- Марина!
Мужественная Аля даже попыталась улыбнуться, но получилась жалкая гримаса.
- Кажется, я умираю… Мне у Вас тепло жилось и сытно, Марина, а здесь - ни капли, - она облизала сухие губы и посмотрела на мать так, что у той затряслись руки.
Конечно, Марина понимала, что Кунцево - не швейцарский пансионат из её собственного детства, однако такой дикой нищеты она вообразить себе не могла.
Выяснилось, что доктор не приходил и вообще уволился, потому что лекарств нет! Нет даже градусников! Тогда чем прикажите лечить? И какой в этом случае прок
от доктора?
Записывать в журнал посуточный естественный отход? Для этого образование не требуется, увольте-с.
Ирина спит в одной кровати со старшей сестрой и раза по три за ночь дуется в постель. Когда же нянька, которую Аля называет "надзирательница" пытается высадить Ирину на горшок силком, та изгибается и душераздирающе вопит "Не дадо!"
Всего за неделю выучила новое слово - "Не дадо!"
А вчера Ирина пролила на себя суп и когда её стали ругать и потащили отмывать упиралась и грмко кричала на весь коридор своё "Не дадо!"
Аля слышала шлепки, но у неё совсем нет сил шевелиться и ужасно раскалывается голова. Почти уже в бреду она бормочет
- Марина, они отняли мою книгу… сказали, что я слишком отличаюсь от прочих детей… мол, читать вредно… и тетрадь тоже порвали, за то что я писала букву "Ять" как Вы меня учили.
Всё верно: Марина противилась новоязу и подчёркнуто продолжала писать старорежимную гонимую букву. Так берегут старые фотоснимки, альбомы и прочие вещи из далёкого, но милого прошлого.
Господи…
Что ж делать?
Старшая дочь тихо стонет смежив веки, младшая раскачивается сидя на полу. Достаточно беглого взгляда, чтобы понять: Ирина - не здесь. Она опять в своём мире. Что ж, может оно и к лучшему? Иринина способность существовать больше внутри, чем снаружи скорее преимущество, чем недостаток.
Так. Увезти обоих за раз она не сможет. По очереди - да.
Сначала Алю. Укутав её снопом в одеяло, Марина берёт девочку на руки. Конечно, Аля сильно исхудала, но нести семилетнего ребёнка не легко. Тем более, неизвестно ещё как добраться до города.
"Так - не думать!" - приказывает Марина сама себе. Шаг, ещё шаг, спустились по ступеням, миновали сени. Хорошо, хоть оттепель нынче.
Но идти предстоит через поле, а там ветер.
О том, что будет, если она спотыкнётся, или откажут её собственные ноги, лучше не знать. Только вперёд!
Сторожа-ели грозно нахохлились, вороны раскаркались - видно добычу учуяли? Фига вам всем!
Вышла в поле. И тут несказанно повезло. Опять тот же рыжий мерин и мужик в армяке. На сей раз остановил сани сам. Просить не пришлось. Марина бухнулась на мокрую солому и заревела белугой. Мужик в сердцах огрел лошадь хлыстом, словно та была виновна во всех бедах людских. И понесло в пустоту.
Позже Марина не вспомнила, как добралась до Борисоглебского переулка. Как отпаивала мечущуюся в бреду Алю кипятком. Как прикладывала ко лбу мокрую тряпку, как молилась горячо и неумело, неизвестному богу….
В какой-то момент она словно прекратила существовать, двигалось лишь её тело, а ум молчал.
Аля не открывала глаз. Горячка не отступала.
Кто-то приходил и уходил. Откуда-то появились порошки и сахар. И даже градусник, который показывал одну и ту же цифру - 40!
Лишь спустя пару дней, к Марине вернулась слабая способность соображать и трудная мысль про Ирину полоснула сознание.
Надо бы как-то вернуть и её. Однако, на кого оставить больную Алю?
Она обещала себе, что непременно вернётся в Кунцево на днях или попросит кого-нибудь из знакомых съездить за Ириной, например Верочку Эфрон.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!