Это было чистой правдой, — в библиотеке никогда пусто не было, захаживали частенько... А так как это все-таки село, то захаживали, судя по всему, не только за книжками, но и познакомиться с новым учителем. А узнав о том, что человек он не женатый, начали проявлять особый интерес и потенциальные невесты, и их матушки, и, особо просто кумушки, любительницы принять участие в чужой жизни! Эти не стеснялись, они открыто стали сразу расписывать ему достоинства и недостатки всех незамужних девушек и их семей, и чуть не каждый день говорить:
— Знакомься с ней, иди и сватайся! Тянуть-то нечего, другой кто возьмет, останешься ни с чем!
Желающие подобных знакомств девушки были разными, — и скромницы имелись, но были и бойкие, которые, взяв книжку, не спешили уходить, а заводили какой-нибудь разговор. В конце концов Арсению это ужасно надоело! Поначалу он, человек молодой, понимающий, что к взрослым людям и девушкам надо относиться вежливо и предупредительно, только улыбался и кивал на такие намеки... да еще позорно краснел! И, поняв, что не отстанут, стал более решительным.
— Вы за книгой? Какую хотели взять? Вон там, на стеллаже посмотрите! Газету? В читальном зале подшивки. Не задерживайте очередь, библиотека скоро закрывается, — вот так начал он разговаривать с соискательницами. Ну а как иначе? Хотя ему, человеку молодому и к вниманию женщин непривычному, можно было бы радоваться такой популярности! Да и девушки были весьма привлекательные... Но Арсений особым ловеласом не был, и навязчивость была не то что неприятна, но как-то странна! Он отучился все-таки в женском, считай, институте, и был не последним женихом, если уж честно, но как-то студентки поспокойнее были, не лезли вот так...
А ему всего-то двадцать четыре исполнилось, и жениться не собирался! Тем более вот так, чуть не под конвоем: «Хватай, бери, женись, а то другие перехватят»... Да к любой красавице всякий интерес пропадет после такой-то «рекламы»! Ну, в общем, стал он потихоньку «отшивать» желающих обрести семейное счастье с молодым учителем...
К тому же он еще переживал неудачный роман, случившийся на последнем курсе... Закончилось все ещё до выпуска, — бросила его невеста, за другого вышла! Закончилось, но не отболело... Торчала еще занозой в сердце Людмила! Не отстрадал еще то разочарование, потому другие девушки его не интересовали в то время. И не то что не интересовали, — не верил он женщинам после этого, даже зол был на них! На всех, кроме Веры...
Она тоже стала заходить чуть ли не с самого начала его работы, но на самого учителя-библиотекаря ни малейшего внимания не обращала, — книжки сдавала, брала новые и уходила. Кроме «Здравствуйте, до свидания» ничего Арсений от нее не слышал, никто ее сосватать за него не пытался... Странно даже было! Но сам он был даже несколько благодарен за это невнимание, хотя не в том смысле, что Вера ему понравилась, — просто выделялась среди других, только и всего! Потому и заметил, что она вообще какая-то одинокая, — приходит всегда одна, без подружек, и на улице он видел ее все время одну... Вот этой своей непохожестью на остальных девушек она привлекла его внимание, хотя и внешне была симпатичная, — высокая, стройная, синеглазая... И своим внешним видом, и поведением она вызывала наибольшее уважение, только и всего. Расспрашивать о ней Арсений и не собирался! Во-первых, — зачем? А во-вторых, знал, что стоит только спросить, сразу же пойдут сплетни, а это и ему ни к чему, да и девушке тем более!
«А может, это уже и была любовь? — подумал сегодняшний Арсений Данилович, — Да нет, скорее всего ничего подобного в то время у него ещё не было! Тогда я еще страдал во всю по той самой Людмиле... Смешно, сейчас не помню не то что того чувства, но даже ни лица ее, ни голоса... А тогда казалось, что любить буду вечно! Ну что ж, у нее, наверное, у самой уже внуки большие, тоже ее про любовь выпытывают! Помнит ли она неуклюжего студента Сеню, или сразу рассказывает про великую любовь к их дедушке?».
Ничего о Людмиле он, естественно, не знал, а сейчас она его и не интересовала.
А о Вере не знал тогда, в молодости. Узнавать не считал нужным, да как узнаешь, если не спрашиваешь? Но тут повезло в том плане, что хозяйка дома, в котором он квартировал, Капитолина Матвеевна, женщина не старая, очень была болтливой, и стремилась без всяких вопросов познакомить нового учителя с судьбами всех жителей села! Сам Арсений её ни о чём не спрашивал, но она, только увидев его, тут же начинала говорить без остановки. Надо сказать, болтовня нисколько не мешала ни самому Арсению, ни ее делам, — что бы тетя Капа ни делала, она все равно говорила и говорила одновременно, не требуя никакой реакции на свои слова. Поначалу он еще пытался охать или угукать из вежливости, но в конце концов стало казаться, что она не то что его с кем-то там знакомит таким образом, а просто вообще всегда говорит, даже когда рядом никого нет! Иногда, когда Арсений или еще кто-нибудь, появится рядом, то для завязки разговора спросит что-нибудь, и, не дожидаясь ответа, начнет что-нибудь рассказывать:
— Не замучили тебя в школе детишки-то Арсений? Ой, с детьми работать Боже упаси, легче, наверное, камни таскать, уж такие они неслухи! Со своими-то замучилась, пока вырастила. С чужими-то никогда не работала, но по своей учёбе помню, — чего только не вытворяли! Я-то не хулиганистая была, девчонки вообще потише, а уж парни эти чего только не творили! А теперь те, кто у тебя учится, — это ихние детишки, потому и спрашиваю! Я их всех помню школьниками еще. Денисова Васьки не у тебя дети учатся? Ну понятно, у тебя... Сам-то этот Денисов как в парнях был сорвиголова, так и теперь остался. Помню, мать его уже рукой на него махнула, таких, говорит, почаще бы сеять, пореже бы всходили! Теперь жена от него плачет, Настасья. А тоже кто ее гнал за него замуж, сама вышла, знала прекрасно, что это за Сахар Медович такой! Нет, не сказать, что уж совсем плохой мужик, он дельный и хозяйственный, а все же... — и пойдет, и пойдет рассказывать про Ваську, про Настасью, про их соседей, — один рассказ за другой цепляется...
— Всех-то вы знаете! — усмехался иногда Арсений, воспринимая этот бесконечный разговор фоном, как бормотание радио.
— А как не знать, всю жизнь здесь живу, и ты поживёшь — узнаешь. Я-то здесь с восемнадцати лет, как замуж вышла, так и живу...
Вот так вот исподволь, без вопросов узнал он и про Веру... Уловил ее имя в бесконечном потоке слов, и невольно насторожился.
— Это да, женятся все рано, все по любви, да не всем счастье.... Вот Вера-то, в бухгалтерии работает, тоже совсем молоденькой ее Иван привез, восемнадцать лет было. Уж такая-то любовь, что аж завидно, и что? Года не прожили, погиб он на ферме, авария там какая-то была. Уж как она, бедная, убивалась, год черней земли была! Сейчас вроде оправилась... Ну Вера-то, знаешь, наверно, в библиотеку к тебе ходит, и комнату снимает у бабки Капустиной на том конце...
— Знаю, — растерянно пробормотал Арсений, но больше ничего говорить не стал, — знал, что если есть чего, то тетя Капа сама расскажет, будет говорить, пока на другого кого-нибудь не перескочит.
— Таких-то, как она, жалко, вроде ни родни, никого, ехать некуда, да и здесь кто? Свекровь, Зойка-то, это же чисто ведьма! Она, Зойка, сама двух мужей схоронила, первый-то был Сергей, моему мужику двоюродный брат... — дальше слушать про братьев и свекровей было уже неинтересно, но Арсений хотя бы узнал причину одиночества и вечной печали девушки. Потеряла любимого мужа, осталась без родных, и в своем теперешнем положении она уже и в компании девчат лишняя, но и со взрослыми женщинами тоже не своя...
Это вовсе не значит, что он, узнав об одиночестве девушки, решил, что путь свободен и он может смело за ней приударить! Наоборот, она стала даже более недоступной в броне своего горя. Он даже смотреть ей в лицо теперь боялся, не зная, что выразить взглядом, — сочувствие, понимание, ободрение? Все казалось неуместным... Так и ограничивалось их знакомство всё теми же «здравствуйте, до свидания». А потом к ним устроилась новая библиотекарша, и даже необходимость в таких встречах отпала...
— Дедуля, а что ты здесь сидишь? — вышла на кухню Наташа, — Гулять же собирались, а уже вечереет! Ой, и посуду не вымыли...
— Ладно, Наталья, потом вымоем вместе с той, которая от ужина останется! Пойдем, погуляем, что-то я задумался... Как там твоя книжка, дочитала?
— Нет еще, на вечер оставила! Перед сном дочитаю, если не усну. Мама с бабушкой завтра приедут?
— Да, должны завтра.
Арсений Данилович был даже благодарен внучке за то, что отвлекла его от воспоминаний, потому что дальше были не самые приятные страницы его одинокой молодости. Лучше уж и правда пройтись, подышать, — что может быть приятней прохладного весеннего вечера! «Надо попросить ее про книжку рассказать, а то опять начнет выпытывать, что там было в моем прошлом... А как такое ребенку расскажешь!», — подумал он, хотя, если честно, ничего запретного или позорного там и не было! Все же не без дела он болтался, учителем был.
Продолжение :