Перечитывая ранее опубликованные статьи и комментарии к ним, я набрёл вот на что (нет, речь пойдёт не о нахальных рекомендациях того что мне следует делать сначала... и не о «гуглении»):
Во-первых, из комментария было видно, что этот комментатор, живя в США, и, вероятно, ровно на этом основании, влез в тему, в которой он вообще ничего не понимает и реагирует исключительно на отдельные слова, такие, например, как «принципал». Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно просто просмотреть саму статью, там говорится исключительно о классификации разных типов договоров, при чём тут «трактовка», хоть дебильная, хоть недебильная — чёрт его знает. Но... комментатор же живёт в США, а потому считает возможным кого-то поучать даже там, где он сам, мягко говоря, не специалист. Убедитесь сами, вот статья:
Но всё это не стоило бы того, чтобы обсуждать, если бы не «во-вторых».
Так вот, во-вторых, я обратил внимание на то, что комментатор вдруг заговорил, правда, совершенно не к месту о «факторинге». Если взять и действительно поискать по сети, то можно найти там немало о том, что это такое. Причём я обратил внимание, что и в РФ вдруг в 1996 году, когда была принята вторая часть Гражданского кодекса, где в статье 824 ГК РФ даётся следующее описание финансирования под уступку денежного требования, но, как утверждают иные комментаторы, само определение факторинга отсутствует:
Статья 824. Договор финансирования под уступку денежного требования
1. По договору финансирования под уступку денежного требования (договору факторинга) одна сторона (клиент) обязуется уступить другой стороне — финансовому агенту (фактору) денежные требования к третьему лицу (должнику) и оплатить оказанные услуги, а финансовый агент (фактор) обязуется совершить не менее двух следующих действий, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки:
1) передавать клиенту денежные средства в счёт денежных требований, в том числе в виде займа или предварительного платежа (аванса);
2) осуществлять учёт денежных требований клиента к третьим лицам (должникам);
3) осуществлять права по денежным требованиям клиента, в том числе предъявлять должникам денежные требования к оплате, получать платежи от должников и производить расчёты, связанные с денежными требованиями;
4) осуществлять права по договорам об обеспечении исполнения обязательств должников.
...
Попробуем понять, а зачем вообще было вводить эту норму, ведь всё-таки ГК РФ это справочная литература, а не академический учебник. Да, слова «факторинг» в нём нет... а что, надо? Почему? Потому что англицизм и «весь цивилизованный мир»...? Вообще-то цивилистике РФ лет точно не меньше, чем американской, а ряду кодификаций в праве России (условно говоря России, конечно) лет никак не менее, чем, скажем, кодификации права в Германии (да, да, я имею в виду, в числе прочего и «Русскую правду») или Франции.
Вообще-то и до 1996 года в ГК РФ и практически во всех ГК советского периода было понятие «уступка кредиторского требования», если брать латинское название — цессия (от лат. cessio). Причём никто и никогда не накладывал как раз на уступку кредиторского требования никаких ограничений, и она вполне даже покрывала собою и то, что написано в ст. 824 ГК РФ.
Строго говоря, этот самый факторинг, если брать его в целом и есть именно уступка кредиторского требования: факторинг открытый и закрытый, с регрессом и без регресса, внутренний и международный и так далее, но всё это именно договор уступки кредиторского требования ровно с одним нюансом: при факторинге уступаются только денежные требования и только, иными словами, утверждать, что факторинг это одно, а уступка кредиторского требования — нечто иное, это всё равно как утверждать, что нацизм это одно, а фашизм — другое, в то время как любой нацизм есть фашизм, правда не наоборот.
Следовательно, надо всё же признать, что в ст. 824 ГК РФ всё же дано определение понятия факторинга (если уж кому-то так нравятся англицизмы), хотя и не дано этого имени. Но поименование и определение, простите, всё же вещи сильно разные.
Следует также признать, что в гл. 24 § 1. 3. Уступка требования (цессия) речь идёт в том числе и о факторинге, который назван в ст. 824 ГК РФ как Договор финансирования под уступку денежного требования.
Однако давайте просто выбросим из ГК РФ всю главу 43. Финансирование под уступку денежного требования ГК РФ. Что при этом изменится? Вот что там такого, что,
во-первых, не является в чистом виде диспозитивным
и,
во-вторых, что никак не возможно предусмотреть в договоре уступки кредиторского требования, давным давно уже урегулированного корпусом гражданского законодательства РФ?
Представляете — вообще ни-че-го. Там нет никакого особенного регулирования, как, скажем, в договоре комиссии (по договору комиссии действия совершает один субъект, а последствия сразу же возникают у иного, например, у этого иного возникает правовой комплекс собственника на объект, который он, скажем, не покупал и который ему никто не продавал, в то время как у покупателя этого объекта — нет, не возникает).
Там нет и особенного способа регулирования типа договора как консенсуального или реального, как есть (бессмысленно, конечно) в договорах займа и кредитования.
Там нет и ограничений на субъектов, ведь указание на то, что такие договоры могут заключать коммерческие организации... совершенно не ограничивает никого иного. И если бы этого там не было, то они и без того вполне могли бы заключать такие договоры, и все остальные могут, так как никакого указания на то, что только коммерческие организации-де вправе заключать, в законе нет.
Тогда возникает капитальный вопрос: а зачем вообще влепили эту главу 43 в ГК РФ?
Никакого разумного смысла в этом не было, поэтому искать его надо явно где-то за пределами разума, то есть за пределами действительности ГК.
Лично я полагаю, что в данном случае как раз попытка с одной стороны у создателей этого текста понаписать как можно больше и показать свою невероятную осведомлённость, что, вот, мол, какие мы вумные, вона чего ещё знаем, а с другой... а с другой — простое обезьянничанье со «всего цивилизованного мира», под которым понимается, разумеется, мир англо-саксонского права. Но если в последнем, где кодификация права находится в зародышевом состоянии, такого рода фрагментарное регулирование хоть как-то оправдано именно отсутствием систематичности, то уж в нашей, строжайшим образом упорядоченной системе гражданских отношений лепить эти заплаты — себя не уважать и делать попытку деградировать имеющуюся систему. Например, вводить различие там, где его, строго говоря, вообще нет. Как это делается сейчас, скажем, с нацизмом и фашизмом.
И остаётся только добавить, что сюда же попадают (под понятие уступки кредиторского требования) не только факторинг, но и форфейтинг, как уже разновидность самого факторинга, а заодно уж и инвойс-дискаутинг. И обратите внимание, что владея нашим традиционным инструментом уступки кредиторского требования, мы легко можем сконструировать, добавляя в самый договор условия, и инвойс-дискаутинг, и форфейтинг и факторинг... даже если вообще не знаем, что означают эти слова.
Словом, когда нам задвигают о каких-то особо продвинутых «технологиях» в гражданско-правовых инструментах, чаще всего мне приходит на ум только вот этот диалог:
Monsieur Jourdain : Hé non ! ce n'est pas cela. Ce que nous disons tous deux, le langage que nous parlons à cette heure ?
Madame Jourdain : Hé bien ?
Monsieur Jourdain : Comment est-ce que cela s'appelle ?
Madame Jourdain : Cela s'appelle comme on veut l'appeler.
Monsieur Jourdain : C'est de la prose, ignorante.
Madame Jourdain : De la prose ?
Monsieur Jourdain : Oui, de la prose. Tout ce qui est prose, n'est point vers ; et tout ce qui n'est point vers, n'est point prose. Heu, voilà ce que c'est d'étudier. Et toi, sais-tu bien comme il faut faire pour dire un U ?
Jean-Baptiste Poquelin (Molière). Le Bourgeois gentilhomme
Да-да, оказывается, мы-то, лапотники, всё это время разговаривали и разговариваем прозой!
PS Один особо желавший блеснуть передо мной своим сермяжным знанием нашей исконно посконной литературы, вполне себе кондово заявил мне, что утверждение о том, что «мы разговариваем прозой» принадлежит... Митрофанушке. Ага... ну-ну!