Ольга с ужасом слушала, как лай собак становился все громче. Иногда даже доносились зычные выкрики фашистов. Внутри женщины все трепетало. Но что делать дальше она не знала.
Серафима тоже понимала, что скоро случится непоправимое. Если люди и прошли бы мимо, то собаки найдут их обязательно. Она решительно повернулась к дочери.
- Олюшка, бери Настенку и иди прямо в трясину. Возьми вагу потолще с рогатиной, пока супостаты сюда не добрались. Может и побоятся болота, не пойдут дальше. Иди дочушка. Там вон впереди видишь елки зеленые стоят. Знать земля там, не болотина. Такие елки на болоте не вырастут Может хоть вы спасетесь. А я здесь останусь. Отвлеку их, если что. Все равно ведь идти то не могу. Тебе только в тягость буду.
- Мама, не могу я так. Как я тебя оставлю.
- Иди, я тебе приказываю. Ступай. А я за тебя молить буду всевышнего. Настенку тебе вымолила и тебя спасу. Верь мне. А мне что, я уж свое пожила. Мне не страшно. Знай, что я и потом тебя не забуду. Как смогу, буду помогать. Иди, ступай скорее. Не дай Бог супостаты стрелять начнут. Там и не спрячешься нигде.
Серафима крепко обняла свою любимицу. Перекрестила ее, а потом Настену. И подтолкнула вперед. Она знала, что остается на верную погибель. Но не могла допустить, чтоб из за нее и Олюшка с внучкой сгинули. А так, женщина была уверена, что пройдут ее родимые через эту топь целехонькими. Сердце ей подсказывало. Не зря ведь ее колдуньей в деревне звали. Наперед все чувствовала.
Ольга покрепче привязала к себе шалью Настенку, взяла в руки ствол осиновый. Заранее она припасла его, чтоб в руку помещался. Еще раз оглянулась на мать и шагнула вперед.
Осторожно нащупывала место, куда встать можно. Шла, не оглядывалась, боялась ступить не туда. За спиной уже совсем рядом лаяли собаки. Что там творилось, она не ведала. Какая то неведомая сила вела ее вперед. Словно подсказывала она, куда ей надо ступить. Сколько времени шла она так, Ольга не знала. Ей показалось, что долго.
Вдруг почувствовала она, что земля перестала уходить из под ног, перестали они тонуть в болотной жиже. Шаг, еще шаг, еще. И вот она, настоящая земля под ногами. Ольга встала на колени, отвязала Настену, положила на землю. А потом и сама упала рядом с дочкой, раскинула руки, целовала землю и все еще не могла поверить, что прошли они гиблое место.
Немного придя в себя, когда перестали дрожать ноги и вновь появилась сила в руках, Ольга поднялась. Она оглянулась на трясину, которую только что прошла. Оказалось, что прошла то она не так уж и много. Вон он тот бережок, где сидели они с матерью. Даже видно его. Тревожно только, что с матерью стало.
До боли в глазах вглядывалась Ольга в то место, где они сидели с Серафимой. Ничего не видно, Никакого движения. Тихо вроде стало. Собаки не лают и стрелять перестали. Потянуло дымом. В той стороне и Выселки и Спасское. Где то горит видно. От печей дым бы до сюда не дошел.
Ольга понимала, что вряд ли встретится она со своей матерью. Слезы полились по ее щекам. Заплакала Настена. Перепуганная всем происходящим она молчала. А теперь, согревшись на солнышке, высохнув, малышка заявила о себе. Надо было заниматься делом. Реветь совсем некогда.
Ольга взяла Настену на руки, собралась идти осматривать свои владения, но вдруг остановилась. Ей показалось, что кто то идет там по болотине, где проходила она недавно. Точно, чья то голова торчит. Только вот еще далеко, не понять, кто это.
Появилась шальная мысль, а вдруг это Серафима. Но Ольга прогнала эту мысль. Мать даже по суху чуть шла, а тут, в топи. Такого не может быть. Да и голова то что то уж больно маленькая. Даже для ребенка. Всматривалась, всматривалась, а потом охнула. Белка. Это Белка пробиралась по болоту.
Ольга подошла поближе, позвала “Белка, Белка”. Животное откликнулось, словно просило о помощи. Видимо устала бедняга, совсем из сил выбивалась уже. Ольга заметалась по берегу. Хотелось и козе помочь, и страшно оставить Настену одну. Она только отошла от испуга, от того, как проваливались они в болотную жижу и выбирались из нее.
Белка, хоть и замучилась, но продолжала двигаться вперед и до берега ей оставалось совсем немного. Она даже как бы не шла, а плыла по болоту. Ольга пошла ей навстречу, прихватив с собой вагу. Но сама поминутно оглядывалась на Настенку, которая оставалась на пригорочке. Девочка словно понимала, что происходит. Стояла на месте, смотрела на мать, но за ней не бежала.
И снова случилось чудо. Встретились Белка с своей хозяйкой. Ольга ухватила ее за рога, потянула к себе. Животное почувствовав Ольгины руки расслабилось, обвисло. Видимо силы уже были на исходе. Так и пришлось Ольге тащить козу на себе до берега. А там они уже вместе распластались на земле, радуясь благополучному исходу. И Настена примостилась возле мамы. У Ольги отлегло от сердца. Коза с ними. По крайней мере Настенка голодать не будет. Да и для козы корм здесь найдется. Травы много, зеленая, сочная.
Вставать совсем не хотелось. Но приближался вечер, а потом и ночь. Надо было искать место, где они будут спать сегодня, а возможно, что и не только сегодня.
Тем временем ветер пригнал откуда не возьмись тучи. Ничего ведь не предвещало дождя. И никакого ветра не было. Солнышко светило во всю и жаром припекало землю. А тут вдруг стало темно. Крупные капли дождя сначала нерешительно, а потом все сильнее и сильнее, падали на землю. Ольга подхвтила Настенку и бегом к развесистой елке, что одиноко стояла на пригорке. Там, под ее развесистыми лапами укрылись они от дождя, который разошелся не на шутку. А Белка даже прятаться никуда не стала. Она стояла под дождем довольная. Он смывал с нее всю болотную грязь, которая к тому времени начала подсыхать и как панцирем сковывала ее кожу.
- Ну вот, дождь все перепутал. Вместо того, чтоб идти, да осмотреть место, придется тут выжидать. - недовольно подумала Ольга. Она и предположить не могла, что дождь этот потушил в Выселке огромный пожар.
Немцы, прочесав лес со своими ищейками, собрав людей, которые смогли добежать до леса в надежде спрятаться от карателей, вернулись в Спасское. Встретившийся на их пути Выселок, было решено уничтожить. Уж больно он близко от леса стоит. Партизаны при случае там могут спрятаться или диверсанты. Хоть и нечего здесь диверсантам делать, станция далеко, а больше ничего и нет тут. Но лучше поостеречься. Фронт уже недалеко. Старые сухие дома вспыхнули, как спички. Но деревня не успела выгореть. Пламя только лизнуло бревна да крыши, как появилась туча над деревней и хлынул ливень.
Из грузовиков, вывозивших несчастных, кого на станцию, чтоб потом в Германию отправить, кого на гибель, заранее им предрешенную, люди видели, как вспыхнуло пламя над Выселками, а потом погасло. Только дым стелился кругом, черный, едкий.
В Спасском дома не тронули. Управа тут. Осталось немцев немного, да полицаи. А сама деревня словно неживая стала. Людей в ней почти не осталось.
Ничего этого Ольга не знала. Сидела под елкой и думала, как же теперь дальше жить. Ведь ничего ничегошеньки у нее здесь нет. Даже мешок с одеждой остался на том берегу. Ни ложки, ни плошки. Даже Белку подоить не во что. Хоть склянку бы какую найти.
Настена начала просить есть. “Ам, ам” разрывало сердце матери. Ольга подозвала к себе Белку. Попробовала сдоить немного молока в ладошку, поднесла ребенку. Но малышка пока пыталась сделать хоть один глоточек, все молоко расплескала, размазала по материнской руке.
- А что, - подумала Ольга, - она ведь помнит, наверное, как из бутылки молоко сосала, пока соска цела была. Это ведь по нужде пришлось ее к кружке приучать. Соску купить негде было.
Она уселась поудобнее, поближе к козе. Подсунула Настенку к соску. Обе, и коза, и дочка, сперва не понимали, что от них хотят. Но когда Ольга брызнула молоком пару раз в ротик малышки, та поняла, а может быть и вспомнила, как насыщалась раньше. И довольно скоро она с аппетитом зачмокала. Белка дольше не понимала, для чего ей подсовывают человеческого детеныша. Но Ольга ласково обнимала козу за шею и поглаживала ее.
Настена насытилась и откинулась довольная. Тут уж Ольга сцедила остатки себе в ладонь и выпила сама. Выдоила до суха. Главная проблема была решена.
- Кормилица ты наша, - Ольга обнимала свою Белку и не могла нарадоваться, что она не бросила их в беде, оказалась такая преданная и бросилась за ними в болото.
Начинало смеркаться. Вставать и идти куда то не хотелось совсем. Здесь под елкой было довольно сухо. А там мокрая трава. Мокроты сегодня Ольге хватило до сыта. Она решила, что завтра с утра пойдет осматривать свои владения, неожиданно свалившиеся на нее. Завтра будет обдумывать, что делать дальше. А сейчас спать.
Уснула она моментально. Даже подумать о том, что с матерью случилось не было сил. Не столько спать хотелось, сколько нервное потрясение и то, как все закончилось, дало себя знать.