«…Около грузовика с Иванычем прощались, крепко обнявшись.
— Палашенька, как Настенька школу закончит, так и приезжайте. Сразу! Я буду вас ждать! И пиши! Я тоже буду!
— Хорошо, Сережа! Приедем. Надолго не смогу, ты же знаешь. И писать буду.
Сергей Иваныч кивнул: знаю, мол!
Потом Иваныч сердечно попрощался с Настенькой, шепнув ей на ухо:
— Как закончится учеба, мамку в охапку и ко мне.
Настя крепко обняла Иваныча, заплакала:
— Дядя Сергей, я буду скучать.
Услышав «дядя Сергей» вместо Сергей Иваныч, как обычно называла его Настя, доктор обрадовался, расцеловал девчушку:
— И я, милмоя!»
Часть 101
— Так он еще и сам порывался тебя встречать. Поеду, и все. Да какое там! Ногу подвернул вчера, распухла сегодня — смотреть страшно, — наконец-то сообщил Федор о том, что случилось с Тимохой.
— Так в больницу надо было! — забеспокоился Иваныч.
— Так прямо сейчас и поедем, — кивнул Федор. — Вон он, в кабине нас дожидается.
— Давайте и я с вами! У меня еще десять часов до поезда.
Подхватив чемоданы, доктор почти бегом направился на привокзальную площадь.
Дед Тимоха сидел в кабине, но завидев дорогих ему людей, открыл дверку, чуть не вывалился и закричал:
— Серенька, Палашка, Настенька! От и свиделиси! Слава Господу. А то я ужо думал: ня свидимси! Помру ожидаючи!
Дед засмеялся так заразительно, что все невольно разулыбались. Настенька подскочила к грузовику, запрыгнула на ступеньку и обняла деда, зашептала ему на ухо:
— Деда, привет! Что с тобой случилось?
Палаша шла позади всех, сильно отстала. Она пристально вгляделась в деда, услышала его смех, остановилась. Женщина не могла унять дрожь внутри себя, то была лихорадка счастья.
«Спасибо тебе, Господи», — вдруг пронеслось в голове помимо ее воли.
— Здорово, дед! — кинулся и Иваныч к Тимохе. — Что с тобой? Ну-ка дай-ка осмотрю тебя.
— Да чавой со мной? Ничавой! От переполох устроиля! С телеги давеча я спрыгнул, а оно чавой-то как е…т мене прямо у подошву. Я ажна матюкнулси! Быват такоя, коли спрыгняшь ня так как надо. Сам, поди, знашь, Серенька. Што, няужто ня сигал с сараю-то? Завсегда зараз проходить, но ня прошло вчерась. И севодни ня прошло. Гляжу — итить-то дажа ня могу. Варьки ня было дома. У медпункте, ну ты и сам знашь. Хорошо, Федька приехамши вчерась. Он мене к Варьке-то сразу и поташил, как ня отбивалси я, а та — ну голосить. От жа дура баба! Да и Федька дурак, на руках мене у медпункт заташил, — дед с теплом в глазах глянул на любимого пасынка, но тут же напустил на себя строгий вид: — В обшем, одним махом решиля: и меня к дохтуру, и вас встречать. Да токма я Федьке говорю, как Палашку у кузов поместим? А он грит: ничавой, подсадим!
— Дед, ну ты бы об этом-то не переживал, — проговорила запыхавшаяся Палаша. — Доедем как-нибудь. Лишь бы с тобой все ладно было.
— Палаша, думаю, перелом у него, — промолвил Иваныч. — Дед, шибко болит?
Тимоха махнул рукой.
— Бывало и шибче.
— Ну давайте, поехали, поехали! — поторопил Иваныч.
…В небольшой городской больнице тоже заподозрили перелом.
Из кабинета врача дед вышел с помощью санитара, тот поддерживал его. Правая нога была в гипсе.
— Ну чавой, Палашка, — весело обратился Тимоха к Пелагее. — Костыли-то свои позаимствуешь мене? Аль жадно тебе будят?
— Да прям чичас! Федя, принеси мой протез, в коричневом чемодане он. Увидишь.
Федор тут же помчался к грузовику, и через несколько минут Пелагея ловким, уже привычным движением надела протез, передав костыли деду.
Тимоха взял костыли и попробовал сделать несколько шагов. На его лбу тотчас же выступила испарина, Палаша как никто другой поняла: больно, неудобно. Но старик, сцепив зубы, пошел вперед, еще и умудрился шутить.
— Ну усе, Палашка, таперича мы с тобой брат с сестрой. Одноножки. Иваныч, слыхал я, как ты с врачом гутарил, што хромой я таперича буду. Так енто?
— Слушай, Андреич, я ж не могу туда тебе заглянуть. Я хирург. И вижу все, только вскрыв.
— Таки вскрыл бы, Иваныч! — хохотнул дед. — Ишть наверняка.
— В этом не было необходимости, — строго сказал доктор. — Но я подозреваю осколочный перелом пяточной кости, а это не шутки. Будем надеяться, что все срастется как надо.
— Дед! — тихо проговорила Пелагея. — Ты бы не гневил бога своего, а? У меня уже ничего не срастется, нечему! А у тебя нога есть. И поверь, сейчас между «иметь хромую ногу» и «не иметь вовсе», я бы выбрала первое. Так что уймись, дед.
— Звиняй мене, Палашка. От прально Варька мене ругаеть за мой язык! Звиняй, рОдныя.
— Ладно, дед! Давай домой поедем.
…Около грузовика с Иванычем прощались, крепко обнявшись.
— Палашенька, как Настенька школу закончит, так и приезжайте. Сразу! Я буду вас ждать! И пиши! Я тоже буду!
— Хорошо, Сережа! Приедем. Надолго не смогу, ты же знаешь. И писать буду.
Сергей Иваныч кивнул: знаю, мол!
Потом Иваныч сердечно попрощался с Настенькой, шепнув ей на ухо:
— Как закончится учеба, мамку в охапку и ко мне.
Настя крепко обняла Иваныча, заплакала:
— Дядя Сергей, я буду скучать.
Услышав «дядя Сергей» вместо Сергей Иваныч, как обычно называла его Настя, доктор обрадовался, расцеловал девчушку:
— И я, милмоя!
Он с удовольствием повторял это «милмоя», понимая, что теперь и Зоя, и Зина, и Валентина Степановна, будут слышать это обращение.
С дедом обнялись крепко.
— С ногой не шути!
— А с рукой можна?
— Ну дед! Едрит твою!
— Чрез коромысло! — закончил Тимоха.
Рассмеялись.
С Федором пожали друг другу руки.
— Друг? — спросил Иваныч.
— Друг! — ответил Федя.
Вместе помогли Палаше влезть в кузов.
— А то, можат, я? — робко спросил дед.
— Сиди уж в кабине! — улыбнулась Пелагея.
…В деревню въехали ближе к вечеру. Варвара и Валя встречали у околицы.
— Варька, — заорал дед, — токма ня голоси! Усе ладно у мене. Жить буду!
Варвара подскочила к машине и вопреки просьбе деда принялась причитать:
— Ну говори, старый пень, чавой с тобой?
Федор помог Тимохе выбраться из кабины, Варя увидела костыли, заголосила:
— Ай, чавой деется-то? Тимошенька!
— Ну чавой, чавой! На месте жа нога-то! Ну поскачу нямнога!
Настенька сама спрыгнула из кузова и кинулась к Вале.
— Ах ты жа мое зернышко, любимушка моя! Ясное солнышко! Как жа я соскучилась!
Пелагея вновь с глубокой тоской смотрела на то, как встретились бабушка и внучка.
Как же больно будет расставаться! Далеко, эх далеко Гурзовка…
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️
Прочитайте еще один рассказ ⬇️⬇️⬇️
И еще⬇️⬇️⬇️