На второй день после родов, к Софье заглянула Мария Ярославна. Она умиленно посмотрела на еще одного своего внука, несколько раз перекрестила дитя и велела всем выйти. Софья напряглась, поняла, что разговор у свекрови был серьезным, раз захотела с ней наедине говорить!
-Гость в Москву прибыл, Софья! По твою душу! - сказала старая княгиня, присаживаясь на стоявший рядом с кроватью Софьи табурет.
-Кто же? - удивилась Софья.
Кроме посланников от кардинала Виссариона, с каждым из которых, он напоминал Софье не забывать свое предназначение, визитеров у нее не было.
-Брат твой, Андрей Палеолог, пожаловал! - сказала Мария Ярославна, глядя невестке прямо в глаза.
Софья приподнялась на локтях. Свекрови и впрямь удалось ее удивить. Андрей, про которого ходили недобрые слухи, здесь! В последнем письме, кардинал Виссарион писал ей, что Андрей, мало того, что вступил в неравный брак, так еще влез в крупные долги, говоря всем, что скоро отвоюет у турок свою империю. Находились те, кто ему верил. Но того, что давали Андрею, ему едва хватало на пропитание. Никакого войска у него не было и средств, чтобы расплатиться с кредиторами, тоже!
Софья и обрадовалась возможности повидаться с братом, и страшилось того, как бы он не доставить ей неприятности, в тот самый момент, когда положение ее немного упрочилось благодаря появлению сыновей.
Пока Софья обдумывала новость, Мария Ярославна внимательно разглядывала невестку. Одному Богу известно, как долго она упрашивала сына, взять себе невесту из своих, какой была его первая жена. Хотя она и понимала его мотивы. Понимала, но не одобряла! Слишком честолюбив был Иван, слишком близко принял к сердцу разглагольствования некоторых бояр, о том, что женившись на византийской принцессе, Москва, как бы становилась наследницей Византии и, при случае, могла претендовать на те земли. Бояре не сами додумались до такого. Эту мысль привили им в Византии, внедрили в умы, тем, кто бывал в Риме. Сам Папа и кардиналы лелеяли надежду, что русская рать, отвоюет для них Константинополь. О том, что будет потом, они умалчивали.
Князя Ивана, как и его предков, Византия манила. Словно мало своей земли было, со времен Рюрика, не прекращались попытки завоевать Константинополь. Князь Олег даже щит к воротам вечного города прибил! Князь Игорь, хоть и поражение потерпел, а все же смог добиться для Руси выгодных условий торговли. Потом сын его, князья Святослав, Владимир, Ярослав... Лакомый то был кусочек... Для князей, но не для княгинь! "Зачем тебе отправляться так далеко, вести на убой множество народа? Если вокруг земель множество, а врагов еще больше?!" - наверное задавалась вопросом каждая из них в свое время. Но вряд ли она могла получить вразумительный ответ. Были верно отговорки, что для торговли нужен выход к морю, что византийцы слишком заносчивы и при случае сами готовы напасть, но для женского сердца были они не убедительны! Может потому, княгиня Ольга, решила сама посмотреть на Византию? Пошла без меча и была принята любезно, да еще и веру римскую на Русь привезла, которой сама прониклась. Но уже сын ее, которому еще и за отца отомстить хотелось, снова шел туда войною.
Иван III, сын Марии Ярославны, как и его предки, проявлял к Византии живой интерес. Боялась Мария Ярославна, и не безосновательно, что византийка станет уговаривать мужа пойти войною на турок. Однако до сей поры Софья подобных речей не заводила.
Софья встала с постели и позвала девок, чтобы подали одеваться.
-Ума лишилась! - воскликнула Мария Ярославна, - Вчера родила только!
-Должна же я увидеть брата! - возразила Софья, - Может последний раз свидимся!
-Не позволю! - поджала губы свекровь.
-Для чего же мне про брата сказала? - удивилась Софья, глядя на старую княгиню.
-Он говорит, что племянника увидеть хочет, Василия! Хотела сказать, чтобы ты запретила!
-С чего это? Он брат мне, Василию дядя!
-Ты теперь жена Великого князя Московского и вести должна себя подобающе!
-Спрятаться от родного брата и дитя свое ему не показывать - это подобающе?!- удивилась Софья.
Мария Ярославна поняла, что невестку не переубедить. Надо было к Ивану сразу идти, да беспокоить его пустяками не хотелось. И так проблем у него хватало!
Софья, велев привести к ней княжича Василия, направилась в гостевые палаты, куда определили ее брата.
Она не сразу признала его. Перед ней был потрепанный, состарившийся человек, с каким-то затравленным выражением лица.
-Зоя! Сестрица! - сказал незнакомец и шагнул к ней.
-Андрей?! - голос Софьи сорвался и она заплакала.
"Где он, тот мальчик, который грозился истребить врагов и отвоевать для отца Византию?" - подумала она, - "Ничего не осталось от великого рода Палеологов! Ничего и никого!"
Она посмотрела на сына, с любопытством глядящего на незнакомца. И вдруг ее осенило.
-Андрей! Вот будущий князь Московский! В нем половина крови Палеологов и он отомстит за нас! Он сможет то, чего не удалось нам - вернуть Византию нашему роду!
-Значит и ты не веришь в меня сестра? - грустно спросил Андрей.
-Слишком поздно для тебя, брат! - Софья не желала вселять в него напрасные надежды.
-Думаешь, что тебе удастся то, что не смог сделать я? Не будь наивной, сестра! На трон сядет твой пасынок и где тогда будешь ты и твои дети? Ты забыла, что бывает с ненужными соперниками?
Софья умолкла. Андрей был прав! Тысячу раз прав! И то, что она внушила себе, что каким-то чудом Василий станет Великим князем, было лишь призрачной надеждой!
-Что же мне делать, брат?
-Думай своей головой Софья! Жизнь непредсказуема...
Они еще долго говорила, но Софья с трудом улавливала нить беседы. Андрей жаловался на свое бедственное положение, просил денег, рассказывал о семье, о подрастающей дочери и о том, что его жена, эта простушка, никак не может больше родить..
Потом пришел Иван. Мария Ярославна все же послала за ним, нажаловалась. Он недовольно взглянул на Софью, сказал Андрею:
-Устала княгиня, ей в постели лежать надобно!
И Софье ничего не оставалось, как уйти, оставив мужа и брата вести дальше разговор без нее. Позже, уже из Рима, Андрей сетовал, что князь Иван не внял его мольбам и денег дал совсем мало. Однако Софью уже мало интересовали дела брата. Она понимала, что его удел предрешен. Он будет и дальше жить милостью других и никогда не сможет осуществить свою мечту. А она еще имеет шанс посадить на княжение своего сына!
С отъездом из Москвы тянули так долго, как могли. Только когда вестники в начале июня подтвердили, что Ахмат-хан все же выступил в поход, когда дороги хорошенько просохли, из Москвы выехал длинный обоз. Княжеская семья, со всей казной, направлялась прочь от города.
Москвичи провожали их отъезд с напряженными лицами, чувствовали себя брошенными. "Если княгини уехали, да еще с казной, знать дела плохи!" - говорили они друг другу.
Белоозеро встретило княгинь тишиной и первозданным покоем. В монастыре для гостей великих выделили целое крыло, где разместились княгини, дети Софьи и многочисленные мамки, няньки, простые прислужницы, взятые с собою, чтобы всячески облегчать жизнь княжеской семье.
Ранним утром, когда солнца еще не было видно, но на горизонте брезжил рассвет, выходила Софья к озеру. Выход тот был прямо из монастыря и сторожили его монахи, одетые черницами, по очереди. За Софьей неизменно следовали несколько прислужниц, отчаянно зевавших, отмахивающихся от назойливых комаров, но не смевших отступать от своей госпожи ни на шаг. Дежуривших монах кланялся, опустив глаза в пол, отпирал тяжелую, хоть и не большую дверь, пропускал Софью к воде.
Она смотрела на безмятежную гладь озера, лежавшую перед ней, как зеркало. Постепенно светлело, и вместе со светом приходили в мир звуки - начинали все громче петь птицы, подавали голос лягушки, высовывала из воды голову выдра. Порой показывался рыбий хвост и тут же исчезал в глубине, оставляя после себя круги на воде.
Софья молилась. Правда никто, даже прислужницы сопровождавшие ее, не догадывались об этом. Про себя она просила здоровья и счастья для своих детей. И именно здесь, на берегу, душа ее больше всего раскрывалась. Почему и сама понять не могла, но под сводами храмов, мысли ее всегда возвращались к земному, хлопотному, а тут словно к самим небесам воспаряли.
Потом начинали звонить к заутрене и Софья возвращалась. Мария Ярославна с осуждением поглядывала на нее, не одобряла привычки невестки пропадать ранним утром.
А потом, целыми днями занимались с детьми или шили. Шили теперь больше грубые мужские рубахи, нежели пелены да покрова для церквей. Сшитое своими руками отправляли для воинов вместе с посланниками князя, приносившими им вести.
Мария Ярославна, узнав, что сыновья ее Борис и Андрей Большой, в столь трудный час, вместе со своими дружинами, отбыли к Литовской границе, слегла на несколько дней. Это было ударом в спину для ее старшего сына, Великого князя Ивана. Литовский князь Казимир с ханом Ахматом в союз вошел, и коли еще и братья на сторону врага перейдут, то дух русского войска будет совсем сгублен.
Иван посылал к братьям гонцов, вразумлял, грозил, обещал. Правдами и неправдами уговорил образумиться. Мария Ярославна, в свою очередь, сыновей стыдила, заклинала памятью отца одуматься, те смирились, подчинились воле старшего брата, заключив временное перемирие.
Только Иван уладил с братьями, как узнал, что Орда движется к Оке. Поспешил туда. Частью войск поставил командовать сына Ивана Молодого, остальное сам возглавил.
Дозорные полки доносили, что сил у хана Ахмата не больше, чем у Москвы и это немного успокаивало князя. Знал об это и Ахмат видимо, так как встал на берегу Оки, и не двигался с места. Видно решил, что на других позициях против русских ему не выстоять. А может надеялся на литовскую подмогу. Скоро на помощь Московскому войску пришел князь Тверской Михаил Борисович, брат покойной первой жены князя Ивана, Марии Борисовны. И князю и войску стало легче.
Хан Ахмат не трогался с места два месяца. Стояли на другом берегу Оки русские. Тянулись к войску князя Ивана обозы со снедью. Хан Ахмат довольствовался тем, что его воины добывали в окрестностях. Часто размышлял Иван о том, что задумал Ахмат - так не похоже было его поведения на все предыдущие нашествия Орды.
Приходили тревожные вести из Москвы. В отсутствии князя и княгинь, народ строил самые разные догадки, хоть бояре и оглашали на площади у Кремля вести от князя. "Раз нас все бросили, значит только двинется татарва на Москву, так и отдадут нас на поругание! Не зря же княгинь и казну услал князь прочь от Москвы!" Народ стал покидать город. Сперва медленно, одиночными семьями, а потом массово, так что у крепостных ворот день и ночь была толчея из желающих выбраться прочь из Москвы.
Когда Иван получил такую весть, велел послать на Белоозеро, к матери. Понял к тому времени, что Ахмат напасть не решится. Тот кто пришел убивать, не ждет месяцами на виду у врага, давая ему возможность приращивать силы. Иван просил мать вернуться в Москву. Хотел воротить и Софью, но бояре отсоветовали. Конечно не за византийку боялись, не за ее детей. Казну везти обратно опасались, а оставить казну без присмотра княгини не могли.
Получив послание от сына, Мария Ярославна, стала собираться в дорогу. Она вздыхала, сокрушалась, что стара уж мол туда сюда перебираться, но в душе была горда тем, как высоко ценит ее сын и насколько уважают в народе. Расцеловав и перекрестив внуков, старая княгиня отправилась в путь.
Москва встретила ее ликованием. Стали понемногу возвращаться люди, закипела жизнь, входя в прежнее русло. Немного отступил страх, хоть послушать вести от князя по прежнему собиралось множество народа. А вести были все одни и те же - стоит Орда и никуда не движется! Лишь в начале сентября, князю доложили, что во вражеском войске происходит какое-то движение. Иван собрал воевод, велел всем быть наготове. От вынужденного безделья многие подрасслабились, забурели, словно бычки на пастбище. Гадали, куда решил хан направить свое войско, так как приготовлений к битве видно не было. Скоро выяснилось, что хан Ахмат пошел вдоль берега Оки, миновал Калугу и по границе литовского и московского княжеств достиг реки Угры.
Русское войско тоже снялось с места. Шли, следуя подсказкам дозорных, словно тень, за ордынцами. Остановился хан Ахмат на берегах Угры, встало и войско князя Ивана. И опять дни ожидания, томительные, тяжелее самой битвы. Ибо битва заставляет собрать все силы в кулак, а ожидание истощает, отбирает последний кураж.
Все холоднее становились дни, зачастили противные дожди, под которыми мокли и люди, и кони. Ручейки воды стекали в поросшие камышом берега, пополняя реку. С деревьев и кустов облетали листья, оголяли позиции противников и скоро они уже могли видеть друг друга издали. Самые молодые и озорные ратники, желая покуражиться, подходили к самому берегу, начинали кричать вражеским воинам оскорбления. Князь Иван сии забавы настрого запретил, видя, что хан Ахмат своим в отместку делать того же не дает.
Так прошел еще один месяц. Наступили холода. Угра покрылась тонким ледком, который день ото дня крепчал, толстел, образовывал между противниками мост. "Вот оно! По льду атаку начнет!" - думал князь Иван. В жарко натопленном своем шатре спать не мог - казалось ему, что Ахмат вот-вот даст команду к атаке. Дни шли, а хан стоял на месте.
-Отец, надо самим бой дать! Здесь нам выгодно, тут одолеем! - горячился Иван Молодой, которому порядком надоели эти непонятные игры, затеянные ханом Ахматом.
Его поддерживали и многие воеводы, князь тверской на сторону племянника встал и Иван согласился.
-Труби на утро в бой! - похлопал он по плечу сына, отдавая ему почетную честь первому повести ратников в атаку.
В тот вечер, чистились у костров клинки, точились мечи, протирались рукоятки топоров, проверялись наконечники стрел. Разговоры повеселели, кое-где затянули бравурные песни. Развязка, наконец, была близка!
Утром, когда рассеялся холодный туман, Московская рать увидела, что ордынцы снялись с места и отступили. Они уходили к степи, обратно, туда откуда и пришли.
Княжич Иван Молодой, разочарованный, что не пришлось ему вести ратников за собой, горячился:
-Нагоним, отец! Далеко не уйдут!
Но князь Иван не велел. Был для него ценен каждый воин, да и понимал, что чести бить в спину бегущего нет.
-Ордынцы такого нам не простят! Приведут заслед такую рать, что нам вовек не отбиться! - говорил он сыну.
-Так чего не привели сразу? - удивлялся Иван.
-Вражда про меж ними, помогать друг другу не хотят! Но коли кто ихнего кровника обидит - соберутся, честь родовую отстаивать!
-А если Ахмат их приведет?
-За отступившим не пойдут, посчитают, что он себя опозорил!
Иван не очень поверил отцу, но спорить больше не стал. Однако все еще не понимал, для чего хан на Русь приходил, на что рассчитывал?
-Помощи от Литовского князя ждал! И горе нам было бы, если б дождался!
Князь Иван был прав. Уже вернувшись домой, он узнал, что отступив от Угры и поняв, что его не преследуют русские, хан Ахмат повернул на литовские земли. Прошел по ее окраинам, не защищенным сильной ратью. Рушил, крушил, грабил. Мстил. Без добычи из похода его воины возвращаться не хотели. Дома их ждали рты, которые надо было кормить. А чем кормится воин? Тем что даст хан, да тем, что сам завоюет! Так что Литве боком вышло их промедление. Впрочем, не по злому умыслу нарушил договоренность с ханом Ахматом литовский князь Казимир. Неспокойно было в его владениях. Далеко не все желали делать одно дело с Ордой. Славянская кровь и общие предки были у многих и те, кто с Русью не желал враждовать, взбунтовались. Пришлось Казимиру наводить порядок внутри своего княжества, тем более, что противников похода было гораздо больше тех, кто ратовал за единение с Ордой. Пока князь Казимир наводил у себя порядок, умер и хан Ахмат. Прослышав, что хан возвращается в Орду с богатой добычей, его союзник и зять, сибирский хан Ибак, выждав момент, когда воины Ахмата, почуяв дом, стали отделяться и покидать основное войско, напал на Ахмата ночью и жестоко убил.
Дорогие подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву!
Поддержать автора можно переводом на карты:
Сбербанк: 2202 2002 5401 8268
Тбанк: 2200 7001 1281 4008
Юмани карта: 2204120116170354 (без комиссии через мобильное приложение)