"…А вместо сухопутного чемодана большой матросский мешок, содержащий, без сомнения, гардероб гарпунщика." (Г. Мелвилл "Моби Дик или Белый кит")
Налюбовавшись на примере Задонских, которые может Куракины, способностью Миролюбова рассказывать связные и внутренне непротиворечивые истории, предлагаю навести увеличительное стекло на героическую фигуру вестового, который приложил к спасению дощечек куда больше усилий, чем сам Изенбек. Федор Артурович всего-то по ним потоптался, услышал треск, разглядел буквы, позвал подчиненного и велел всё собрать и таскать. Потом угораздило его потерять и вестового, и мешок. Но герой нашел его в трагический день бегства Белой армии из Крыма. Такова легенда в самом общем виде, как продают ее в наше время.
В заметке 1948, написанной Миролюбовым для Русского музея-архива в Сан-Франциско, об обстоятельствах находки ни слова нет. В книге 1952 года он не готов был назвать еще ни год, ни губернию, тем более не было никаких деталей, кроме разгромленного имения князей Задонских [126].
В сентябре 1953 в письме Куру Миролюбов рассказал историю так: "...Изенбек увидел что-то написанное на них. Он их подобрал и всё время возил с собой, полагая, что это какая-то либо старина, но, конечно, никогда не думая, что старина эта была чуть ли не до нашей эры! Дощьки благополучно доехали до Брюсселя." [127]
Ни вестового, ни мешка, ни трагической разлуки с сокровищем: "всё время возил с собой". Письмо было опубликовано в журнале "Жар-Птица" в январе 1954. Но это не помешало Миролюбову позже кардинально изменить показания.
В письме С. Лесному февраля 1956 года добавлено красок: "Изенбек прошелся по этому слою бумаги и услышал треск, нагнувшись, увидел дощьки, часть которых была раздавлена матросскими сапогами. Он приказал вестовому всё собрать в мешок и хранить пуще зеницы ока. С этим мешком он приехал в Брюссель." [129]
Мешок еще не матросский, но сами они уже появились. И вестовой возник, но пока он только хранитель, разлука еще не придумана.
.
В статье марта 1957 Миролюбов добавляет драмы: "Изенбек приказал вестовому собрать дощечки в морской вещевой мешок (в имении "погуляли" матросы и среди вещей бросили и несколько своих мешков) и хранить их пуще всего: "Мои чемоданы можешь бросить, а этого мешка никогда! Никогда не расставайся с ним!"
Неизвестный вестовой, простой солдат, честь ему и слава, мешок сохранил и, догнав Марковскую артиллерийскую бригаду, которой уже командовал в то время полковник Изенбек, в Феодосии, где происходила погрузка для эвакуации из Крыма, перебросил мешок своему начальнику, перекрестил его и сам удалился." [67, с.13]
Вся история – бессвязный бред. Почему Изенбек не мог сам собрать всего-то штук 40 дощечек и десяток обломков? Это дело недолгое. Где-то мне объясняли, что он был занят операцией против красных. Но красные ведь не помешали ему прогуливаться по библиотеке? Значит, бой не вели.
И почему ветхие дощечки надо складывать в мешок, где они за пару недель переездов (шло наступление, части не стояли подолгу на месте) превратятся в труху? У него ведь чемоданов аж множественное число?
Совершенно непонятно, как и когда вестовой сподобился потерять Изенбека. Вообще у этого "йуного аффтора" звучит так, будто вестовой чуть задержался, пока собирал дощечки, но потом догнал ушедшую немного вперед бригаду. Ну да, со второй половины 1919 (поход на Москву) и до ноября 1920 (эвакуация).
И как только в неразберихе отступления и эвакуации он узнал, в каком порту из пяти и на какое судно из 126 будет грузиться господин полковник? Очередное чудо, я так понимаю.
Почему вестовой перебрасывал мешок, а сам не грузился? Но так красиво же: перекрестил и ушел в туман.
Кстати, Федор Артурович Изенбек никогда бригадой не командовал, при эвакуации – так даже и батареей.
В Феодосии из артиллеристов-марковцев была 7-я батарея: "Погрузиться в полном составе не удалось и пришлось пробиваться на пароходы поодиночке, вплоть до подъема по канату" [89, с.281]. Вообще там эвакуация была организована хуже всего, в итоге остались и некоторые строевые части, и лазареты.
Однако Изенбек покинул Россию через Севастополь. Раненый и не способный никакие переброшенные тяжести ловить.
.
Самое же интересное нас ждет в статье публикатора, переводчика и комментатора дощечек Александра Кура:
"… обломков, найденных в мусоре и кучах полусожженных книг, манускриптов и прочих документов, собранных вестовым полковника Изенбека Игнатием Кошелевым." [141]
Имя! Которого в марте 1957 Миролюбов не знал. Отлично же, правда? Асов попытался оправдать этот конфуз тем, что кто-то из сослуживцев Изенбека подсказал. Да вот незадача: в архиве никаких следов переписки с марковцами что Миролюбова, что Кура. А Филипьев свою бурную деятельность по добыванию информации об Изенбеке и дощечках развернул заметно позже этой статьи, лет на 5-6.
И опять, как с усадьбой, табличка наглядно показывает процесс прямо противоположный естественному: Миролюбов не забывает с годами детали, а наоборот, "припоминает" всё больше подробностей.
Есть еще одно письмо Миролюбова Куру, благополучно начинающееся с обращения к Александру Александровичу. Но его опубликовал Асов, сначала (в 2001) в своем пересказе, завершив словами "согласно рассказу Миролюбова" (т.е. без атрибуции вообще), а в изданиях 2008 и 2023 года все-таки датировал, но наврал, что это а) статья и б) из "Жар-Птицы" октября 1957, с.9. Так что веры датировке нет. С реальной статьей совпадает всего одна фраза из достаточно объемного текста. И не в той части, где про вестового. По общему впечатлению от письма, оно должно быть написано в начале работы над публикацией дощечек, в 1954-55 годах. Матросов там еще нет, год не то 1919, не то 1920, лужи крови еще не засохли в усадьбе, расположенной между Харьковом, Курском и Орлом. Зато какие развернутые описания вторичного обретения мешка. И Миролюбов еще говорил, что Изенбек был очень скрытным и лаконичным!
И всё же, ознакомимся. Точно не статья из журнала "Жар-Птица" за октябрь 1957: "Затем позвал вестового и приказал собрать все кусочки дерева, присоединив к ним и тридцать восемь "дощьек", еще более-менее целых. Всё приказал положить в мешок и беречь "в-оба". "Даже чемодан мой бросай, если надо, а мешка ни в коем случае!"
Вестовой свято хранил "дощьки". Когда при отступлении генерала Врангеля Изенбек, будучи раненым, оказался на борту парохода в Феодосии, куда он отступил с Арбатской стрелки, на пристани стоял человек с мешком! То был его вестовой. "Всё, ваше высокоблагородие, бросил, а мешка не бросил!" Сказал он, передавая мешок на борт. Там было запротестовали, но Изенбек, человек решительный, вынул парабеллум и сказал, что "уложит капитана, если мешка не возьмут!" Мешок взяли. С ним он приехал в Брюссель." [86, с.122-126]
Стрелка Арабатская, Изенбека по ней 5 суток тащили без полноценной медпомощи, а не "он отступил". Пароход же был в Севастополе.
И даже если бы Изенбек не был серьезно ранен, попытка угрожать оружием при армейской эвакуации?! Кто-то не головой пользовался, сочиняя такую дичь. Там все не иначе ангельского чину граждане без парабеллумов, рты раскрыли и притихли... и никто не подумал – а как этот выпендрежник от борта доберется до капитана по переполненной людьми палубе? Выкинули бы его к водяному за борт. Если бы патрона пожалели.
Не знаю, кто автор сего абсурдного вранья. 50 на 50: Миролюбов или Асов. Если Миролюбов, то потому оно и не увидело публикации, что воевавший Кур немного прикрутил фитилек, чтобы в итоге получилась тоже дурацкая, но более удобоваримая версия из статьи марта 1957.
.
Кто такой "вестовой"? Солдат, назначенный для выполнения служебных поручений офицеров. В отличие от денщика, вестовой никакими чемоданами не занимался. Это во-первых. У командира батареи в армии Деникина вестового... не было! Это во-вторых.
Перечитав уйму материалов по Гражданской, обнаружила их только в кавалерийских частях (что логично, там связь иначе не удержать) и в контрразведке. А еще в статьях современных историков. Которые вписывают их по неведомым причинам туда, где в оригинале и следа нет. Например, у А.В. Бугаева (книга 2012 года) в начале Ледяного похода у командира батареи из двух орудий Миончинского есть вестовой, но бой этот он списывает с брошюры Марковцев 1967 года, а там: "От Командира, оставшегося на окраине станицы, подъезжает разведчик с приказанием немедленно двигаться рысью назад". В мемуарах белоэмигрантов срочные вести передают либо конные разведчики, либо ординарцы, естественно, не командиров всего лишь батареи.
На всякий случай уточню, что и денщиков у командиров этого уровня тоже не замечено.
Как думаете, Изенбек наврал или все-таки Миролюбов? Особенно если учесть, насколько описанная в выпусках ранее (Дело-11 и Дело-21) обстановка в деникинско-врангелевской армии способствует сохранению отдельно взятого мешка не с едой или теплыми вещами.
И немножко о матросском мешке, впервые появившемся еще во времена парусного флота. Названий у него несколько: кисА, кит-бег, чемодан, морской мешок. Это парусиновый (позже брезентовый) особого устройства цилиндрический мешок со шнуровкой и клапаном, предназначенный для хранения личных вещей.
"В них влезали все матросские пожитки: роба, выходной костюм, белье... Он закрывался специальным медным замком-ручкой, пропущенным в люверсы. У меня он получился тяжелым, неуклюжим и страшно оттягивал руки. В душе я проклинал старых моряков, не сумевших придумать что-нибудь более удобное." (Клименченко Ю. Д. Корабль идёт дальше. Л., 1975 – автобиограф. повесть.)
И даже изготовленный умелыми руками "морских волков", легким он не мог быть по определению. По дореволюционным не нашла данных, а советские армейские вещмешки весили под 700 г. Матросские же носить не предполагалось, однако они должны были надежно защищать вещи от влаги. По данным Скрягина, использовалась парусина №6, а самая тонкая была №8.
"Каждый матрос имел два парусиновых чемодана. Большой, в котором хранилось всё новое выходное обмундирование. Им пользовались редко. Малый чемодан – в нем были вещи повседневного пользования." (Левченко Г.И. Вместе с флотом. Неизвестные мемуары адмирала. 2017.)
Так было и до революции: "В Российском императорском военном флоте для хранения личных вещей матросов употреблялись большие и малые "чемоданы", сшитые из серой парусины №6. Большой имел длину 2 фута 9 дюймов, ширину 1 фут 2 дюйма и высоту 1 фут. Малый был длиной 1 фут 2 дюйма, шириной в 1 фут и высотой 9 дюймов. Оба имели от четырех до семи люверсов и парусиновый клапан." (Скрягин Л.Н. Морские узлы. М.,1994.)
.
А теперь переводим в привычные меры. Русский фут = 30,48 см. Русский дюйм = 2,54 см. Длина малого чемодана-мешка 35,6 см. То есть, дощечки, которые по словам Миролюбова были 38-39 см, туда не влезут. А большой 84 см – и в нем они будут трепыхаться. Причем еще и полностью объем не займут. Ладно, допустим, нашлось чем набить мягким, обезопасил. И еще веса добавил.
Из какой древесины дощечки были изготовлены, нам неизвестно. Бук появился исключительно на волне притягивания к делу Сулакадзева. Плотность древесины березы – 0,65, дуба – 0,69 г/куб.см. Размеры Миролюбов озвучил, объем дощечки считается легко – 418 куб.см. То есть, если у Изенбека ни одна дощечка не струхлявилась до негодности и древоточцы не поели, то в Брюсселе было столько же, сколько в России. По словам Миролюбова, 37-38 плюс осколков суммой на пару дощечек, а по подсчету объема текстов получается около 50. Пусть 45 дощечек из легкой березы. Это не менее 12 кг. Плюс мешок, плюс то, чем дощечки обмотаны и перевязаны.
Таскать с собой в Гражданку сложновато. Без личных вещей сдохнуть недолго, а солдат корячится с непонятной ценности тяжелым и неудобным мешком. Причем за почти полтора года он даже не соображает переложить в какой-нибудь ящик! Ну, раз велено "мешка не бросай".
Кто ему Изенбек, что он так истово выполняет непонятный ему приказ? Памятник Верному Вестовому еще не поставили? Нет? Очень зря. На месте влесовцев я бы озаботилась. Ведь если верить этой байке, без него не состоялось бы обретение Велесовой книги.
67. Миролюбов Ю. Статья "Дощьки Изенбека" // журн. "Жар-Птица", март 1957.
86. Асов А.И. Ученые о Велесовой книге. М., 2023.
89. 50 лет верности России. Издание марковцев-артиллеристов. Париж, 1967.
126. Миролюбов Ю.П. Русский языческий фольклор. Очерки быта и нравов. 1982. 312 с. (Год написания 1952.)
127. Письмо Ю.П. Миролюбова А. Куру, 26.09.1953 // журнал "Жар-Птица" январь 1954.
129. С. Лесной. История руссов в неизвращенном виде. Вып.6. Париж. 1957, с.607-620.
141. Кур А.А. Статья "Дощечки Изенбека" // журнал "Жар-Птица", декабрь 1958, с.19.