карман куртки и вытащил заранее заготовленные деньги. – И ты сам должен исключить все возможные случайности. Здесь две тысячи марок на командировочные расходы. Сумма не входит в оплату и отчёт не нужен.
– Класс! Фотик куплю. – Алексей улыбнулся. – Знаешь, Тимур, мне всегда нравилось твоё умение планировать дела, учитывать все детали и не экономить на мелочах. Ещё с первой стрелки с «тамбовскими».
– Жена не будет задавать вопросов? Мол, откуда деньги?
– Скажу, что давал на стороне частные уроки.
– Тогда, Лёха-Боец, встречаемся здесь дней через двадцать в это же время. Как только вернусь после операции, начну приходить сюда каждый день и полчаса любоваться речкой. И, скорее всего, появлюсь без бороды.
– Замётано, Студент!
Алексей встал, аккуратно закинул на плечо ремень от чехла гитары, и стал похож на настоящего снайпера. Подельники попрощались за руку и разошлись в разные стороны: музыкант отправился домой в сторону района Плагвиц, а российский разведчик пошёл на Центральный вокзал за сумкой.
Пока Лёхе не обязательно знать, где живёт Ильдар Ахметов. Золотое правило всех разведок мира: «Знать, только то, что нужно знать»…
***
Сегодня у Тимура была запланирована поездка в город Гримму (Grimma), в гости к Барбаре с Питером. Надо чем-то занять бывшего офицера вермахта, а то ещё сам появится в Лейпциге с карабином и кучей патронов.
Молодой человек, стоя на балконе в вечерних сумерках и потягивая горячий чай из кружки, улыбнулся воспоминаниям о старике и о небольшом саксонском городе, вытянутом вдоль реки Мульда, притока Эльбы.
В прошлой жизни прапорщику Кантемирову приходилось бывать не только в Гримме, но и на дивизионном стрельбище Помсен (Schießplatz Pomßen), названным по традиции в честь ближайшей деревни.
В самом начале прапорщицкой службы командир полка, гвардии подполковник Григорьев, на очередных стрельбах сообщил молодому начальнику стрельбища Боксдорф, что отправляет его на сутки в мотострелковую дивизию, на полигон Помсен, который в этом году занял почётное звание «Лучший полигон ГСВГ».
В те годы юный прапорщик ещё не накатался по Германии и выдал радость от предстоящего путешествия непроизвольной улыбкой. На что подполковник, поправляя портупею с кобурой, резонно заметил, что Кантемиров рано радуется, так как, если наше стрельбище не займёт в следующий раз того самого почётного места и не получит переходящего вымпела, то приказом командира полка прапорщика ждёт вакантная должность начальника гауптвахты. Прямо с первого января 1985 года!
За время службы под командованием Григорьева, начальник стрельбища усвоил на все сто, что командир полка никогда не бросает слов на ветер. Поэтому, переходить на должность начальника губы (гауптвахты) Кантемирову очень не хотелось.
Во-первых: постоянно пострижен и в форме, да ещё целый день мелькаешь перед глазами отцов-командиров, так как пенитенциарное учреждение (закрытое помещение, предназначенное для отбывания наказания) воинской части находилось как раз напротив штаба полка.
Во-вторых, молодому человеку, выросшему в шахтёрском посёлке, претил сам дух службы в местах лишения свободы. И не важно, где это место находилось. Да и пацаны на посёлке не поймут, когда узнают, на какой должности служит их земляк. А вот начальник войскового стрельбища Боксдорф – звучит гордо при любом раскладе. Солидно так и по-пацански!
Тимур только что вернулся из первого отпуска, и у него остались две бутылки водки: «Пшеничная» за 6,20 рублей и «Московская особая» по 5,30, купленные перед пересечением границы в привокзальном магазине перед посадкой на поезд «Брест-Дрезден».
Каждый уважающий себя офицер или прапорщик мог привезти из отпуска по три разрешенных бутылки водки на человека, чтобы затем отчитаться перед товарищами за проведенный на Родине отпуск. Кто-то рисковал в игре с таможней и провозил больше.
Юный отпускник пошёл ва-банк, рассовал бутылки по сумкам и карманам и смог доставить до места службы пять бутылок водки, из которых три были добросовестно выпиты с друзьями по оружию, а две оставлены на всякий пожарный случай. И, похоже, этот случай наступил.
В разговоре с командиром полка прапорщик непроизвольно вздохнул, затем кивнул и, демонстрируя полное осознание приказа, попросил для обмена опытом с коллегами по стрельбищу больше времени. Григорьев доверял прапорщику и видел, что Кантемиров всерьёз озаботился выполнением поставленной задачи.
Подполковник разрешил начальнику стрельбища убыть в город Гримму на двое суток с утра, хотя сами занятия, проводимые лично командующим гвардейской 1 Танковой Армии, были назначены на 15.00. Видимо, как раз в перерыве между дневной и ночной стрельбой.
Единственное, что огорчало молодого человека, что надо было ехать в форме. А что делать? Мы служим в Советской Армии, а не разъезжаем по ГДР в составе туристической группы.
И ещё перед поездкой пришлось подстричься и выгладить китель и галифе, раз сам генерал-лейтенант Потапов решил провести слёт руководителей полигонов и стрельбищ всей группы войск. Значит, понадобятся новые сапоги, полученные на складе у прапорщика Тоцкого, и шитая фуражка, доставленная из Москвы старшим лейтенантом Чубаревым.
Когда рано утром гвардии прапорщик Кантемиров взглянул на себя в большое зеркало, закрепленное в солдатской каптёрке, то не узнал себя. В отражении на него смотрел образцовый военнослужащий Группы Советских войск в Германии, вовсе не похожий на самого молодого прапорщика дрезденского гарнизона, получившего погоны после года службы рядовым, минуя несколько солдатских званий.
За первый год службы начальником войскового стрельбища Кантемирову многое пришлось преодолеть и достойно закрепиться в строю офицеров и прапорщиков мотострелкового полка. Можно сказать, что Тимур за первый год службы прапорщиком забурел и влился в сплоченный коллектив.
Поэтому разговор с начальником дивизионного стрельбища Помсен, старшим прапорщиком Стеценко, на совместном обеде под «Пшеничную» (бинес-ланч), прошёл на равных.
Тарас Стеценко, родом из-под Львова (деревня Виннички) с пониманием отнёсся к просьбе молодого коллеги родом из Южного Урала (посёлок «Имени 30-летия ВЛКСМ») и на примере своего полигона поделился бесценным опытом ведения службы в специализированном отдельном гарнизоне. Провёл, так сказать, индивидуальный мастер-класс.
Тимур вместе с Тарасом после официальной части мероприятия изволили отужинать под «Московскую особую» в общежитии холостяков примыкающего к полигону отдельного противотанкового дивизиона, где нежданный гость приобрёл новых друзей, а заодно и переночевал.
Вторые сутки молодой человек, переодевшись в гражданку, захваченную с собой в спортивной сумке вместе с водкой, отлично провёл в уютном и сказочном городке под названием Гримма, расширяя кругозор и обдумывая приказ командира полка на скамейке в парке рядом с танком Т-34, возвышающимся на постаменте. Почему в Дрездене нет такого же памятника?
В конце следующего года по итогам двух проверок (весенней и осенней) переходящий вымпел лучшего полигона ГСВГ по праву перешёл к войсковому стрельбищу Боксдорф, а сам прапорщик Кантемиров остался на занимаемой должности и даже получил благодарность от командира полка с занесением в личное дело. Умел Григорьев воодушевить личный состав на выполнение поставленных задач…
Воспоминания о Гримме натолкнули российского разведчика на идею встречи с Дашей с Андреем именно в этом городке. Служащие консульства наверняка имеют автомобиль и смогут отсечь возможные хвосты немецкой контрразведки. А Джон, естественно, прибудет отдельно и раньше.
Вот только встретиться надо будет после операции: вначале переговорим с палестинцами, а затем выслушаем результат разведки Лёхи-Бойца. И для того чтобы предложить коллегам нарушить ведомственные инструкции и приказы, надо что-то дать им взамен, какой бы ты ни был старый товарищ (alte Kamrad). Кантемиров вспомнил советский танк на постаменте в глубине привокзального парка и улыбнулся. Место встречи изменить нельзя!
На следующее утро первое разочарование постигло Джона прямо на историческом вокзале города Гримма. Вокзал был закрыт! Можно было сказать, заколочен навечно вместе с огромными окнами.
А где уютный зал ожидания с небольшим гаштетом под названием «Митропа», где юный прапорщик Кантемиров изволил откушать солянку после дальней дороги и там же выучил под хихиканье молоденькой продавщицы полезное немецкое слово «Pfeffer» (рус. перец).
Несколько огорченный разведчик обошёл заброшенное здание, пересёк привокзальную площадь и получил второй зрительный удар. Танка не было!
Постамент белел среди деревьев, а Т-34 не было. Пацан с Урала вспомнил счастливое советское детство, когда однажды утром, прибежав на автобусную станцию, обнаружил, что убрали киоск с мороженым.
Вчера торговал на радость всех детишек посёлка, а сегодня осталось только тёмное пятно. Позже выяснилось, что киоск перенесли ближе к школе, дабы избежать пересечения учениками проезжей части дороги. Сейчас, вдали от Родины, молодой человек, испытал те же ощущения семилетнего пацана.
Куда убрали Тридцатьчетвёртку? И, вообще, что здесь происходит?»
Роман Тагиров (продолжение - https://dzen.ru/a/Z6x3ldZaq3nRq3ZD)
