Вечером все собрались у Николая дома. Детей он отвел к сестре, так что, по идее, им никто не должен был помешать.
– В доме будем или во дворе? – спросил Степан.
– По-хорошему, надо было бы пойти на место силы, но больно уж грязно, да и неизвестно, есть туда сейчас дорога или нет. Вода нам все попутала, – ответила баба Надя. – А в доме, сам знаешь, такие вещи лучше не проводить, так что переодеваемся и выходим на улицу.
Ирина безучастно наблюдала за всем происходящим. Баба Надя выдала всем длинные вышитые сорочки.
– Переодеваемся, – велела она, – Петух готов?
– Он всегда готов, – хмыкнул Степан.
– А обязательно мне в этом участвовать? – спросила Люба.
– Обязательно, – ответила баба Надя. – Надо было еще Лешего позвать, ну да ладно, надеюсь, справимся. Чтобы ни происходило, держимся вместе, не разбегаемся. Понятно?
– Понятно, – кивнули все присутствующие.
Люба взяла вышитую сорочку и направилась в закуток за печкой переодеваться. Ирина, все так же безучастная, последовала за ней. В комнате царила тишина, прерываемая только шорохом ткани.
– Ты как, справишься? – тихо спросила Люба, глядя на Ирину.
– Не знаю, – ответила та, не поднимая глаз. – Мне все это кажется... странным.
– Мне тоже, – вздохнула Люба. – Но баба Надя говорит, что это необходимо.
Ирина молча кивнула, закончив переодеваться. Она чувствовала себя неловко в длинной сорочке, но понимала, что спорить бесполезно.
Когда все собрались во дворе, баба Надя начала расставлять свечи и раскладывать какие-то травы. Петух, которого принес Степан, нервно кудахтал, но его крепко держали.
– Ну что, начинаем, – сказала баба Надя, зажигая первую свечу. – Становись в круг.
Все послушно встали, образуя круг. Ирина чувствовала, как ее сердце начинает биться чаще. Она не верила во все эти ритуалы, но атмосфера была настолько напряженной, что даже она начала ощущать что-то необычное.
Баба Надя начала читать заклинание, ее голос звучал низко и монотонно. Свечи мерцали, отбрасывая странные тени на лица участников. Петух затих, словно почувствовав что-то.
Сверху, сидя на крыше сарая, за всем наблюдала Василиса.
– Не позвали, – пробормотала она себе под нос, – Ну и пожалуйста. Я и отсюда все увижу.
Вдруг она потянула носом воздух и стала приглядываться.
– Вот те на, – удивленно проговорила Василиса. – А тут все не так просто, как кажется.
Она снова втянула воздух носом, поводила его туда-сюда и решительно спрыгнула вниз.
– Бабка тебя за это по голове не погладит, – промелькнуло у нее в голове.
Но сдерживать себя она больше не могла. Василиса, не раздумывая, подошла к кругу, где стояли участники ритуала. Ее появление вызвало у всех легкий шок. Баба Надя прервала свое заклинание и резко обернулась, сердито глянув на нее.
– Ты чего здесь? – строго спросила она, но в ее голосе сквозило скорее беспокойство, чем злость.
– Не могла пройти мимо, – ответила Василиса, не обращая внимания на осуждающие взгляды. – Тут что-то не так, бабка. Ты сама чувствуешь?
Баба Надя нахмурилась, но не стала спорить. Она знала, что у Василисы особый дар – чутье на то, что скрыто от глаз.
– Что ты почуяла? – спросила она, опуская руки.
Василиса подошла ближе к кругу, встала рядом с Ириной и закрыла глаза. Она глубоко вдохнула, словно пытаясь уловить что-то в воздухе.
– Пахнет Навью, – сказала Василиса, – Прямо смердит. Не чуешь что ли? Совсем нюх потеряла? Эх ты, большуха.
Васька схватила Ирину за руки и потащила поближе к огню. Ира ничего не понимала, но и не сопротивлялась.
– Костерок бы развести, а то, как у книжных ведьм, только свечки.
Баба Надя кивнула Степану. Через пару минут к небу взвился огонь. Бабка Василиса что-то зашептала, кинула в костер несколько веточек из травяных веников.
– Они на ней как блохи прыгают, кровь и жизненные силы пьют. Где же ты столько наловила? – бормотала под нос Василиса.
Она сунула травяной веник в костер. Тот сначала загорелся, а потом стал тлеть. Этим дымом Василиса стала окуривать со всех сторон Ирину, собирая по ее телу что-то невидимое глазу.
Люба напрягла зрение и увидала – мелкие серо-бурые букашки копошились по телу Ирины. От увиденного Любе стало плохо, хотя она за свою медицинскую практику чего только не видела. Василиса всю эту нечисть сгребала руками и швыряла в костер. И снова проводила по телу Ирины веником. От дыма «букашки» становились медленными и вялыми, словно теряли свои силы. Василиса работала быстро и уверенно, будто делала это не впервые. Ее движения были точными, а глаза горели азартом. Ирина стояла как в оцепенении, чувствуя, как что-то тяжелое и липкое постепенно отстает от ее кожи.
– Держись, – сказала Василиса, не отрываясь от работы. – Еще немного, и все будет чисто.
Люба, несмотря на тошноту, не могла оторвать взгляд от происходящего. Она видела, как с тела Ирины сходят не просто букашки, а что-то большее – словно тени, которые цеплялись за нее, питаясь ее энергией. Каждый раз, когда Василиса бросала их в костер, они сгорали с тихим шипением, оставляя после себя едкий запах гари и чего-то гнилого.
– Что это было? – наконец выдохнула Люба, когда Василиса закончила.
– Это нечисть, – ответила баба Надя, подходя ближе. – Кто-то навел на Ирину порчу. И не просто порчу, а что-то посерьезнее.
Ирина, бледная и дрожащая, опустилась на землю. Она чувствовала себя опустошенной, словно из нее вытянули всю жизненную силу.
– Кто... кто мог это сделать? – прошептала она. - И за что?
– Это мы еще выясним, – сказала Василиса, вытирая руки о подол своей юбки. – Но сначала тебе нужно восстановиться.
Она повернулась в сторону Степана. Тот понял все без слов. Он махнул острым топориком, и петух лишился головы. Баба Надя макнула пальцы в кровь и нанесла какие-то знаки на лоб, щеки и подбородок Ирине, шепча заклинание под нос. Как только она перестала говорить, так Ира свалилась кулем на землю.
Николай подхватил на руки жену и понес ее в дом.
– Лучше бы вместо Кикиморы меня позвали, - хмыкнула Василиса, - От нее толку никакого, все знания растеряла, ничего не видит и не помнит. А вот Любка молодец, ей чуток подучиться, и станет она даже лучше тебя, баба Надя.
– Какая ты умная, - хмыкнула баба Надя.
– Конечно, - кивнула Василиса, - Сама-то чего толком не осмотрела бабу? Иногда не все имеет научное обоснование.
– Хватит языком трепать, - цыкнул на нее Степан, - Надо ритуальную часть завершить.
Он схватил ее своей лапищей за руку, с другой стороны ей протянула ладонь баба Надя. Вернулся из избы Николай. Они взялись все за руки и стали водить хоровод около костра, напевая какую-то песню. Костер постепенно начал гаснуть, и когда от него остались только тлеющие огоньки, они опустили руки друг друга.
Затем молча умывались. Баба Надя поливала из ковшика на руки и тихонько шептала себе под нос.
Ночевать пришлось всем вместе в избе Николая. Сначала выпили какой-то отвар, который приготовила Кикимора. Потом ждали, когда сварится тот самый петух. Бульон и мясо было разделено на количество участников. Даже Ирину подняли, напоили и накормили.
– Я сплю, - мотыляла она головой в разные стороны, - Я спать хочу.
– Выпей и спи, - тихонько сказала баба Надя, - Это надо сделать.
Ирина, не открывая глаз, выпила бульон, пожевала кусочек мяса и рухнула обратно на кровать.
– Косточки я зарою, - сказала баба Надя, - Так положено.
После этого все разошлись по спальным местам. Любу отправили спать вместе с Ириной. Николай со Степаном улеглись на полу. Василиса свернулась клубком и улеглась около печки в кресле. А Кикимора с бабой Надей на печи. В избе стало тихо.
Автор Потапова Евгения