В тот вечер Анна долго стояла у плиты, помешивая ароматную солянку. Это любимое блюдо мужа. Она всегда готовила её по особому рецепту, доставшемуся от бабушки. С тремя видами мяса, маринованными грибочками и обязательно – с любовью. Дети уже спали. За окном падал первый снег, а она напевала старую песню и думала о том, как Сергей обрадуется, вернувшись с корпоратива.
Двадцать лет вместе. Познакомились ещё студентами. Анна училась на училась на филфаке. Муж на экономическом. Поженились на последнем курсе. Жили в общежитии, потом снимали крохотную комнатушку в коммуналке. Сергей начинал простым менеджером. Она работала корректором в маленьком издательстве. Родили Машеньку, потом Димку. Вместе справлялись с трудностями, радовались успехам друг друга.
Теперь у них просторная квартира в центре Казани, своя машина, возможность отдыхать за границей. Сергей дорос до коммерческого директора крупной компании, Анна открыла небольшое издательство детской литературы. Вроде бы всё хорошо, но в последнее время что-то неуловимо изменилось. Муж стал задерживаться на работе, меньше разговаривать, реже обнимать...
– Мам, а папа сегодня придёт? – спросила четырнадцатилетняя Маша перед сном.
– Конечно, милая. У него просто корпоратив, празднуют успешное завершение проекта.
Анна и сама не знала, почему решила поехать в ресторан. Может, из-за того странного звонка Лены, бухгалтера из компании мужа? "Анечка, ты бы... приехала, что ли. Просто приехала."
Ресторан "Панорама" располагался на двадцатом этаже нового бизнес-центра. Анна поднялась на лифте, поправила причёску перед зеркальной стеной. В свои сорок два она выглядела хорошо – стройная, ухоженная, с мягкой улыбкой и внимательными карими глазами.
Музыка и смех доносились из открытых дверей банкетного зала. Анна остановилась на пороге, и в этот момент услышала знакомый голос:
– Моя-то овца дома солянку варит! – смеялся муж, обнимая за талию молодую блондинку в облегающем красном платье. – А мы тут с тобой, Леночка, живём полной жизнью!
Звонкий смех молодой женщины, одобрительные возгласы коллег, звон бокалов – всё слилось в какой-то сюрреалистический шум. Анна смотрела на мужа и не узнавала его – раскрасневшегося, с блестящими глазами, прижимающего к себе эту... Лену из отдела маркетинга.
Первым её заметил Виктор Палыч, начальник службы безопасности. Его лицо изменилось, он что-то шепнул сидевшему рядом коллеге. По залу словно прошла волна – люди замолкали, отводили глаза, отворачивались.
– Серёж, – тихо позвала Анна.
Муж обернулся, и его лицо из радостно-пьяного стало растерянным, а потом злым.
– А, явилась! – он пьяно качнулся. – Что, шпионишь за мной?
– Нет, милый, – она удивилась спокойствию своего голоса. – Просто решила принести тебе той самой солянки. Той, над которой ты так смеёшься.
Она поставила на край стола контейнер с супом – горячий, только с плиты. Лена в красном платье отступила в сторону, пытаясь слиться с толпой коллег.
– Извините, что помешала веселью, – Анна обвела взглядом притихший зал. – Продолжайте праздновать.
Она развернулась и пошла к выходу. За спиной послышался грохот – кто-то опрокинул стул, раздались встревоженные голоса. Но она не обернулась.
В лифте она простояла все двадцать этажей, глядя на своё отражение в зеркале. Не плакала. Просто смотрела на женщину напротив – красивую, достойную, сильную. Женщину, которая двадцать лет варила мужу солянку, рожала детей, поддерживала во всём, любила...
Дома Анна первым делом вылила остатки солянки в раковину. Каждая капля падала с глухим стуком, отдаваясь в висках. Двадцать лет... Двадцать лет любви, верности, заботы – всё коту под хвост из-за молоденькой блондинки в красном платье.
Маша вышла из своей комнаты, сонная, в пижаме с котятами:
– Мам, ты чего так рано? А папа где?
– Папа... задержится, – Анна постаралась улыбнуться. – Иди спать, солнышко.
– Что-то случилось? – дочь была уже достаточно взрослой, чтобы понимать: с мамой что-то не так.
– Иди сюда, – Анна обняла дочь, вдыхая родной запах её волос. – Знаешь, иногда жизнь преподносит нам сюрпризы. Не всегда приятные. Но мы сильные, правда?
Маша кивнула, крепче прижимаясь к матери:
– Это из-за той тёти из папиного офиса?
Анна отстранилась, всматриваясь в лицо дочери:
– Ты знала?
– В прошлом месяце я заходила к папе на работу... – Маша опустила глаза. – Видела, как они с этой... в кафе сидели. Он её по голове гладил, как меня в детстве.
Сердце сжалось от боли – не только за себя, за дочь. Каково ей было видеть это? Носить в себе, молчать...
– Прости, что не сказала, – прошептала Маша. – Я не хотела делать тебе больно.
– Ты ни в чём не виновата, родная, – Анна поцеловала дочь в макушку. – Абсолютно ни в чём.
Сергей вернулся под утро. Анна не спала – сидела на кухне, перебирая старые семейные фотографии. Плакала конечно, что свойственно живому человеку.
– Ну что, довольна? – муж привалился к дверному косяку. От него разило спиртным и чужими духами. – Устроила спектакль перед всеми!
– Это ты устроил спектакль, Серёжа, – она спокойно собрала фотографии в стопку. – Причём длиной в несколько месяцев. Или лет?
– А чего ты хотела? – он плюхнулся на стул. – Думаешь, мне интересно возвращаться к твоим супам да борщам? К разговорам про детей и квартплату? Лена молодая, весёлая, с ней можно о искусстве поговорить, в театр сходить...
– А со мной, значит, уже нельзя? – Анна грустно улыбнулась. – Помнишь, как мы познакомились? На спектакле "Вишнёвый сад". Ты тогда сказал, что театр – это скучно, но ради меня готов терпеть. А потом мы полночи гуляли по городу и спорили о Чехове.
Сергей отвёл глаза:
– Это было давно.
– Да, давно. Но знаешь, что самое страшное? Не то, что ты завёл любовницу. А то, что ты превратил нашу жизнь, нашу любовь в пошлую шутку про солянку.
Она встала, расправила плечи:
– Я подаю на развод, Серёжа. Можешь жить с кем хочешь, ходить в театры, наслаждаться искусством. Только детей не впутывай в это, ладно? Особенно Машу. Ей и так несладко пришлось.
– В каком смысле? – он нахмурился.
– В прямом. Она видела вас с Леной. Видела, как её отец, который учил её быть честной, превратился в банального предателя.
Эти слова отрезвили его лучше любого кофе. Он побледнел, схватился за голову:
– Господи... Маша знала?
– Теперь тебе стыдно? – Анна покачала головой. – Поздно, Серёжа. Слишком поздно.
Развод прошёл быстро и относительно спокойно. Сергей, протрезвев от осознания того, как его поступок повлиял на дочь, не стал чинить препятствий. Оставил квартиру Анне с детьми, согласился на алименты, даже помог с разделом бизнеса – её издательство осталось полностью за ней.
Труднее всего было справиться с одиночеством. Ночами Анна просыпалась по привычке, тянулась к пустой половине кровати. Машинально готовила на четверых. Доставала две чашки для утреннего кофе...
Спасением стала работа. Анна с головой ушла в издательские дела, запустила новую серию подростковых книг. Маша неожиданно проявила интерес к редактуре, стала помогать матери после школы.
– Мам, а давай сделаем книгу про развод? – предложила она однажды. – Чтобы другие дети понимали: это не конец света, и они не виноваты.
Анна обняла дочь, поражаясь её мудрости. Димка тоже старался поддержать по-своему: научился готовить яичницу на завтрак, сам делал уроки, меньше просил новые игрушки.
Через полгода после развода Анна случайно встретила свою первую любовь – Павла Николаевича, теперь известного детского писателя. Он зашёл в издательство обсудить выпуск новой книги.
– Ты совсем не изменилась, – сказал он, разглядывая её через стекла модных очков. – Всё такая же красивая.
– Врёшь и не краснеешь, – рассмеялась она. – Морщинки, седина...
– Я вижу не это, – покачал головой Павел. – Вижу свет в глазах, улыбку, достоинство. Ты стала ещё прекраснее, чем была в юности.
Они начали встречаться – сначала по работе, потом просто так. Ходили в театр (тот самый, где когда-то познакомились с Сергеем), гуляли по вечернему городу, говорили обо всём на свете. Павел оказался внимательным, тактичным, с прекрасным чувством юмора. Дети приняли его не сразу, но его искренность и уважение к их чувствам сделали своё дело.
А через год Анна узнала, что Лена ушла от Сергея к молодому айтишнику. Эта новость не вызвала ни злорадства, ни сожаления – только понимание, что жизнь всё расставляет по своим местам.
В то воскресенье они с Машей готовили солянку – теперь уже по новому рецепту, своему собственному. За окном падал снег, в гостиной Павел читал Димке главы из своей новой книги, пахло специями и уютом.
– Знаешь, мам, – сказала вдруг Маша, нарезая лимон тонкими кружочками, – я раньше думала, что любовь – это когда как в сказке: встретил принца и жили долго и счастливо. А теперь понимаю: настоящая любовь – это прежде всего уважение. К себе, к другому, к чувствам близких.
Анна посмотрела на дочь – повзрослевшую, мудрую не по годам, и почувствовала, как сердце переполняется гордостью и нежностью.
– И ещё кое-что, – добавила Маша с улыбкой. – Любовь – это не только готовить солянку. Это готовить её с радостью, для тех, кто действительно ценит не только суп, но и человека, который его сварил.
Анна улыбнулась в ответ. Да, жизнь не заканчивается предательством. Она даёт второй шанс тем, кто не разучился верить в любовь, кто сохранил достоинство и способность прощать – не ради других, ради себя.
Теперь она точно знала: счастье не в том, чтобы быть с кем-то. Счастье – быть собой, любить себя и дарить любовь тем, кто этого достоин. А солянка... что ж, теперь это просто вкусный суп. Один из многих рецептов жизни, в которой главное – не ингредиенты, а любовь к себе и умение начинать сначала.