Фильм с коленки
Марья знала, что муж уже сказал “гоп!” и не позволит ей увильнуть от роли Елены Прекрасной. А её страшила не сама роль, а полная неизвестность. Мир кинотворчества был для неё абсолютной целиной. И она решила отвертеться от него с помощью режиссёра. Уж этот тёртый калач сходу отвергнет её, не профи.
Но этот уважаемый и солидный человек, чьи фильмы она любила и смотрела по многу раз, как только увидел её, так мигом усадил перед камерой на пробы и сразу принял сторону Романова.
Зубр кинематографа Лавр Лавочкин, чем-то смахивавший на добродушного пожилого клоуна, был не просто впечатлён женой олигарха. Он был ею очарован. Глаз не мог оторвать от её свежего личика, мерцающих глаз и точёной фигуры. Слушал бы и слушал голос её низкий, волнующий!
И камера с первого дубля Марью полюбила. В кадре она была вкусной со всех ракурсов. Психолог от природы, Лавочкин сразу распознал в ней перфекционистку, а такие не умеют халтурить.
– Марья, ты создана для этого образа, – безапелляционно заявил мэтр. – У Романова – нюх! Попадание в десятку!
– Но у меня куча детей! И я ношу четвёртого под сердцем!
– А зачем об этом кому-то знать? Пусть эта информация останется для узкого круга. Бери пример с мужа: вообще нигде не светится и о нём мало кто что знает! В общем, Марья, учи роль. Тьфу, чего это я? Ты ж сама её написала! А в сценах, где ты скачешь на лошади, задействуем дублёршу твоей комплекции.
– Ну уж нет! Сама буду скакать!
Маэстро тут же вспомнил и рассказал ей несколько эпизодов из своей киношной биографии, когда актрисы на сносях вытворяли на камеру такое!!
– Но тогда мне нужны уроки актёрского мастерства.
– А зачем? Самородкам, Марья Ивановна, учиться не надо. Я по ходу действия буду корректировать тебя. Главное, что ты в кадре органична. Обожаю крупные длинные планы, и с тобой мне в этом смысле повезло! На тебя можно просто смотреть, как на море, огонь и звёздное небо, и это зрелище – услада для глаз!
– А что будет с моей учёбой? Я не хочу пропускать занятия.
– Что ж, дело решаемое. Отструктурируем процесс так, чтобы основные съёмки с тобой проходили, когда у тебя летние каникулы. Ну а во время обучения – после занятий и на выходных. В сценарии ведь есть и осенние, и зимние кадры. Какая ж древняя Русь без долгополых шуб и катаний с ледяных гор? А сцены с обидчицей твоей, свекровью Софьей Палеолог, вообще проходят в интерьерах теремов. Их можно заранее летом снять. Видишь, всё складывается.
– Чудненько! А как вам сценарий? Не сырой?
– Очень понравился. Текст – не плотный, а лёгкий и воздушный, язык – смачный, диалоги – живые, динамичные, молодёжные. Герои – сочные. Антураж прописан с эффектом присутствия, будто ты сама участвовала в тех событиях и запомнила всё увиденное и услышанное до мельчайших деталей. Оператор снимет и бескрайние просторы, и нетронутые дубравы, и стада княжеских лошадей на привольном выпасе, и игры подстриженных под горшок малых деток на меже между родительскими делянками, и купцов на ладьях, и дружинников с пиками на дорогах, и семейные трапезы за длинным столом, похожие на священнодействие.
– Спасибо, мне лестно.
– Я счастлив, что Святослав Владимирович обратился ко мне! Материал достойный, будем его оживлять! А что у нас по Иван-царевичу? У тебя есть на примете актёр, в которого ты могла бы влюбиться? Может, Биковича позовём?
– Да, неплохо бы! Вот только насчёт влюбления. Не получится. Я мужа люблю!
– Да люби себе на здоровье! Речь о съёмочной любви. Внырнула в роль, вынырнула и забыла!
– Знаю, всегда заметно, когда в кадре фальшивая любовь. Глаза холодные…
– Ничего, Святослав Владимирович переживёт, если ты на короткое время полюбишь ещё кого-то.
При этих словах лучистые глаза Марьи странно заледенели. Романов, наблюдавший за сценой по монитору, аж поёжился. Но она тут же пришла в себя.
– Хорошо! Я помолюсь Богу, и Он пошлёт лучшее решение этого вопроса.
Общение затянулось. Марья засыпала мэтра вопросами, тот надавал ей массу советов. Затем Романов режиссёра отменно попотчевал. В итоге хорошенько наклюкавшегося Лавочкина Гриша повёз домой. Зая и Антоныч ушли. Тройня сладко посапывала носиками в своих кроватках.
Романов поднял Марью из-за стола и нежно притянул к себе.
– Значит, мужа любишь? – спросил вкрадчиво.
– А то, – ответила она, едва заметно улыбнувшись. Но он этот приподнявшийся уголок губ её прекрасно расшифровал.
– Ну да, а ты как думала? Должен же я знать, о чём чужой дядька болтает с моей половинкой!
– А я что? Я ничего.
– То-то. Когда я услышал эти сладкие слова, то сразу же захотел отменить проект. Мне невыносима мысль, что тебя кто-то будет лапать и – не к ночи будь сказано – целовать!
– Но в сценарии этого нет! Там всё хрустально чисто! Это же фильм для малых деток тоже.
– Знаю я этих режиссёров. Обязательно воткнут откровенную сцену. Тем более, что они же, Иван с Еленой, стали мужем и женой.
Марья погрустнела.
– Но я следовала традиции русских народных сказок, где всё целомудренно. Так что, идёшь в отказ?
– Щас! Знаю я этого Лавочкина. Он уже питбулем вцепился в тебя. И даже в случае моего демарша найдёт деньги и уболтает тебя на роль. Так что я в отказ не пойду. Но мне придётся непросто! Буду вынужден контролировать процесс. Ты мне посочувствуешь?
– Уже!
– Я имею в виду, прямо сейчас?
– А куда я денусь?
– Марья, хоть разок приласкай меня первая.
Она чмокнула его в лоб. Он показал пальцем на губы. Чмокнула и туда.
– Эх, неумеха ты моя! Всё сам, всё сам.
– Подожди, Святик. Два слова. Я ж не знала, что ты слушаешь нашу с режиссёром беседу. Я и правда тебя очень люблю. Сильно-сильно! И мне тоже невыносимо представить, что ты можешь обнять другую! Лучше сразу умереть. Знаю, и тебе будет неприятно, если кто-то будет изображать в мой адрес любовь и брать меня за руку. Я изначально отказывалась от роли, но ведь ты настоял. И я уже вошла в эту воду. Но если прямо сейчас ты велишь режиссёру подыскать настоящую актрису, я буду только рада. Потому что не хочу доставлять тебе боль!
– А может, это и не боль будет? А гордость и радость за мою фею? Всё пучком, Маруня. Спать пора. У меня уже кровь бушует, а ты время тянешь! – пророкотал Романов своим звучным баритоном, окрашенным ликующими модуляциями.
– Я так рада, Святушек, что ты никогда не подсекаешь мои проекты, а самым активным образом в них участвуешь. И поэтому они обречены на благополучный финиш.
– Ну всё, ты уже достаточно меня обольстила. Шагом марш в койку! И коски заплети, а то твои кучеряшки вечно в рот лезут.
Марья засмеялась и прильнула к Романову.
– Свят, знаешь, кто ты?
– Кто?
– Ты заводчик по производству счастья!
– О как! – отрекошетил улыбкой до ушей он. – А ты основная заказчица этого счастья.
Продолжение следует.
Подпишись – и будет тебе много счастья!
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская