Люба достала из пакета лекарства и системы, аккуратно разложив всё на столе рядом с кроватью Ирины. Та смотрела на неё с недовольством, но в её глазах читалась благодарность.
— Ну давай, лечи, — сдалась Ирина, протягивая руку.
Люба быстро и аккуратно поставила капельницу, следя за тем, чтобы Ирине было комфортно.
— Вот видишь, ничего страшного, — улыбнулась Люба. — Ты только лежи спокойно, а я пока посижу рядом.
— Благодарю, — тихо сказала Ирина, закрывая глаза.
В комнате стало тихо, только слышно было, как за окном смеялись дети. Люба сидела рядом, время от времени поглядывая на часы и проверяя, как идёт капельница.
— Люб, а ты не устала? — вдруг спросила Ирина, не открывая глаз.
— От чего устать? — улыбнулась Люба. — Я же не бегаю, не прыгаю. Сижу тут, как на отдыхе.
— Ну знаешь, — Ирина приоткрыла глаза и посмотрела на неё. — Ты ведь не только за мной ухаживаешь. У тебя же своих дел полно.
— Да ладно тебе, — махнула рукой Люба. — Мои дела подождут. А ты поправляйся, чтобы дети не переживали. Если ты помрешь, то кому они нужны будут?
– Николай хороший отец.
– Отец не мать, - покачала головой Люба, - Они у тебя еще маленькие. Если тебя не станет, то сколько они горя хлебнут. Неужели душа за них не болит? Нигде в сердечке не отдается?
– Я устала все время за всех и все переживать, - покачала головой Ирина.
Люба вздохнула, глядя на Ирину. Она понимала, что та действительно устала — не только физически, но и морально. Всё время быть сильной, заботиться о детях, о доме, о муже, еще хозяйство это большое, да периодические гульки мужа... Это тяжело. Но Люба знала, что сейчас Ирине нужно было услышать правду, даже если она будет неприятной.
— Ира, — мягко сказала она, — я понимаю, что ты устала. Но дети — это не просто твоя ответственность. Это твоя жизнь. Ты же сама говорила, что они для тебя всё.
Ирина закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза.
— Я знаю, — прошептала она. — Просто иногда кажется, что я не справляюсь. Хочется все бросить и ни о чем не думать, я так устала от всего этого. Всю жизнь, как ломовая лошадь, тяну все на себе. У родителей пахала, и замуж вышла — впряглась в плуг, и не видно никакого просвета. Еще эта чертова вода весь привычный уклад порушила, ни воды, ни туалета в доме нет, ни помыться, ни подмыться, а уж если жрать готовить, то вообще катастрофа.
В избу тихонько вошел Николай. Он приложил палец к губам, чтобы Люба не выдала его присутствия. Ира же продолжала лежать с закрытыми глазами и говорить.
– Помнишь, фильм такой старый был — «День сурка» называется? Так вот, у него там лайтовый вариант, я бы от его дня не отказалась, а у главного героя прямо проблема была его пережить. Он бы моей жизнью пожил. Я люблю своих детей, очень люблю, но я так больше не могу. Выдохлась я, понимаешь? Подкосил меня этот переезд, да бабушкина смерть. Она мне хоть по хозяйству помогала, да за детьми когда приглядывала, а тут все на мне теперь, абсолютно все. Я поэтому и пожалела, что эта Юлька не осталась у нас, а сбежала, я бы часть забот на нее скинула. Хорошо хоть Николай меня к скотине и птице не отправляет, а то бы я легла и вообще не шевелилась. Я даже выспаться толком не могу — одна комната на всех, а я сплю чутко, от каждого шороха вскакиваю.
Николай стоял в дверях и слушал, что говорила его жена.
– Поэтому мне проще помереть, чем это все вывезти, - сделала вывод Ирина, - Так что не надо меня укорять и стыдить, не могу я. Понимаешь?
– Понимаю, - вздохнула Люба, - На детей надо часть обязанностей распределить. Все полегче станет.
– Ну какие я на них обязанности свалю? Они же еще мелкие.
– Ну, пол подмести, со стола все убрать, ту же посуду помыть. Не кастрюли со сковородками, а так, по мелочи — чашки с ложками. Сколько самому старшему?
– Семь лет, - вздохнула Ира, - Предлагаешь все свалить на семилетку?
– Я думаю, что остальные тоже не откажутся помогать, - ответила Люба.
– Да от них ведь помощи никакой, потом все мне переделывать придется.
– А ты не переделывай, пользуйся тем, что есть, и не забывай благодарить ребятишек. Если ты помрешь, им придется учиться всему самим. А если их в детдом заберут?
– Николай не даст их забрать, - помотала она головой.
– Откуда ты знаешь?
Ира распахнула глаза и сердито уставилась на Любу. Николай сделал шаг назад и оказался в тени.
– Он любит детей.
– Появится другая, и вся любовь уйдет, а то ты не знаешь, как бывает. Будет мачеха его пилить, и всё, - покачала головой Люба, - Да и вообще подумай, нужны ли посторонней бабе чужие дети?
– Ой, всё. Голова от тебя разболелась, - Ирина нахмурилась, замолчала и снова закрыла глаза.
Через некоторое время капельница закончилась. Люба аккуратно сняла систему и наклонилась к Ире, чтобы помочь сесть.
– Не надо, я спать буду. Притомилась я от твоих разговоров, и в сон клонит, - отмахнулась от нее Ира.
– Как скажешь, - пожала плечами Люба. - Отдыхай, после капельницы полежать надо.
Она всё собрала в пакет, пожелала Ирине крепкого здоровья и вышла из избы. На завалинке сидел Николай и задумчиво смотрел на играющих детей.
– Ты всё сам слышал, - сказала Люба тихо.
– Слышал, да вот только не думал, что ей настолько тяжело, - ответил он.
– Учти, еще была большая кровопотеря. Гемоглобин низкий, сахар низкий, да другие показатели тоже не радуют. Вот от этого упадок сил и раздражение, что надо делать, а она не может. Да и потеря комфорта.
– Ну да, там и стиралка, и посудомойка у нее была, а теперь всё это на чердаке да в летней кухне лежит мертвым грузом, - покачал головой Николай, - Подсохнет, и водой займусь.
– У вас же колодец на территории усадьбы? - спросила Люба.
– Ну да.
– И чего тут думать, кинь туда качок, да шланги к нему. Во дворе мойку поставь, да бак над ней, пусть вода на солнце греется. Хоть и не в доме вода, да всё не таскать для помывки и не полоскаться в тазике. Да ребятню приучай матери помогать.
– Я попробую. А за идею с насосом и шлангами – благодарю. Надо покумекать, может, и в доме такой вариант сделаю, и посудомойку, и стиралку подключу.
– Эх, ты, Николай, еж птица гордая, пока не пнешь, не полетит, - хмыкнула Люба.
– Ты сегодня к нам вечером придешь? – спросил он.
– Если баба Надя сказала, что мне надо тут быть, то придем.
Во двор вошел дед Степан с Кикиморой бабой Леной.
– А вы чего тут шушукаетесь? – спросил он Любу с Николаем.
– Да вот обсуждаем, как воду в дом провести, - ответила Люба.
– Баре какие, воду им в дому подавай, - хмыкнул дед Степан.
– Вот я посмотрю, как ты один будешь с четырьмя детьми управляться, с домом и с живностью, - нахмурилась Люба. - Ирка помрет, Николай загуляет, все тогда на тебе повиснет.
– Ой, не надо на меня ругаться. Делайте, что хотите, - махнул он на нее рукой.
– Вот и всё.
– Я и так делаю всё, что могу и умею, без дела не сижу, - ответил ей Степан.
– Может, я могу чем помочь? – голос подала баба Лена, - Я-то все равно в чужом доме сижу, делать мне нечего. С Калиной – женой Лешего уже друг на друга смотреть не можем, а тут все при деле.
– Да не надо, - отмахнулся Николай.
– Чего это не надо, - сердито глянула на Николая Люба, - Все надо. Баба Лена, очень нужна ваша помощь.
– Да, нужна, - задумчиво сказал дед Степан, внимательно рассматривая Кикимору, - Если хочешь, то ко мне можешь подселиться. Я тебе угол отгорожу за печкой.
– Губу закатай, - рассмеялась баба Лена, - Ишь чего удумал.
– Да я же ничего такого не имел в виду, просто из чисто человеческих побуждений.
– Дед, ты лучше к себе сегодня на ночь ребятню забери, - сказал ему Николай.
– Нет, сегодня ночью дети ночевать пойдут к сестрице твоей. Нечего им тут быть, - мотнул головой Степан, - Идем, Елена Прекрасная, выберем подходящего петушка или курочку.
Он подцепил Кикимору под руку и повел в сторону курятников.
– Эх, еще место не остыло после бабушки, а он уже тут хорохорится перед другими старушками, - покачал осуждающе головой Николай.
– Он хоть это делает после смерти своей любимой жены, а ты творишь незнамо что прямо на ее глазах, - ответила ему Люба, - Ладно, пошла я, увидимся вечером.
Люба развернулась и направилась в сторону своего дома.
Автор Потапова Евгения