- Вам померещилось, - бросил Еньков. – Никакого Гурия в саду нет, так что спокойно допивайте с Иголкиным свой кефир и ложитесь спать.
Аврора обиженно посмотрела на него и проворчала:
- Мерещатся черти, а не садовники.
С этими словами она гордо удалилась, шаркая пушистыми тапочками. Валентина хотела уже было откланяться, когда сверху совершенно бесшумно спустился профессор Бейзер. В отличие от Авроры, он был в дневной одежде, на цепочке болтались очки для чтения.
- Не смог уснуть, - признался он громким шёпотом. – Всё думал, чем у вас там дело закончилось.
Валентина коротко рассказала о встрече с Катей, и поделилась своими мыслями:
- Мне версия девочек кажется нежизнеспособной. Где поместье и где Оксана! А вот что меня по-настоящему интересует, так это то, почему Катя решила написать мне записку именно сейчас? И почему мы должны были встретиться именно ночью? Разве кого-нибудь удивило бы, если бы мы вдвоем прогулялись вдоль забора? Да и вообще… Не просто так она меня выбрала.
- Удивлён твоими сомнениями, - Бейзер нахмурил лоб. - Ты же сама сказала, что девочка посчитала тебя безопасным вариантом.
- Ну, да, да! Но я думала, она видела что-то здесь, на территории поместья. Что-то такое, что её мучает. А это, оказывается, давняя история, и она ею даже с папой уже поделилась.
- Интересно, а полиция знает об этой Оксане? – нахмурился Бейзер.
- Наверняка. Даже если следователи не бегают между деревьями, это не значит, что они сидят, сложа руки.
- Поверьте, Лев Сергеевич, расследование идёт полным ходом, - поддакнул Еньков. - Это ведь не бытовая драка или смерть от передоза. Дело всё-таки заметное. Вы ещё и меня наняли – тоже определённый раздражающий фактор.
- Да, вас наняли, а вы, кстати, как продвигаетесь? – Бейзер уставился на сыщика примерно так, как обычно смотрел с кафедры на студента, ловившего ворон.
- Очень скоро я вас удивлю.
- Ну-ну, - пробормотал Бейзер и, снова повернувшись к Валентине, задал новый вопрос:
- Полагаешь, записка девчонкам была для чего-то нужна? Для чего?
- Первое, что приходит в голову – меня хотели выманить в сад. Или просто из комнаты.
- Хм, пожалуй.
На физиономии Енькова появилось едва заметное раздражение. Вероятно, ему не нравилось, что клиенты строят версии самостоятельно.
- Предлагаю пойти спать, - вмешался он, - утро вечера, как говорится, мудренее, так что…
- Да, действительно, - согласился профессор. – Я уж и снотворное выпил, но пока оно что-то не особо действует.
Они распрощались и разошлись. Профессор с Еньковым отправились по лестнице на второй этаж, а Валентина побрела по коридору к своему пейзажу.
В доме наступила тишина, но дождь так сильно стучал по крыше, по железным откосам, по водостокам и металлическим бочкам, что даже в коридоре стоял звонкий гул, который мешал слышать тихие звуки внутри помещения.
Валентина даже не собиралась ложиться спать. Колёсики в её голове вращались, щёлкали воображаемые тумблеры, мигали воображаемые лампочки. Что же провернули подружки невесты, пока она была в саду?
«Моя комната находится под комнатой Ирмы, - подумала Валентина. – Окна расположены точно, как у неё. Одно торцевое, а второе выходит на задний двор. Только у Ирмы есть ещё балкон. Возможно, девочки хотели попасть в комнату убитой подруги, и сделать это незаметно можно было только в торцевой части дома. А там моё окно! Если бы они притащили лестницу, я бы их непременно увидела или услышала. Ведь даже ночью я могла не спать, а пить теплое молоко, глядя в окно на звёзды. Или проснуться от шума. Поэтому Катя выманила меня запиской, а Маша в это время каким-то образом забралась на второй этаж». Там есть шпалера для вьющихся растений, а Маша маленькая и лёгкая. Возможно, она занималась акробатикой или просто ловкая и смелая девушка.
В подобной вылазке не было никакого смысла. Если в комнате Ирмы находилось что-то особенное, полиция уже давно это особенное нашла и изъяла. Но девичье сердце - мотор гораздо более пламенный, чем можно себе представить. Вырастая, женщины обычно стараются забыть, какие подвиги «творили» в юности.
«Как же трудно жить с тайнами, - Валентина упала на кровать, закинула руки за голову и уставилась в потолок. – Вероятно, девушки что-то затеяли втроём, и Ирма была заводилой. Поэтому нечто важное хранилось именно у неё».
Валентина собирала факты. Информация в её воображении превращалась в бумажную ленту, испещренную буквами и символами. Лента становилась всё длиннее, Валентина могла прокручивать её туда и обратно: взвешивая, оценивая, анализируя. Наступит момент, когда мозг начнёт обрабатывать эту информацию, высвечивая ключевые узлы, давая важные подсказки.
По крайней мере, так было раньше. Что будет теперь, Валентина не знала. Может быть, она снова провалится в чёрный колодец, и вся эта груда фактов утонет в густом мазуте страха вместе с ней.
А может быть, озарение не придёт вовсе, и ей придётся стать свидетельницей чужого триумфа: ведь Еньков завтра пообещал разоблачить убийцу.
***
Рассердившись на частного детектива, который не поверил в то, что она видела в саду Гурия, домоправительница спала очень плохо. Встала чуть свет и снова принялась выглядывать в окно. И опять заметила знакомый дождевик.
Тут уж она не выдержала, оделась впопыхах и выскочила в сад. Начала бегать по дорожкам, собираясь изловить дезертира Гурия, и неподалёку от одинокой липы увидела лежавшего лицом вниз мёртвого Глеба. Голова его была разбита, камень валялся неподалёку.
Судя по всему, убитый Глеб пролежал лицом вниз на траве всю ночь – дождь залил его одежду, вымочил волосы, вокруг тела образовалась большая лужа.
От страха Аврора закричала так громко и страшно, что сбежались абсолютно все, даже Катерина примчалась с соседнего участка. Именно она подхватила едва не потерявшую сознание мать Глеба и отвела в дом, успокаивая и утешая.
- Я медсестрой в реанимации работала, сейчас за аптечкой сбегаю, сделаю укольчик, - причитала она.
Разумеется, сочувствующие затоптали все следы вокруг тела. Сначала пытались выяснить, жив ли Глеб, потом в страхе и растерянности просто стояли вокруг, стеная и размахивая руками. Друзья Глеба, Артём и Веня, были в таком шоке, что их пришлось тормошить, чтобы привести в чувство.
- Полиция вас не похвалит, - сообщил прибежавший Еньков с сумрачным видом. – Вы что, кино не смотрите? Не знаете, что топтаться на месте преступления, как стаду бизонов, запрещено?
- Вам нужно было раньше всех организовать, - бросил Ветлугин.
Он единственный стоял на приличном расстоянии от убитого и, кажется, даже старался на него не смотреть.
- Я принимал душ, к моему великому сожалению, - ответил Еньков. – Даже сразу не понял, что случилось.
Приехал дежурный опер, вызвал следственно-оперативную группу. Практически сразу начался опрос свидетелей. Енькова держали дольше всех. Ничего удивительного в этом не было – он вёл расследование обязан был поделиться всей собранной информацией с профессионалами.
На улицу никого пока попросили не выходить, и Бейзер повёл всех домочадцев и гостей в каминный зал. Катерина, которая присматривала за Анастасией Антоновной, тоже отправилась вместе со всеми. После укола мать Глеба выглядела отрешенной, а когда ненадолго приходила в себя, казалась скорее озлобленной, чем убитой горем.
Все, кроме неё, бурно обсуждали случившееся, но когда к ним присоединился частный сыщик, примолкли и уставились на него, ожидая новостей.
Еньков остановился в центре ковра, неподалёку от камина и с жестким выражением лица потёр руки.
- Что ж, - заявил он, посмотрев на Бейзера. – Я готов раскрыть имя убийцы и предъявить доказательства.
- Раньше полиции? – мрачно уточнил Ветлугин и передёрнул плечами. – Криминалисты ещё свою работу на месте преступления не закончили, а вы уже всё знаете.
- Да, я знаю. Знаю, кто убил Ирму и Глеба, и знаю за что.
- Ну, и кто же это? – громовым голосом спросил Бейзер.
Валентина затаила дыхание, не сводя глаз с лица частного детектива. Оно казалось ещё более жёстким, чем обычно.
- Это Иголкин, - ответил Еньков и всем корпусом повернулся к мужу домоправительницы.
Иголкин, сидевший на высоком деревянном стуле, как обычно, странно скособочившись, вздрогнул и уставился на сыщика взглядом, полным паники. Аврора, выбравшая банкетку возле окна, так растерялась, что поначалу даже не произнесла ни звука. Вслух возмутился только Ветлугин, который торжественно заявил, что частный детектив просто чокнулся.
- Не знаю, как устроена ваша работа, но вы даже вникнуть ни во что не успели, а уже бросаетесь такими дикими обвинениями, - заявил он.
Кончик его носа, как обычно, побелел от волнения.
И тут Иголкин неожиданно для всех сорвался с места: неловко, но довольно быстро ковыляя, он практически животом упал на ручку двери, вывалился в коридор и бросился бежать. Через пару минут он появился на газоне, все повернули головы к окну и наблюдали за тем, как он чешет к воротам.
- Куда он бежит?! – испуганно спросила Аврора, вскочив на ноги.
- Он бежит от возмездия, - равнодушно ответил Еньков. – И, конечно, его поймают.
Возле ворот Иголкина и в самом деле перехватила полиция. Вероятно, у оперов немедленно появились к нему вопросы, потому что в каминный зал он не вернулся.
- Вы чего это моего мужа напугали? – неожиданно для всех Аврора грудью пошла на частного детектива.
- Э- э, полегче! – тот попятился, причём так, чтобы оказаться поближе к Бейзеру. Видимо, понимал, что только профессор в состоянии остановить разъяренную домоправительницу. - Я докажу, что именно ваш муж убил Ирму. А второе убийство полиция уж как-нибудь сама расследует. У Иголкина были и мотив, и возможность.
- Какой же мотив?! – Аврора подбоченилась.
- Иголкин хотел, чтобы вы сохранили свое место. А он – своё место, при вас. Он убил для того, чтобы не потерять ту жизнь, которая ему очень нравилась. Дом не должны были продать. Но Ирма оказалась настроена решительно. Поэтому ваш муж подписал ей смертный приговор. А вот Наталья дом ни за что бы не продала, ей здесь нравится не меньше, чем Иголкину.
И ещё кое-что держало здесь вашего благоверного. – Жестокий Еньков повернулся к Катерине, которая устроилась на маленьком диванчике возле торшера, рядом со своей подопечной. - Вернее, не кое-что, а кое-кто.
- А чего вы на меня-то смотрите? – Катерина покраснела так стремительно, что буквально за пару секунд вся её кожа покрылась арбузным румянцем.
- Я смотрю, потому что у вас с Иголкиным уже давно роман, отношения. Или проще сказать, вы любовники.
Валентина мгновенно вспомнила, как дёрнулся Иголкин в тот момент, когда она увидела его впервые. Она думала, это потому, что жена очень сильно повысила голос. Но, скорее всего, на него так подействовало появление Катерины. Супруга и любовница рядом – момент довольно волнующий.
Ещё она заметила, как испуганно переглянулись подружки невесты, когда частный детектив раскрыл любовную связь Иголкина и Катерины.
- Этого не может быть! Когда ему любовничать-то? – возмутилась Аврора, мазнув взглядом по предполагаемой сопернице. – Он и день, и ночь у меня на глазах.
- Муж поил вас снотворным, - Еньков резко бросал слова, как будто заранее отметал все возражения. - Помните, вы говорили, что засыпаете, будто в яму проваливаетесь?
- Да сроду у нас снотворного не водилось. Я бы таблетки-то нашла! Сами посудите, я же обстирываю Иголкина и во всём доме сама прибираюсь. Ну, почти во всём.
- Он держал снотворное не в доме, - впервые с начала импровизированного разбирательства подала голос Валентина. - А на стене, возле калитки на соседний участок. Там куча следов от маленькой лесенки. Можно спрятаться за кустом, забраться на пару ступенек, протянуть руку и положить пузырёк или блистер. Небанальный тайник.
Валентине Аврора сразу поверила. Сжала кулак и воскликнула:
- Да я его… Да я ему… Но он не убивал!
- Вот скажите, куда вы собирались переезжать после того, как дом продадут? – напористо спросил Еньков. – Ну?
- У нас городская квартира есть, - Аврора насупилась.
- И сидеть бы вашему мужу с его-то инвалидностью взаперти. Без сада, без пивка на свежем воздухе, без любовницы. Вы же понимаете, что ваш отъезд означал бы их с Катериной расставание навсегда? Она целый день на службе, машину ваш муж не водит, а на автобусе или такси сюда не наездишься. Конец любви!
- А зачем он комнату Анастасии Антоновны кетчупом измазал? – спросил Ветлугин, хмуря брови.
После всего сказанного, а главное, после бегства Иголкина, он перестал так уж агрессивно нападать на частного сыщика.
Неожиданно для всех мать Глеба вышла из ступора и сама ответила на вопрос:
- Угрожал мне ваш Иголкин, - глухо произнесла она. – В тот день, когда Ирму убили, я его видела. Он вышел из её комнаты и ещё оглядывался, как вор. А комнату запер за собой на ключ.
- Кажется, я вообще перестаю понимать людей, - с досадой и гневом воскликнул Бейзер. - Почему же вы до сих пор молчали, Анастасия Антоновна?! До чего дело довели…
Та выпрямила спину и холодно ответила:
- Меня связывала клятва самой себе.
- Господи, что вы такое говорите? – поразился Ветлугин, зажмурившись и помотав головой. – Какая клятва?
Анастасия Антоновна сумрачно взглянула на него. Ей было наплевать на профессора, на Ветлугина и их горе, у неё своего горя хватало. Её бросало из ужаса в агрессию, она то ощетинивалась, то впадала в прострацию.
- В юности меня уличили в краже. А я была не виновата. Тогда-то я и пообещала себе, что никогда в жизни ни в чём не стану никого обвинять. Никогда и ни за что.
- Но ведь убили невесту вашего сына, - бросил Бейзер, явно едва сдерживая чувства. - Молодую девушку ударили камнем по голове, а вы говорите – детские клятвы?!
- Я ведь не видела своими глазами, как Иголкин убил Ирму, - безразлично возразила Анастасия Антоновна. - Да и вообще… Клятвы нарушать опасно. Вот, смотрите, вчера я не выдержала и всё рассказала Глебу. Ну, и что из этого вышло? – Анастасия Антоновна злобно уставилась на Бейзера. – Глебушка наверняка бросился выяснять с Иголкиным отношения, и тот убил моего мальчика…
- Этого не может быть! – Аврора, которая отступила к своей банкетке и теперь стояла, прижав руки к груди, задохнулась. На её глазах выступили слёзы. – Это неправда.
Алеющая, как целое поле маков Катерина сидела ни жива, ни мертва и смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Руки тоже были красными.
- А я уверен, что правда, - повысил голос Еньков. - Все мы видели, что Глеб пил и не особо себя контролировал. В таком состоянии он вполне мог наброситься на Иголкина. Тот снова схватил камень и…
Кстати, камень – идеальное орудие убийства, - Чувствуя, как внимательно его слушают, Еньков слегка распалился. - Вот, допустим, взял бы он кочергу в каминной. – Все повернули головы и посмотрели на кочергу, которая стояла тут же в специальной подставке. - Так следователи потом докопаются – кто видел кочергу последним, и всё такое. Когда, что, где и как! С кочергой надо подойти к человеку вплотную, а после преступления унести её и спрятать. Зато камень можно метнуть издали – ни следов, ничего. Главное, не брать его голой рукой. У Авроры на кухне полно перчаток. Я видел – коробка с кулинарными перчатками стоит на самом видном месте.
- И пару-две мог взять, кто угодно, - пробурчал Бейзер.
- Но я ночью видела садовника в саду, – растерянно напомнила Аврора. - Зеленый дождевик точно видела.
- Вам показалось. Ночью в том месте было много народа, - отрезал Еньков.
- Подождите, а как Иголкин вообще попал в комнату Ирмы? – спросил Бейзер. - Она платье примеряла и вряд ли впустила бы мужчину. Тем более, она всех предупреждала, чтобы не заходили.
- Да, верно, - оживился Ветлугин. – Я хорошо это помню. Мы все сидели на заднем дворе, тут появилась Ирма и сказала Глебу: «Иду примерять платье и фату, не вздумай рваться ко мне, это плохая примета. И не звони, понятно? Дверь я закрою на ключ. Меня долго не будет». Нет-нет, вы правы. Ирма не впустила бы Иголкина.
- А ей и не надо было его впускать. У него был ключ, - с победным видом заявил частный детектив.
Продолжение: