В конце концов, моим командирам надоело, что офицер таскает маленькую дочку по всей части, будь то рота или стройка.
Мы с Диной всё ещё жили в медсанчасти. Жильё в городе мне так и не дали, хотя у меня была маленькая дочь. Но какая разница? Я всё равно не оставил бы её дома одну, и пришлось бы брать с собой на службу.
Комбат приказал мне отвезти дочь домой, к моей жене в Ленинград
Наступил ноябрь, и стало холодно и на улице, и в помещении. Виктор Бобылев дал мне обогреватель, чтобы мы с дочкой не замёрзли ночью.
— Будь осторожен, — предупредил меня Виктор. — Хоть спираль обогревателя закрыта стеклом и решёткой, есть риск, что он загорится. Не ставь его рядом с кроватями, не накрывай его и не суши на нём вещи.
— Понял, разберусь, — ответил я.
Именно этот обогреватель стал последней каплей, которая переполнила чашу терпения командира части.
Однажды вечером я уложил дочку спать в комнате медсанчасти и сказал ей:
— Спи, мне нужно сходить в роту, потом я тоже приду спать.
Дочка закрыла глаза, и мне показалось, что она уснула. Я отправился в роту, но меня вызвал посыльный из штаба.
— Товарищ лейтенант, в вашей комнате пожар! — сообщил он.
Я бросился в медсанчасть, беспокоясь о том, что там осталась моя дочка.
Дверь была открыта, хотя я её закрывал. В комнате было задымление, но дочки там уже не было. Она была в соседней комнате. Горевшую бумагу потушили, а обогреватель выключили из розетки.
— Ваша дочь подожгла газеты, — сказал мне врач. — Потом она испугалась и начала кричать и стучать в дверь. Ждать было некогда, поэтому дверь открыли без ключа. Не знаю, может, лучше не закрывать двери на ключ? Я понимаю, что вы беспокоитесь о своих вещах, но не делайте этого, когда дочка внутри.
— Спасибо, — сказал я врачу. — Учту.
Гена испугалась, с ней всё было хорошо. Этот случай запомнился мне на всю жизнь.
— Папа, я больше так не буду, — пообещала дочь. — Мне было очень страшно.
— Хорошо, верю. А теперь спать, комнату проветрили. Я не буду закрывать, но ты обещай спать.
— Хорошо, папа, буду спать и не буду притворяться.
Дочь легла в кровать и заснула. Я пошёл в роту. Обогреватель отнесли в комнату санинструктора.
Командира части уже не было, но на следующий день ему доложили. Он был возмущён и вызвал меня.
— Товарищ лейтенант, мне надоело видеть, как вы один воспитываете дочь и ходите с ней на службу. Вы её везде таскаете, даже на стройку. Завтра же убыть в отпуск на десять дней в Ленинград. Вижу, что ваша жена не хочет возвращаться, отведите дочь к ней. Зайдите в строевую часть, получите отпускной и проездные, я уже дал распоряжения. Идите, товарищ лейтенант! — приказал командир.
— Есть, товарищ майор, завтра убываю в отпуск! — сказал я и пошёл в строевую часть получать документы.
У меня были причины злиться на свою жену
С одной стороны, я думал, что она меня обманывает и не хочет приезжать. Но если бы это было так, она бы не оставила со мной дочку и забрала бы её с собой. Но когда ты злишься, то не можешь объективно оценивать ситуацию. Всё кажется более мрачным, чем есть на самом деле.
«Уехала и дочку со мной бросила, — думал я. — Выходит, что не только я, но и дочка ей не нужна», — думал я.
А ещё было письмо из Оренбурга. Вот чего я точно не ожидал, так это его. Мне казалось, что причина тоже была в жене, поэтому я злился на неё ещё больше.
Жена не приехала, хотя обещала, и это очень расстроило меня
Сначала я получил телеграмму от жены, что она прилетает завтра в Кызыл-Орду, а оттуда поедет на поезде в Тюра-Там. Время прибытия не было указано. Жена не знала расписание поездов, а я — с какого поезда её встречать.
Я поставил будильник и лёг спать. Проснулся от звонка среди ночи, быстро оделся и побежал на вокзал. Поскольку она должна была приехать на этом поезде, я вернулся в часть, чтобы поспать.
Снова поставил будильник, но подальше от себя, чтобы доставать было неудобно. Когда он зазвонил, я потянулся к нему, но не смог достать. Пришлось открыть глаза и встать. Наконец, я дотянулся до будильника и выключил его.
Быстро оделся, надел шинель и шапку и пошёл на вокзал. До него было три километра.
Я пришёл на вокзал и стал ждать. Поезд немного опоздал, пришлось подождать. Когда он приехал, я снова понял, что жены в нём нет. Пришлось идти в часть. До подъёма оставалось немного времени, но должен был приехать ещё один поезд.
Я снова поставил будильник и лёг спать. На этот раз так далеко, что даже если бы сел на край кровати, то не смог бы дотянуться.
Будильник зазвонил в пять утра. Я был уставшим после вчерашнего дня и ночи, попытался дотянуться до будильника, но не смог. Даже приподнялся и попытался, но рука ослабла и упала. А я продолжал спать.
Проспал полтора часа, проснулся, разбудил дочку, помог ей умыться и одеться. Мы пошли не в столовую завтракать.
Письмо от Светланы из Оренбурга
Через несколько недель после отъезда Лили мне пришло письмо от Светланы из Оренбурга. Мы познакомились, когда я был на стажировке в её городе. Более подробно о том, как это было, я уже рассказывал в своих статьях про курсантские годы.
Когда я приехал в Ленинград в свой первый отпуск после выпуска, я рассказал жене о знакомстве со Светой.
— Я не верю тебе, — говорила она мне. — Ты изменяешь мне, заводишь знакомства на стороне.
— Лиля, может быть, хватит говорить об этом? Я уже рассказывал тебе обо всех своих знакомствах, которых не было. У меня никого нет, кроме тебя и дочери.
— А Светлана, с которой ты познакомился ещё на первом курсе? Ты забыл о ней? — продолжала жена.
— Лиля, я же расскажу тебе, как всё было. Я ходил в составе роты на вечер встречи в клуб «Швейник». Если помнишь, то я говорю тебе, что не хотел туда идти, но меня фактически заставили.
— Ладно, забудем о ней. Тут, можно сказать, я тебе поверила. Теперь расскажи мне о своих похождениях в Оренбурге, пока ты был на стажировке, — потребовала жена.
Я не знал, что мне делать. Первые её подозрения и обвинения в мой адрес посыпались на меня, когда я приехал в летний отпуск после второго курса.
— Я получила письмо от доброжелателя, от одного из курсантов вашей роты. Наверное, нужно было оставить его. Мне не хотелось верить во всё то, что там было написано, поэтому я выкинула это письмо. К сожалению, не удаётся забыть прочитанное, поэтому я жду от тебя объяснений.
Тогда я рассказал Лиле всё про клуб «Швейник» и про знакомство со Светой, но это было в Тольятти. У меня не было причин врать жене и что-либо скрывать от неё. Что же касалось Оренбурга, то я считал, что не нужно ничего рассказывать, чтобы не разжигать ревность в своей жене. Мне не в чем было признаваться.
«Вдруг ей снова кто-то что-то написал», — подумал я, и эта мысль ужаснула меня. Тем более, что Лиля не отставала от меня.
— Ну так что, расскажешь что-либо или нет о своих похождениях в Оренбурге? Кажется, её тоже звали Светланой? Прямо не знаю, что и сказать, сплошные Светы кругом. Ну так я жду!
Конечно, не стал рассказывать обо всех своих похождениях, но историю со Светой всё-таки решил рассказать.
— Ладно, считай, что я тебе поверила. Но пока я не готова ехать с тобой к месту службы, — сказала мне Лиля. — Приедешь на место, осмотрись, напиши мне. Тогда, может быть, мы к тебе и приедем.
Лиля приехала. Я был очень рад её приезду, но однажды она вновь заговорила о Свете из Оренбурга.
— Дай мне её адрес, — сказала мне жена. — Надеюсь, что ты его помнишь?
— Помню, но зачем он тебе?
— Хочу написать ей. Я выскажу ей всё, что о ней думаю. Пусть она узнает правду о том, как это — воровать чужих мужей.
Не было смешно и грустно одновременно.
— Чего ты смеёшься?
— Только над тем, как ты злишься. Можешь поверить, мне не до смеха, ты опять не веришь мне, раз опять завела этот разговор.
Я взял листок из блокнота и написал на нём адрес Светланы.
— Вот, держи! — сказал Лиле и протянул ей листок с адресом.
Казалось, моя жена успокоилась, но после её отъезда я получил письмо от Светланы. При этом сначала я обнаружил в своём чемоданчике пустой конверт с её адресом. Когда-то, ещё в курсантские годы, это было моей привычкой заранее писать адрес на конверте. После того как Света сообщила мне, что окончила своё педагогическое училище, я даже не поздравил её с этим событием. Подписанный конверт так и остался лежать в моём чемоданчике. Поэтому сначала я думал, что моя жена таким образом хотела проверить меня, скажу ли я ей правду или нет. Возможно, так оно и было, но пришедшее письмо от Светланы заставило меня думать о том, что это Лиля дала ей мой адрес.
В связи с этим я злился на свою жену ещё больше.
Долгая дорога домой и обратно в часть
Вечером того же дня, 10 ноября 1982 года, по радио сообщили о смерти Леонида Ильича Брежнева. Звучала траурная музыка.
Я поехал на вокзал, чтобы купить билет, но не смог — в Москву не пускали. Билеты на поезда до столицы не продавали. Нужно было ехать в объезд. Тогда я решил, что утром поеду в Кызыл-Орду на автобусе, а оттуда улечу в Ленинград на самолёте.
Позже я подумал, что мне нужно было отложить поездку. Надо было просто подойти к своему командиру и рассказать о ситуации. Но разве мог я ослушаться комбата? Нас четыре года учили командовать и выполнять приказы.
Я подготовился к поездке домой. По совету замполита роты, старшего лейтенанта Александра Давыденко, я поехал к ним с дочкой.
— Бери дочь и поехали к нам, — сказал Саня. — Во-первых, помоетесь, а во-вторых, нормально выспитесь. Марина вас покормит и сейчас, и утром тоже.
Мы с женой Александра были знакомы. Какое-то время моя жена и дочь жили у них. Несколько раз я тоже был у них в гостях.
Как и обещал Саша, я смог помыться. Марина помыла Дину. После ужина мы легли спать. Рано утром Александр уехал на службу, а мы с Диной оставались ещё какое-то время в гостях. Марина покормила нас и напоила чаем. Она хотела дать нам что-нибудь в дорогу, но я отказался.
— Спасибо, Марина. Вы и так много для нас сделали. На счёт еды в дороге не беспокойся, деньги у меня есть, с голоду не умрём.
Покинув дом, я с дочкой добрался до автовокзала и сел на автобус до Кызыл-Орды. Ехать предстояло долго. Проехав час, я пожалел, что пил чай утром и не сходил в туалет. Просто не хотелось. Теперь же, после часа езды, очень хотелось писать. А тут ещё дочка, которая сидела у меня на коленях, постоянно крутится.
Оказалось, что автобус ехал по степи, где не было ни единого кустика, просить остановить его в начале пути было как-то стыдно. Потом куда бежать? Ни деревьев, ни кустиков вокруг не было. Терпеть пришлось более трёх часов, пока в туалет не попросилась дочь.
— Папа, я писать хочу, — прошептала мне дочь.
— А можно остановить автобус на несколько минут? — спросил я водителя и добавил: — У меня ребёнок писать просится.
Водитель тут же остановился. Моя проблема решилась тоже очень легко. Оказалось, что желающих облегчиться в автобусе было предостаточно как среди мужчин, так и среди женщин.
— Стоянка пять минут, — объявил водитель. — Мальчики направо, девочки за автобус.
Видимо, казахи привыкли к такой жизни, и степь их не пугала. Мужчины просто отошли на несколько метров от автобуса и стояли к нему спиной. Женщины прятались где-то за автобусом. Когда мы снова сели в автобус, я чувствовал облегчение и от этого был счастлив.
Оказавшись в Кызыл-Орде, я быстро нашёл кассу авиабилетов. Она находилась в здании железнодорожного вокзала.
— Девушка, мне нужно два билета до Ленинграда, — обратился я к кассирше.
— Вам нужно ехать в аэропорт, там и билеты возьмёте, — сказала мне девушка.
Мы сели в такси и добрались до аэропорта. Там я нашёл кассу авиабилетов и подошёл к окошку.
— Здравствуйте! Мне нужны два билета, чтобы улететь в Ленинград, — сказал я.
— Мы не продаём билеты на рейсы, которые улетают сегодня, — сказала мне женщина.
— А как же мне быть? Мне нужно лететь в Ленинград. Где брать билеты? — спрашивал я, возмущаясь.
— В кассе авиабилетов на железнодорожном вокзале, — спокойно сказала мне женщина.
— Да, но я только что оттуда, и меня направили к вам.
— Лучше не тратьте времени и возвращайтесь на железнодорожный вокзал. Может быть, ещё и успеете.
Спорить было бесполезно, мы с дочкой снова сели в такси и уехали на железнодорожный вокзал. Тут меня ждало несколько неприятностей.
— Вы уже не успеете на этот самолёт, — сообщила мне девушка-кассир. — Он улетает через 15 минут. Странно, почему они вам билет на самолёт не продали.
У меня не было слов, ругаться было бесполезно.
— Хорошо, продайте мне билеты на завтрашний рейс.
— Очень сожалею, но следующий рейс только через двое суток, на третьи сутки.
Ждать трое суток у меня просто не было ни времени, ни желания. Я купил билеты на поезд до Куйбышева (Самара).
«Поеду-ка я в аэропорт Курумочи, попробую оттуда улететь в Ленинград. Если не выйдет, вернусь на вокзал и поеду в Ленинград на поезде, который следует в объезд Москвы. Долго, конечно, но вдруг повезёт», — думал я.
Пока я учился в военном училище, на зимних каникулах я всегда летал домой из аэропорта «Курумочи». Обратно я тоже возвращался туда же.
Приехав на автобусе с железнодорожной станции Куйбышева, мы с дочкой зашли в аэропорт. Первое, что бросилось мне в глаза, — это толпа людей. Народу было столько, что многие спали, сидели на своих вещах или на ступеньках, а кто-то даже на полу. У авиакасс была толпа, билеты не продавали. Я занял очередь, но это было бесполезно, нужно было ждать открытия.
— Вы будете стоять? — спросил я у женщины, за которой занял очередь.
— Куда деваться? — ответила она. — Конечно, буду стоять.
— Я буду за вами. Мне нужно отойти. Предупредите, пожалуйста, того, кто подойдёт.
— Хорошо, идите, я предупрежу.
Я решил пойти к военному коменданту, который дежурил по аэропорту, в надежде, что он сможет мне помочь.
Пока я разговаривал с женщиной в очереди, я не видел, чем занимается моя дочка. Она стояла в двух шагах от меня и ела мороженое из стаканчика деревянной палочкой. Рядом с моей дочкой стояли двое мужчин. Один из них тоже держал стаканчик с мороженым и подшучивал над своим товарищем, у которого стаканчика не было. Они оба смотрели на мою дочку.
— О, простите, пожалуйста! — сказал я, извиняясь за дочку. Мне было очень неудобно. Отбирать у дочки мороженое и возвращать его мужчине, который она уже ела. Это было бы неприлично. Поэтому я сказал ему:
— Извините, пожалуйста, ещё раз, давайте я верну вам за него деньги. Сколько оно стоило?
— Успокойся, лейтенант, это же ребёнок. Пусть ест! — сказал мужчина, отдавший своё мороженое Дине.
— Мне неудобно, я не видел, как всё это произошло. Вот, возьмите! — Я вытащил из кармана рубль и протянул его мужчине.
— Ну, во-первых, это больше, чем оно стоит, а во-вторых, я не возьму с вас деньги. Пусть ребёнок ест. Расслабься, лейтенант!
— Спасибо! Извините, но нам нужно идти.
— Так идите, мы же вас не задерживаем.
Подхватив дочку на руки, я быстро пошёл искать комнату военного коменданта. Она была на втором этаже.
— Сиди здесь и никуда не ходи! — строго сказал я своей дочери, постучался в дверь кабинета и после разрешения вошёл внутрь.
— Товарищ подполковник, разрешите обратиться? — сказал я.
— Почему в таком виде, лейтенант? Почему небрит? Почему кашне торчит?
— Виноват, товарищ подполковник, — сказал я и обратил внимание на своё кашне, которое действительно немного торчало.
Я был в повседневной форме одежды, но не в серой шинели, а в серебристой, которую обычно надевают поверх парадной формы. Правда, ношение её поверх повседневной формы одежды не считалось нарушением.
— Идя к вам, я нёс на руках ребёнка и не заметил того, как кашне немного вылезло из-под шинели. Уже четвёртые сутки пошли, как мы в пути. Мне нужно попасть в Ленинград, через Москву не пускают, вот я и решил обратиться к вам.
Подполковник хотел ещё что-то сказать, но тут дверь неожиданно открылась, и в неё вошла дочка. Она подошла к столу и поставила свой стаканчик с уже подтаявшим мороженым среди бумаг. У офицера даже дыхание перехватило. Он явно испугался, что какие-нибудь документы могут оказаться испорченными мороженным.
— Уберите, уберите сейчас же! — сказал комендант.
— Дина, я же велел тебе сидеть и ждать меня! — обратился я к дочке и повёл её к выходу.
— Мороженое со стола уберите! — приказал подполковник взволнованным голосом. — Осторожно, осторожно берите его!
Я проводил дочку в коридор и попросил её подождать, вернув ей стаканчик с мороженым.
— Добрый дяденька дал мне мороженое, а там злой дядька, я не пойду туда больше!
Когда я снова вошёл в кабинет, подполковник обратился ко мне с вопросом:
— Как ваша фамилия, товарищ лейтенант?
— Малютин, товарищ подполковник.
— Идите к кассе номер один и ждите. В час дня вас пригласят и продадут билеты на самолёт. Если этого не произойдёт, возвращайтесь ко мне!
— Есть, товарищ полковник, идти к кассе. Спасибо!
Ждать было утомительно, я волновался.
Тем временем дочка нашла себе товарища — мальчишку, с которым они начали играть с воздушным шариком. Мальчика звали Ваня, он был на два года старше Дины, но она явно была крупнее его. Мальчишка бегал очень шустро, но Дина, случайно столкнувшись с ним, заставила его прокатиться по полу, на котором были насыпаны опилки. Они были мокрыми. На полу остался след в виде линии без опилок, но с чистым полом.
Очень скоро дочка поняла, что ей трудно догонять шарик, поэтому она намеренно толкала мальчика, и он снова скользил по полу, но уже в другую сторону.
— Дина, прекрати! — сказал я дочери, но та игнорировала мои слова.
— Дяденька, мы играем, — весело и смеясь, сообщил мне мальчик.
Очень скоро на полу образовалось целое солнце из лучей, направленных в разные стороны.
— Дина, прекрати!
— Мы играем, — сказал мне мальчишка. — Дяденька, вы видели, как я быстро катился?
Наконец, происходящее заметила бабушка мальчика. Она обратилась к внуку:
— Ваня, Ванечка, иди сюда! Подари девочке шарик и идём. Ты маленький, тебе пять лет всего, а девочка уже большая. Идём!
Мальчишка отдал Дине свой шарик и пошёл с бабушкой.
Я стоял, держа дочку за руку, недалеко от кассы и ждал. Она открылась в час дня. Я услышал, как меня позвали.
— Малютин есть?
— Да, я здесь, — отозвался я и стал пробиваться к кассе.
— С вами ребёнок? Сколько лет?
— Три года.
— Давайте документы! Место только одно, в хвосте самолёта, ребёнка придётся держать на руках, — сказала кассирша.
— Мне всё равно, лишь бы улететь.
В аэропорту свободных мест, чтобы посидеть, не было, поэтому мы просто слонялись по аэропорту. Мы подошли к киоску. Я хотел купить себе какой-нибудь журнал.
— Папа, купи газету, я буду читать.
Дочка знала лишь несколько букв, которые могла найти и назвать. Это не было чтением, но Дина думала иначе. Для неё назвать раз пять буквы А и О было уже чтением. Я купил и журнал, и газету. Наконец в зале ожидания появилось местечко, и мы смогли немного посидеть на нём. Скоро объявили посадку на наш самолёт.
В конце самолёта было не три кресла, а только два. Я с дочкой сидел у окна, рядом со мной — молодой мужчина. Он явно был каким-то служащим. Почему-то я подумал, что он из КГБ.
Мужчина собрал паспорта у всех граждан, которые сидели в нашем отсеке, сверял данные со списком и делал какие-то пометки. Когда он закончил с пассажирами из нашего отсека, то пошёл в первый и собрал там паспорта.
Дина никак не могла успокоиться, её переполняли эмоции. Я надеялся, что она хоть немного поспит, а я подремлю вместе с ней.
— Слушай, может, поспишь хоть немножко? — спросил я у дочки.
— Папа, я не хочу спать. Лучше дай мне газету, я почитаю, — ответила Дина.
После этих слов дочери мужчина даже перестал писать, повернулся немного в мою сторону и спросил:
— Что она сказала?
Я сделал вид, что не услышал его.
— Успокойся, скоро уже прилетим. Дома почитаешь, — сказал я дочке, и она стала тыкать пальчиком в иллюминатор, обращая моё внимание на облака, над которыми мы пролетали.
— Понятно, — сказал мужчина сам себе и продолжил писать.
Скоро мы приземлились в аэропорту Пулково. Оттуда можно было доехать до Колпино общественным транспортом, но я не хотел ехать на автобусе до метро, а потом снова на автобусе. Мне уже было достаточно четырёх дней пути. Я очень мало спал и сильно устал, поэтому мы доехали до дома на такси.
Жена не ожидала моего приезда. Боясь, что обратный путь будет долгим, я решил, что пробуду дома всего два дня. Ничего лучше я не придумал, как поругаться с женой.
— Почему ты не приехала? Между прочим, я встречал тебя, но тебя не было.
— Я послала телеграмму не для тебя, а для твоего начальника, чтобы немного успокоить его, — оправдывалась жена. — Я же написала тебе об этом в письме.
— В каком письме? Я ничего не получал.
— В обычном. Наверное, оно не успело дойти. Надо было позже телеграмму отправить.
— А зачем ты Свете дала мой адрес?
— Я не давала.
— Ты брала у меня её адрес, значит, писала ей. И ты дала ей мой адрес, — говорил я.
— Можешь мне не верить, но я не писала ей. Да, я хотела ей написать, но потом передумала, — сказала Лиля.
Так, слово за слово, мы ругались два дня, пока они не закончились.
Перед моим отъездом тёща сказала мне:
— Зря ты так, Валера. Она действительно хотела к тебе поехать и собирала вещи, но теперь она точно не поедет. Я её хорошо знаю.
Дорога обратно заняла у меня трое суток. Остались сутки, чтобы выспаться и вновь приступить к службе.
"Ладно, — подумал я, — буду ждать отпуска".
Короче, отпуск не задался. Может, мы бы и помирились, но я на жену обиделся и вообще стал ей не доверять. А ещё я ездил в командировку, и после неё остался осадок. В командировке я познакомился с женщиной, у которой муж моряк дальнего плавания. Но это отдельная история, про неё я расскажу позже, когда буду писать дальше про свою жизнь офицера.
Продолжение следует
Читайте ставьте лайки, а я буду продолжать писать новые статьи. Подписывайтесь, если не подписывались!
Начало - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - часть 15 - Продолжение (ссылка появится и заработает после публикации).
Всем здоровья и мира!