– Дело в том, что раньше Аврора с мужем занимали как раз эту самую угловую комнату. Но Авроре было несподручно бегать из кухни к себе и обратно. И несколько месяцев назад их переселили.
- Я постоянно говорила Наталье: хоть бы на минуточку дать отдых ногам, – растерянно подтвердила домоправительница.
- Поэтому Наталья с Ирмой решили всё поменять. Аврору с Иголкиным спустили на первый этаж. На их место переехала Ирма, а в комнате матери, где она жила раньше, устроили зимний сад. Видимо, у Иголкина остался запасной ключ от их прежней комнаты.
- А куда конкретно переселили Аврору и мужа? – поинтересовалась Валентина.
- Какая разница? – слегка раздраженно ответил Еньков. – Это к делу отношения не имеет.
- Раньше там находилась так называемая музейная комната, - подала голос Наталья. Всё это время она демонстрировала великолепную выдержку. – Помещение и в самом деле было похожа на музей. Там скопилось много любопытных вещей – сувениры из путешествий, коллекция солдатиков, которая принадлежала моему мужу, старинная железная дорога, подшивки антикварных журналов… Много всего.
- И куда всё это делось? – не отставала Валентина, не обращая внимания на Енькова, который не мог скрыть досады. Ему не нравилось, что его перебивали.
Однако Наталья повернулась к Валентине и довольно пространно ответила:
- Ну… Часть вещей мы перенесли в большую гостиную, кое-что спрятали на чердак, а Ирма для своих сокровищ забрала кладовку возле чердачной лестницы. Там её старый кукольный дом, детские платья, сшитые на заказ, картины, которые она вышивала крестиком, ещё когда в школе училась… Ну, всё такое.
Неожиданно и профессор Бейзер решил напомнить о себе. И задал частному детективу вопрос с подвохом.
- А что пятнадцать миллионов? – резко спросил он.
– Мой Иголкин к миллионам отношения не имеет! – испугалась Аврора.
- Вы как-то перескакиваете с версии на версию, - не отставал Бейзер от частного детектива. - Сами сказали, Ирма забрала деньги из ячейки, и они пропали. За деньги её могли убить.
- Это было всего лишь предположение, - бросил Еньков.
- Очень правдоподобное.
- Улики указывают на то, что преступление совершил Иголкин, - ледяным тоном заявил детектив.
- С таким же успехом можно вон, Наталью обвинить в убийстве, - неожиданно пошла в атаку Аврора. – Дом ей остаётся? Ей. Она могла взять на кухне мои перчатки? Могла.
- Что, если те пятнадцать миллионов Ирма как раз тебе, Наталья, передала? – спросил Бейзер, уставившись на мачеху Ирмы. – А ты сделала вид, что ничего не получила.
- Глупости какие! Мы не ходили к нотариусу. Кто просто так отдает такие деньги? – Наталья пожала плечами и подняла идеальные брови.
- Но, как вы сами сказали, вы хоть и мачеха, но не чужой человек, - напомнила Валентина. – Я вас не обвиняю, просто уверена, что Иголкин ни при чём. Аврора посмотрела на Валентину с такой жгучей благодарностью, что у той даже сердце ёкнуло, и подхватила:
- Вот вы говорите, что Иголкин мой не хотел, чтобы мы с ним хорошей сытой жизни лишились. А Наталья? – Аврора обращалась к Енькову, время от времени поглядывая на свою хозяйку. - Она ведь тоже много лишалась. Своих приёмов каждый месяц с оркестрами да красивыми платьями, своего видеоблога тоже. Кто она, без поместья-то? Владелица квартиры за пятнадцать миллионов, да и всё. Таких владельцев в Москве – как собак нерезаных.
- Вы хотите сказать, что без поместья я не буду чувствовать своей ценности? – надменно уточнила Наталья.
- Ну… да.
И тут Наталью прорвало. Она отшвырнула от себя декоративную подушку, которую до сих пор держала на коленях, и воскликнула:
- Да вы что, с ума сошли?! Конечно, мне жалко дом и сад, всё это купил муж, это напоминание о нём. И да, я потеряю статус в глазах его друзей, которые по старой памяти сюда съезжаются. Но убивать ради этого молодую девушку? Не стану уверять, что она была мне как дочь, но я спокойно могу назвать её своей подругой. Бред какой-то.
- И между прочим, - напомнил Ветлугин, который явно был на стороне Натальи, - полиция арестовала соседского садовника. А вы все об этом как-то забыли.
- Я уверен, что его сегодня отпустят, - ответил Еньков, - потому что я передал полиции железное доказательство, которое делает вину Иголкина неоспоримой. Его ботинки, испачканные кровью. Не сомневаюсь, что это кровь Ирмы. Так что ждём экспертизы. Нет, Аврора, вашему мужу не отвертеться. Думаю, его уже задержали как подозреваемого.
- А почему садовник сбежал? – громко спросил профессор Бейзер. – Я имею в виду Гурия.
- Ну, этого я пока не знаю, - дёрнул щекой Еньков. – Садовника сначала надо поймать. Его мотивы могут быть самыми невинными. Может быть, он испугался, когда соседского садовника арестовали. Может, ещё что.
Бейзер в ответ недоверчиво хмыкнул и тут же задал новый вопрос:
- А ботинки со следами крови кто нашёл?
- Я, - ответил Еньков, явно стараясь убрать из голоса эмоции. – Иголкин думал, что хорошо их спрятал, но просчитался.
Он не успел договорить, потому что в каминный зал вошел полицейский и попросил Наталью пройти с ним. Та встала, одёрнула платье и грациозной походкой направилась к двери.
Аврора почти сразу же двинулась вслед за ней, но на пороге обернулась и громко спросила:
- Валентина, можно вас на минутку? Надо поговорить.
Конечно, Валентина удивилась. Но виду не подала, встала и пошла за ней.
Натальи и полицейского в коридоре уже не было.
- Сюда идите, - Аврора потащила Валентину прочь от каминного зала, прямо к керамической деве, потому что ниша рядом со скульптурой была единственным достойным укрытием и в коридоре, и во всём холле.
- Я иду, - ответила Валентина, торопливо шагая за домоправительницей.
- Это только звучит, как правда, а на самом деле неправда, - заявила та, разворачиваясь лицом к своей спутнице и шумно дыша. - Иголкин меня не заставлял комнату Анастасии Антоновны мыть. Я сама вымыла. Потому что знала, кто её перепачкал.
- Кто? – Валентина опешила.
- Глеб перепачкал. Наверное, он думал, что его собственная мамаша Ирму-то порешила.
- Анастасия Антоновна? Зачем ей это?!
- Она так убивалась, что Ирма ее сыночка за границу тащит. Так убивалась. Хотела, чтобы он здесь остался, чего только не придумывала. И скандалила, и рыдала… Ну, наверное, Глеб и подумал – мать. Больше-то и подозрений у него не было.
Не хотела я, чтобы мать с сыном поссорились в такое время тяжелое. Если бы сыщик полицию позвал искать того, кто кетчуп на кровать вылил, Глеба бы сразу нашли. Наваляли бы ему, а может, и осудили бы. Ведь он и в опломбированную комнату влез, и у матери нахулиганил. А поймали бы его, он наверняка обвинил бы её при всех в убийстве Ирмы, мотив бы полиции в руки дал. Ну, к чему это всё?
- Но почему вы детективу не сказали, что это Глеб подкинул в комнату матери булыжник?
- Да ну его к чёрту, детектива вашего! Он прямо как шуруп, который, когда заворачивали, не туда пошёл. Обратно не вытащишь!
- А я… Чем я могу вам помочь? – Валентина растерялась и даже отступила немного, пораженная напором домоправительницы.
- Валентина, наш старик сказал, что вы гений, я сама слышала. Будто вы ну вот любую задачку решить можете и все факты один к одному складываете. Помогите моему Иголкину. Не убивал он никого, вот клянусь, не убивал. Может быть, вы там покрутите мысли в голове, как следует? Может, догадаетесь, кто на самом деле убил? Пожалуйста, я прям вас ужасно умоляю! Вы же можете, умеете! Ведь это дело хорошее – невиноватого спасти. Мой Иголкин слабый, в тюрьме сразу помрёт. За ним, как за малым дитём следить надо.
- Он же вам с Катериной изменял, - удивилась Валентина.
- Да какой из него изменщик? Так, петух хорохористый! А если и изменял, то, значит, Катерина приманивала его, зараза. Она виновата, а не он.
- Ну…
Аврора внезапно всем телом подалась к Валентине и схватила за руку, сжав её кисть горячими ладонями.
- Валентиночка, – с придыханием запричитала она, – ну, пожалуйста! Ну, вычислите душегуба! Христом Богом прошу… Вы ведь можете, у вас всё получится!
Как только Аврора перешла на уговоры, едва её жаркий шёпот коснулся ушей Валентины, по телу её прошла странная дрожь. Мысли заметались в голове. Валентина пыталась понять, что конкретно ей напоминает это успокаивающее бормотание, откуда это тепло, которое разливается по всему телу. Появляется прилив сил, желание раскинуть руки и взлететь, чтобы парить над всем миром…
Кто вот так же подбадривал её в детстве? Шептал, уговаривал, держал за руку? «Валентиночка, у тебя всё получится, ты самая умная, самая замечательная девочка на свете. А даже если не получится, но ты хотя бы попробуешь всё решить, ты уже будешь молодец». Воспоминание толкнуло Валентину в сердце, и она закрыла глаза.
Заставила себя снова нырнуть в прошлое. Словно с высоты птичьего полёта она видела свой дом, полный криков и страха. Она миновала его и двинулась дальше. Куда? Кто нашептывал ей ласковые слова, хвалил её и обнадёживал?
И внезапно она вспомнила.
Учительница! Молоденькая учительница математики, которая, кажется, единственная догадалась, что дома у Валентины не всё гладко. Из того ступора, в который однажды она впала возле доски после бессонной ночи и голодного обморока, учительница решила вывести её по-своему.
Она посадила Валентину напротив, взяла её ледяную ручку в свои ладони и уговаривала, увещевала, подбадривала, возвращала к жизни… Валентина упивалась её словами, её голосом. А потом подошла к доске и быстро завершила начатое.
Решённая задача не упала, как это бывало при отце, тяжелым камнем в копилку её личных достижений, она наполнила душу девочки настоящим счастьем.
Валентина догадалась, почему её память так долго прятала это воспоминание. Чудесная учительница почти сразу же вышла замуж и переехала в другой город, растворилась в мировом пространстве. И Валентина снова осталась один на один со своими демонами. Она убрала воспоминание подальше, спрятала его, потому что знала, что хорошее больше не повторится.
Когда отец умер, и девочку удочерила тётя, Валентина так и не смогла оттаять до конца. Недолюбленные дети - источник огромных проблем. Со временем они становятся несчастными взрослыми, которые, как правило, эмоционально неразвиты и не умеют строить отношения с другими людьми.
- Валентиночка, вы согласны? – как сквозь вату, донёсся до неё голос Авроры.
- Что? – девушка непонимающе уставилась на домоправительницу.
- Вы сможете узнать, кто настоящий убийца?
Валентина прислушалась к себе и почувствовала, что не только совершенно спокойна, но и абсолютно уверена в себе. Осторожно высвободила руку и коротко кивнула:
- Да, я смогу. Дайте мне немного времени.
Она была холодна и собрана, как во время проведения важного эксперимента. И, одновременно, чувствовала знакомую – чудесную! – лихорадку. Она медленно закрыла глаза. И тут началось…
Факты и фактики, словно фрагменты цветных стёкол в калейдоскопе, закружились перед глазами, складываясь в яркие, симметричные узоры. Потом они посыпались вниз яркой блестящей крошкой, и перед мысленным взором Валентины встали искрящиеся столбы информации – живые, переливающиеся, изменчивые.
Как Иголкин мог испачкать свои ботинки кровью?
Вспышка!
Валентина открыла глаза и бросилась вверх по лестнице на второй этаж. К счастью, комната Бейзера была не заперта. Мимоходом Валентина подумала, что, вероятно, сейчас все комнаты открыты, ведь когда Аврора нашла тело Глеба и страшно закричала, люди бросились к ней, позабыв обо всём на свете.
Валентина пробежала комнату Бейзера насквозь и вышла на балкон. Мельком отметила, что полицейские рассыпались по саду, стояли возле машин перед распахнутыми воротами. На неё никто не обращал внимания, не окликал, не велел остановиться. Вероятно, криминалисты свою работу уже закончили.
Балконная дверь в комнату Ирмы оставалась открытойвводя . Она вошла, пересекла всё помещение и приблизилась к входной двери. Встала к ней спиной и быстро огляделась по сторонам. Присела, потом встала на цыпочки. Повертела головой.
Слева под потолком увидела белую вентиляционную решетку. Схватила стул и, встав на него, осмотрела шурупы. Они блестели металлическим блеском, на цветной штукатурке виднелось несколько царапин от отвёртки.
Валентина отодвинула стул и тем же путём, которым пришла, вернулась на первый этаж, в холл. Аврора стояла на прежнем месте, превратившись в ещё одну неподвижную деву, только без вазы.
Действительно ли перед убийством Глеба Аврора видела в саду пропавшего садовника?
Вспышка!
- Вы не знаете, где вдова? – спросила у домоправительницы Валентина.
От неё исходила такая мощная волна энергии, что Аврора мгновенно воодушевилась.
- Её уже опросили, она на кухне. – И шёпотом добавила: - Вейпит. То есть лёгкие свои портит.
Валентина снова набрала скорость и, очутившись в кухне, подступила к заметно осунувшейся хозяйке дома. Несмотря на жуткие события, та по-прежнему выглядела изысканно. Длинное стальное платье, серебряные серьги-гвоздики, чёрные сандалии. Картинка, а не женщина.
- Наталья, скажите, а где похоронен ваш муж?
Та даже не удивилась. Она понервничала и устала, к тому же за последние несколько дней привыкла безропотно отвечать на вопросы, которые ей задавали.
- Здесь, неподалёку от деревни, на местном кладбище, - сказала она, махнув рукой в неопределенном направлении.
- В деревне есть кто-нибудь, кого можно попросить сходить на это кладбище?
- Ну… Могу позвонить кладбищенскому сторожу, я приплачиваю ему, чтобы он присматривал за могилой.
- Звоните, - приказала Валентина. – Скажите, пусть сейчас же идёт к захоронению и посмотрит, нет ли там садовника.
- Гурия?! – воскликнула за её спиной поражённая до глубины души Аврора. Она прибежала на кухню вслед за Валентиной и всё это время дышала ей в спину.
- Гурия, - подтвердила та. – Возможно, он медитирует или спит, или не знаю, что делает. Нужно выяснить, так ли это. Как только получите ответ, найдите меня. Это важно.
- Хорошо, - вздохнула Наталья и взяла в руки телефон, лежавший перед ней на кухонной стойке.
- Кухня-то у меня какая светлая, - пробормотала Аврора, торопливо шлёпая за Валентиной по коридору. – А вы даже не сказали ничего, даже не похвалили, как красиво и чисто…
- Я не заметила коробку с перчатками, - бросила Валентина вместо того, чтобы расточать комплименты.
- Да я убрала её от греха подальше. Может, она преступника… того… провоцировала. Он думал: ага, вот перчатки, как хорошо! Вы ведь тоже не верите, что это Иголкин? Правда, Валентинушка?
Что могло лежать в медальоне, который держал в руках Глеб?
Вспышка!
Продолжение: